Полусвет (СИ)

— Почему же, — переминаясь с ноги на ногу, я неловко оперлась о спинку стула, — я барышня в беде, а ты меня спас. Чем не стандартный сюжет для какого-нибудь романа?
Леопольд засмеялся, от чего мышцы на его спине стали выпирать сильнее, растягивая черную футболку. Черт, ну вот все же происходит, как обычно. Он ни раз был в этой квартире, мы проговорили сотни часов. Только вот сегодня мы были одни. Еще и этот “ужин”. От напряжения казалось, что начнут хрустеть кости в позвоночнике.
— Сразу видно, что современные романы ты не читаешь, — хмыкнул Леопольд, а я недоуменно нахмурилась, — не удивляйся, я тоже. Просто многие мои пациентки принимают происходящее в книгах за идеал, который пытаются перенести в жизнь. А там это, как правило, мало применимо.
— Почему?
Леопольд развернулся ко мне, а я очень быстро перевела взгляд на стол. Испарина выступила на шее противно сползая вниз, за шиворот. Бр, можно что-нибудь попроще, чем вечер наедине с мужчиной? Я передумала. Может вампира там какого поймать надо, а?
Леопольд же кажется чувствовал себя, как рыба в воде. Ну конечно, высокий, широкоплечий, может и не сошел со страниц журнала, но ведь интересный собеседник, умный, еще и доктор, что разбирается во всем, что происходит в твоей голове.
— Потому что на героя современного романа, Сим, больше похож Вагнер.
Отлично. Обычно раздражаются, когда парни говорят о своих бывших. Мой же мужчина вдруг начал разговор о моем бывшем. На это вообще как реагировать? Окей гугл, что делают нормальные люди в такой ситуации?
Мой мужчина? Я сейчас действительно так подумала?
А он вообще в курсе, что он мой? Что за неандертальский ход мыслей, мы в современном обществе. Я все еще понятия не имею, насколько ему интересна я.
Да и если честно сама не особо понимаю, насколько он интересен мне.
Леопольд же, как ни в чем не бывало, осторожно разжал мои сжатые на спинке стула пальцы и, отодвинув его, жестом пригласил сесть.
— Прекращай так громко думать, — помогая мне сесть, Леопольд улыбнулся, окутывая меня волнами своего очарования и ароматом какого-то очень приятного и свежего парфюма, — расслабься, я тебя точно не съем.
Он слишком долго рядом. Я уже отвыкла, что люди такие горячие. Тепло его пальцев, что сжимали мою руку, проникало сквозь кожу, заставляя сердце биться сильнее. Воображение подсовывало совсем не подходящие для первого свидания картинки, а я почувствовала, как к щекам стремительно подступил жар. Отлично, Сима Андреевна, вы красная, как помидор. То, что сейчас нужно.
Тридцатник, а веду себя как подросток в пубертатный период. Смотрите ка, мальчик за ручку подержал, а я расплылась. Можно мне что-нибудь попроще, пожалуйста, чем этот квест, от которого жарко, неудобно и начинает раскалываться голова.
И видимо наверху кто-то все-таки был, потому что когда лицо Леопольда вдруг оказалось как-то магнетически близко, раздался быстрый стук в дверь.
Непрекращающийся стук.
Кто-то просто барабанил в нее. Быстро, хаотично. Сбиваясь с темпа. Кто-то по ту сторону в панике, это было понятно как и мне, так и Леопольду. Поэтому он отстранился, а я, забыв о существовании трости, опираясь на стены быстро перебралась в коридор.
Вот только та картина, что предстала перед моими глазами, на мгновение лишила меня дара речи.
Девушка, по колено в грязи, в драном летнем сарафане, вся чумазая и с растрепавшимися от явно очень быстрого бега волосами, прижимала к груди мальчика лет шести, что не переставая кашлял. Ребенок цеплялся за горло и хрипел, но я не видела его лица. Ее колотило, а взгляд бегал по мне, словно она не верила, что я открыла дверь.
И я знаю, почему она не верила.
Я не знала ее, а царапины видимо от веток, что покрывали все ее руки, затягивались прямо на глазах. Передо мной вампирша, и я понятия не имела, что она здесь делает. Ее нижняя губа задрожала, а ребенок захрипел снова.
— Помогите ему, — собравшись с силами, вдруг сказала она, — пожалуйста, я не знаю, кто, кроме вас, сможет.
 
— Ты принесла мне раненого тобой ребенка и просишь ему помочь? — нахмурилась я, скинаруя взглядом корчащегося мальчика, — Если так совесть мучает, отнесла бы в больницу.
Вся грудь вампирши была усеяна красными пятнами, поэтому я не сразу заметила, как быстро она отрицательно махала головой, цепляя кончиками слипшихся волос свои щеки.
— Нет, нет! — сорвалась она на крик, пытаясь удобнее перехватывая мальчика, — Он не человек, — от того, как ребенок резко дернулся, вампирша не смогла удержать равновесие и осела на пол, прижимая его крепче, — на него напали, как на тех трех. Я спугнула, но…
— Подожди, — перебила я поток ее речи, делая шаг вперед, но не переступая порога, — ты хочешь сказать, что вампир напал на какого-то человека, и сейчас умирает из-за того, что кровь того человека была отравлена?
Она зла, подавлена и в отчаянии. Я видела это все по ее дерганым движениям и тому, как ярость в ее глазах смешивалась со слезами.
— Он просто ребенок, — хрипела вампирша давясь слезами, — пожалуйста.
— И сколько этому ребенку лет? Триста? — неконтролируемая агрессия рванула из меня, заставляя трястись меня всем телом.
Но по ошеломленному ее взгляду я поняла, что не права. От растерянности, я застыла на месте, уставившись на мальчика.
Не триста.
Это рожденный вампир. В противном случае он бы уже развалился кусками гниющий плоти. Это ребенок, который не виноват, что родился таким.
И этот ребенок посчитал возможным напасть на человека.
— Через пару домов ваш царь, — слова давались мне с трудом.
Я правда собираюсь им помочь? Кровопийцам?
— Заброшенная постройка, ты не ошибешься. Туда можно войти без приглашения, он поможет. А я не могу, прости, — вампирша в отчаянии подскочила на ноги, а я отступила назад.
— Он не сможет, — давясь слезами, кричала она, — нас лечит только кровь! Живая кровь. А никто не даст ее добровольно. А если я возьму ее силой, то нас сожгут, — руки вампирши тряслись от самого настоящего ужаса.
“Привязка”.
Я так назвала про себя этот феномен, что наблюдала третий раз в жизни. Когда вампир своей целью видит другое живое или неживое существо. Этот ребенок для нее значит тоже самое, что значил Вагнер для Самсона. Или я для Вагнера. Возможно сама эта вампирша когда-то мечтала иметь детей и все ее желание трансформировалось вот в это. 
Она готова идти в дом к врагу вампиров, чтобы умолять о помощи, чтобы его спасти.
— Он придумает, как, — еле шевелящимися губами произнесла я и зажмурилась, — уходи.
— Нет! — взвизгнула она, а у меня от этого звука заложило уши, — Он же просто ребенок!
— Я могу поделиться своей кровью, ты прекрасно знаешь, что это ему не поможет — прорычала я, а вампирша с разбега ударилась о невидимую стену на пороге моего дома, — иди и не трать время.
От нового хрипа мальчика мои руки охватила дрожь. Испарина покрыла мое лицо, когда я посмотрела на мучения ребенка. Он маленький и ему страшно.
Он не виноват, что такой.
Не виноват.
Сделав шаг вперед, не давая себе времени передумать, я наклонилась к его уху и под ошарашенным взглядом вампирши, прошептала:
— Ты можешь зайти в этот дом. Моргни, если принял приглашение.
Ресницы мальчика задрожали и лишь на секунду открыли мне затуманенных залитых кровью глаз.
Принял. Разогнувшись, я помахала Леопольду, что застыл на пороге квартиры.
— Возьми его, — кивнула я на мальчика и повернулась к застывшей вампирше, — беги за Вагнером как можно быстрее. Я пока промою мальчику желудок и поставлю капельницу с физраствором, должно помочь, раз он до сих пор не умер. Кровь не обещаю, но так точно больше шансов, — вампирша закивала, не веря глядя на меня, — да беги же ты уже!
Вампирша исчезла за секунду, а я похромала на кухню, набрать как можно больше воды. Кто-то слишком сильно старался меня подставить, раз добрался до нашего заповедника. А это уже мне совершенно не нравится.