Полусвет (СИ)

Может дело тогда и в царе вампиров? Может и не сам Вагнер был целью этого “охотника”?
Но был еще один ответ.
Я накинула на себя футболку, растянутую до состояния платья. Чистую, белую, но с желтыми разводами не до конца отстиравшейся моей крови.
— Кузнечик, безобразница, вот что творишь? У меня там сериал, — забухтела баб Клава, но тут же замолчала, как только я показалась из-за двери, — ну слава богу, я уж подумала утонула или, того хуже, совесть совсем пропила.
— Да в порядке все, — улыбнулась я, мельком глянув на все еще недвижимого Вагнера на полу, — спасибо большое, баб Клав. Я не буду спать, ты иди.
Баба Клава сканирующим взглядом зыркнула на меня, явно пытаясь прочесть мои мысли. От напряжения казалось, что ее фиолетовый платочек приподнялся на голове. Я улыбнулась снова и баб Клава растаяла, хоть и не показала этого.
— Ладно, — протянула она, — пойду я. Оставайтесь, молодежь. Ты только за Сереженькой…
— Да в порядке все с ним будет, — оперевшись на косяк, я уставилась на красные брызги на обоях, что так и не удалось отмыть.
Баб Клава сказала что-то еще, а я на автомате кивала, не отрываясь от разглядывания причудливых узоров своей крови на полосатых зеленых обоях. Узнаваемый рисунок, оставшийся навсегда в памяти. Увидев однажды, моя мать не смогла забыть. И я вместе с ними, не забыла.
В этом и был ответ. В памяти.
Если убийца — человек, то мешаю ему прийти сюда я.
Потому что знаю его в лицо.
  
Глава 16
 
Раздался двойной писк и манжет тонометра перестал сжимать руку.
Пятьдесят на тридцать.
Пульс сорок. Брадикардия.
Будь я человеком — брадикардия.
Постучав ручкой по полу, я все же сняла зубами колпачок и на клочке бумаги зафиксировала показания прибора. Шестые подряд показания. Руки не дрожали, голова не кружилась, слабости не было. Я чувствовала себя хорошо, если не замечательно. Хотя с таким давлением можно было бы валяться без сознания.
Отложив ручку в сторону, я повернулась к затянутому в новенькую розовую кожу Вагнеру.
— Попробуем? — я кивнула на тонометр, а Вагнер осторожно кивнул, — Ладненько.
Вот и настало самое время вспомнить основы основ. И пока я закрепляла манжету на восстановившейся конечности Вагнера, в голове всплывали прописные истины. Для фактического существования дыхание вампирам было практически не нужно — они получали кислород из своей пищи. Кровь, потребляемая вампиром, по схожей с человеческой “кровеносной” системе распределяла по органам питательные вещества, за счет естественного для них сокращения тканей. Сугубо говоря, сосуды сокращались и именно так проталкивали кровь дальше. Только вот так как условный расход кислорода был меньшим, данный процесс происходил гораздо реже нашего сердцебиения. Поэтому большую часть времени тело вампира холодное — в нем все биологические процессы замедлены. Кроме некоторых. Восемьдесят на пятьдесят.
Пульс пятьдесят.
Да у вампира сейчас давление выше, чем у меня.
Я чертыхнулась сквозь зубы, но осторожно нацарапала и эти цифры.
— А можно тебя попросить не работать “сердцем” сейчас? — Вагнер что-то промычал, — Или оно как-то участвует в процессе восстановления?
Вампиры обладали способность “оживлять” свои отдельные органы/части тела, за счет перераспределения внутренних ресурсов, ускоряя в отдельных местах организма скорость этих самых спазмов. Так они имитировали и сердцебиение, так они могли нагреть тело практически до человеческой температуры. Ровным счетом так же они выполняли свои трансформации. “Черная” насыщенная законсервированная кровь путем спазмирования направлялась к необходимым частям. И параллельно выполняла другую свою роль — предупреждала жертву об опасности.
Может и зря я не выпотрошила парочку вампиров чисто в анатомических целях. Здесь явно была куча пробелов. Потому что по логике вещей, в момент трансформации вампир должен быть наиболее теплым, но он ледяной. Хотя может это происходит именно потому, что выделяемая в тот момент энергия от движения крови в чистом “трансформируется” в энергию вампира? Поэтому они в этот момент еще быстрее, сильнее и опаснее?
 
Шестьдесят на сорок.
Пульс сорок пять.
Видимо в момент регенерации сердце все же задействуется. Вполне логично выходит, ведь именно без него вампир не может восстановится. Я сняла манжету с Вагнера и постучала ручкой по полу. Вагнер то внимательно разглядывал меня, то кидал подозрительные взгляды на листок.
— Ладно, — процедила я, забросив мокрые волосы за спину, — глупая идея была изначально. Что угодно сравнивать с нулем — будет больше нуля.
Был лишь шанс понять по одинаковым значениям. С чего бы только им быть одинаковыми, если один регенерируется, а второй скорее всего некоторая другая форма существа.
На последней мысли я с силой зажмурилась и вновь распахнула глаза.
— Мне нужно, чтобы ты объяснил, как остановить сердцебиение, — Вагнер распахнул рот и с противным хлюпающим звуком заржал, — тебе смешно?
Вагнер смеялся еще громче, а я лишь наблюдала за тем, как начавший приходить в себя вампир слабо дергаясь имитирует катание по полу. Если бы у него были силы — он бы тут наверное уже все полы протер.
— Вижу, что смешно, — спокойно сказала я и поднялась на ноги, — тогда я, пожалуй, не буду пытаться выяснить, что во мне и как изменилось на текущий момент, что смешить то, а просто соберусь и поеду в Москву. Чего гадать, правда? Оставлю тебя здесь тому человеку, что упорно охотится за тобой. А может и не за тобой, а за твоими вампирами. Мне наплевать, абсолютно. Я буду решать свои проблемы, а вы тут как нибудь решите свои. Я же человек, да?
Лицо Вагнера изменилось. Уверена, будь он способен говорить — сейчас он бы потащил меня в другое русло. Я видела по его выражению, что он о чем-то догадывался, предполагал возможно. Но и ему совершенно точно не было известно ничего конкретного.
— Просто человек, который от солнца может сгореть, ну кресты обжигают, да? Ерунда же полная. Ну иногда крови вампирской хочется, тоже, так, просто милая особенность, — Вагнер как-то очень медленно моргнул, словно движение далось ему через силу или с особым трудом, — у меня и раньше эти особенности были. Ты о них знал, да здесь все о них знали и привыкли уже как-то. Только вот я сейчас только поняла, что почему-то продолжаю меняться. Моя кровь парой глотков чуть не убила тебя. Если я во что-то и верю, то в науку, Вагнер. После того, что сделал Самсон, я изменилась. Он пытался меня обратить, его кровь вступила в реакцию с концентратом и благодаря этому я выжила, — Вагнер моргнул вновь, а я кивнула, словно мы обменялись мыслями, — но вылечил то меня не концентрат, правда же? Он не обладает таким свойством. Зато обладает вампирская кровь. Но вот тут вопрос — вампирская кровь она излечивает не меняя. Ты можешь напоить своей кровь хоть всю деревню и никто не начнет бояться солнечного света, правда же?
— Sh…. — захрипел Вагнер, а я устало покачала головой.
— Да не напрягайся уже, — я махнула рукой, — я просто думаю, знал ты о том, что в ПВМ принес труп, или нет.
Это было очень логичным и правильным выводом. Я умерла тогда еще, когда Самсон разорвал меня на части. Никакой человек не мог выжить. Это невозможно. Скорее всего смерть тогда наступила мгновенно. Да, я была накачана уже кровью Самсона, и только это сейчас давало надежду, что все же я ошибаюсь. Да, из-за наличия в моей крови концентрата, оборот не состоялся полностью, но так как меня отпаивали и откачивали вампирской кровью — медленная регенерация тканей продолжалась и до сих пор. Поэтому мне становилось лучше — не из-за моих упражнений.
Но и в этом варианте ответа крылось очень много вопросов — почему я ем человеческую пищу? Почему у меня нет приступов жажды? Почему биологические процессы моего организма работают?
Вне зависимости от ответов, мне требовалось выяснить, что в моей кровью такого, что или труп делает человеком, или из человека — вампира.