Две жены моего мужа (СИ)
— Там, в больнице, ты странно посмотрел на меня, когда уводил ее. Ты что-то знаешь? — уже спокойно спрашиваю деверя. Приходится держать себя в руках, чтобы вновь не скатится в пропасть.
Наблюдаю за тем, как Искандер молча опускает голову, потому поднимает и смотрит в лобовое стекло. Думает. Взвешивает. Подбирает слова.
— Зара, прости меня, — эта боль в его голосе — контрольный в голову. Значит, знает. — Я говорил Кариму, что ничем хорошим это не закончится. Он обещал порвать с ней. Я даже не знал, что там уже ребенок. Линара сказала мне про него, когда звонила.
Закрываю глаза и медленно дышу, пытаясь справится с нахлынувшим гневом. Нельзя раскисать, надо быть сильной.
— Давно ты все понял?
— Зара, не надо. Зачем ты себя мучаешь?
— Просто ответь мне — давно?
— В декабре мы ездили в Актау по поводу строительства спортивного комплекса. Нас было несколько человек: мы с Каримом, Чингиз, архитектор и инженер из Астаны, которые разрабатывали проект. Ее мы взяли как ассистента, потому что вылетали из столицы.
Он снова остановился, видимо, надеясь, что мне этого будет достаточно.
— Дальше?
— Все прошло отлично. Мы отмечали сделку в ресторане, там же гостинице. Только мужики. Нормально так выпили, потом разошлись по своим номерам. А утром она открыла мне дверь в его люкс.
— Какая она была? Растрепанная — собранная? Одетая — голая? Какая?
Искандер снова молчит, скрипит зубами, сжимает руль до скрипа. Не хочет отвечать.
— Какая, скажи?! Ты всегда говорил, что я тебе как сестра! Так веди себя как брат!
— Но он тоже мой брат, Зара! — вспыхивает он. — Я сейчас меж двух огней!
— Просто ответь мне: какая она была? — цежу сквозь зубы, теряя терпение.
— На ней было одно полотенце. Видимо только вышла из душа, — эта фраза пулей влетает мне в лоб. Больное воображение тут же рисует неприличные картинки их близости и всего, что было после. — Она еще покраснела, начала быстро собираться. Я понял, что она должна была уйти раньше, чтобы никто ничего не заметил.
— Что он сказал? "Это не то, что ты думаешь"?
— Пообещал, что во всем разберется. Говорил, что ошибся. Я ему поверил. Карим сказал, что очень любит тебя. Он правда тебя любит, Зар. Не сомневайся.
— Пытаешься оправдать его? — со злобой выплевываю. — Если бы любил, не было бы никакой токал!
Поднимаю голову вверх и моргаю, чтобы выпустить слезы. Боль ломает ребра, внутри все скручивается в тугой узел и медленно гниет.
— Она сказала, они вместе год. И ты ни о чем не догадывался?
— Клянусь тебе, нет. Когда я приезжал в Астану, все было, как всегда.
— Хороший шифровальщик, — горько усмехаюсь я. — Как все умело скрывал. Мне говорил, что любит. Ей сделал ребенка. Какая су**ка. Мужа похоронила и легла под брата!
— Зара, — предупреждающе произносит деверь.
— Что Зара? Скажешь не так? Или может она давно его приметила? Мне теперь что делать? Как с этим жить? Он был с ней год! Пока мы все оставались здесь, он ездил в Астану и развлекался с ней! И та ночь в гостинице — кульминация всего, если она потом забеременела? А если бы ты их не застал, он бы дальше мне врал?
Кричу на весь салон, а Искандер смотрит на меня с жалостью. Выплескиваю на него всю злость, которая разъедает меня, будто он — причина моих бед. А он только молча давит на газ, выкручивает руль и выезжает с парковки.
Всю дорогу до дома молчим. Каждый думает о своем и не мешает другому. Звоню маме и прошу ее забрать Дильназ к себе сегодня. Предупреждаю, что ее привезет водитель. Мне надо о многом подумать и решить, что делать дальше. Ощущение, что я угодила в мышеловку и выхода нет.
Мерседес Искандера въезжает в ворота и останавливается у дома.
— Зайдешь? — спрашиваю отстраненно. Злюсь на него за то, что скрыл от меня правду. Хотя умом понимаю, что он выгораживал брата.
— Нет, к маме поеду. Линара и ей успела доложить, — озадаченно потирает лоб.
— Бедная мама, — вздыхаю я. У меня прекрасные отношения с ене, то есть моей свекровью. Они с моей мамой дружат много лет и она всегда говорила, что хочет видеть меня своей невесткой. Страшно представить, как она отреагировала. — Я позже с ней поговорю.
— Передам ей.
— Скажи мне…Аслан знает? — почему-то на ум приходит именно лучший друг мужа. Они вместе учились в Америке, там и сдружились. Аслан — финансовый директор нашей компании. Возможно, Карим что-то рассказывал ему?
— Без понятия, — пожимает плечами Искандер, — у них своя тусовка.
— Ну да, — только и могу сказать я.
***
В доме пусто и до мурашек жутко от гробовой тишины. Даже Нурия не выходит встречать. Ушла, наверное, по делам. Месяц назад в большой гостиной стояла новогодняя елка, а первого января мы разворачивали подарки. Потом играли в снежки во дворе, а после грелись втроем под теплым пледом и смотрели “Один дома”. Это был идеальный праздник. У нас была идеальная семья, которую я в 13 лет рисовала в мечтах. В них всегда я видела только Карима — никого больше. А он и не догадывался.
Вспомнила, как за год до отъезда в Америку, он привел на шашлыки свою одноклассницу, с которой встречался. Я так разозлилась, что весь день проходила с надутым лицом. Моя сестра Аделина, которая сейчас живет в Нью-Йорке, тоже училась с ними и рассказала, что Карим к этой девчонке неровно дышит. В отместку я как бы случайно пролила вишневый компот на ее белое платье. А она тогда ничего не могла сказать в присутствии моих родителей. Зато Карим поймал меня в доме и сказал, что я глупая, маленькая девочка, которую надо пороть и воспитывать. Если бы он только знал тогда, что я его люблю.
Прошло время. Я повзрослела, превратилась в девушку, на которую стали обращать внимания парни. Но в сердце все равно был Карим. В 22 года я вернулась из Лондона, где училась в Королевской Академии Музыки. Родители Карима пригласили нас в гости, а у них дома тоже стоял рояль, потому что его мама в свое время училась в консерватории. Она попросила меня что-нибудь исполнить и я выбрала “Ноктюрн до-диез минор” Шопена, который играла на экзамене. Вот и в этот раз я полностью отдалась музыке и растворилась в ней, никого не замечая вокруг. А когда закончила, услышала за спиной знакомый голос и одно короткое “Браво”. Обернулась и встретилась взглядом с возмужавшим Каримом. Ему было тогда 27. Рядом с ним стоял еще не знакомый мне Аслан. В последний раз Карим видел меня угловатым подростком, а теперь перед ним стояла новая я.
Провела пальцами по клавишам белого рояля и тяжело вздохнула. Столько дней ничего не играла…да и не хочется. Поднимаюсь в спальню, падаю на кровать и смотрю в потолок. Один день перечеркнул десять счастливых лет. Или все-таки девять, если весь прошлый год он спал с токал?
Закрываю глаза и вспоминаю как он кричал мне в палате: “Неправда. Я не изменял тебе, Зара! Верь мне! Слышишь? Не было ничего! С ней ничего не было!”
А может правда не было? Может, все это ошибка? Козни завистливой стервы, которая положила глаз на моего мужа? Боже, пусть это будет просто страшным сном. Прошу, Карим, скажи, что все еще любишь и не лжешь. Разбуди меня, встряхни меня, прогони ночной кошмар. Дай мне почувствовать, что я жива. И скажи, что я все еще твоя девочка.
Глава 4
— Я бы никогда не подумала, что Карим способен на такое. Только не он, — качает головой моя лучшая подруга Индира. — Он же тебя на руках носил.
Она приехала ко мне вечером поддержать и выслушать, потому что одна бы я точно сошла с ума. С Индирой мы дружим со школы, и она мне также близка, как мама и сестра. В юности я занималась музыкой, она — рисованием. Сейчас у меня музыкальная школа, у нее — галерея и при ней художественная студия для детей. А еще Инди работает с коллекционерами и лучшими аукционными домами. Она похожа мне Шахерезаду из сказки “Тысяча и одна ночь”: высокая жгучая брюнетка с удивительными серыми глазами. Когда мы с ней выходим в свет, то она приковывает к себе все мужские взгляды. Но Индира пережила болезненный развод, и вот уже пять лет живет одна и никого к себе не подпускает.