Две жены моего мужа (СИ)

— Я не бью тебя в ответ только ради нее! — громко цедит Аслан.
— Я доверял тебе, как себе. Ты мне был как брат. А ты, оказывается, все это время хотел мою жену! — рычит Карим и снова набрасывается на Аслана.
Их лбы соединяются, и они похожи на двух разъяренных быков в смертельной схватке.
— Не хотел! — отвечает ему Аслан. — Я любил ее и все еще люблю!
— Сколько? Сколько лет ты приходил в наш дом, сидел за одним столом с нами и как ты говоришь, любил?
  
Желваки на скулах Аслана ходуном ходят. Я-то уже знаю ответ, а вот Карима он убьет.
— Аслан, не надо. Прекратите оба! — требую я, но никак не могу до них достучаться.
— Десять! — выпаливает друг и глаза Карима наливаются кровью от гнева. — С того дня, как впервые увидел.
— С**а, — Карим хватает Аслана за затылок и бьет кулаком в солнечное сплетение. — Я убью тебя.
— Нет! — кричу я на всю улицу. — Не трогай его, Карим. Отпусти!
Подбежав к мужу, хватаю его за руку и пытаюсь оттащить от Аслана.
— Уйди, Зара! — грозно предупреждает Карим. — С тобой я потом поговорю.
— Я не буду с тобой разговаривать. Я сказала, отпусти!
— Нет, Зара, — откашлявшись, просит Аслан. — Дай нам закончить.
— С ума сошел? — шокированно смотрю на мужчину, который только что сплюнул сгусток крови на асфальт.
— Карим считает, что в праве осуждать меня или тебя. Но что он сам делал все это время? — на его губах вдруг промелькнула пренебрежительная усмешка. — Трахал секретаршу и сделал ей ребенка.
— Заткнись! — разъяренный Карим снова налетает на Аслана и хватает за лацканы пиджака. — Ты ничего не знаешь!
— Все и так знают достаточно! — выпаливает тот. — Сколько ты ей платил, когда имел, какие фотографии она тебе присылала. Ты в этом дерьме искупал свою жену и дочь. Так что не тебе меня судить.
Пальцы Карима все еще сжимают темную ткань. Его лицо напряжено, ноздри раздуваются, как всё у того же быка, а взгляд становится черным. Он ничего не отвечает на выпад лучшего друга, но делает первый удар.
— Хватит! Успокойся! — мой вопль уже слышен на всю округу.
Аслан бьет в ответ, завязывается драка. На крики выбегают охранники соседних домов, в том числе и нашего. Они бросаются разнимать Карима и Аслана, а меня всю трясет.
— Ты покойник! — орет Карим, которого удерживают двое мужчин.
— Напугал бл**ь, — зло усмехнулся Аслан, со спины одного из охранников.
— Аслан, прошу тебя, уезжай, — дрогнувшим голосом говорю я и встречаюсь с ним глазами. Теперь я многое о нем знаю и мне все еще больно от того, что я не могу ответить ему взаимностью, потому что люблю другого зверя с взъерошенной гривой и кровью в уголке губ.
— Хорошо, Зара, — мягко отвечает, глядя на меня, и идет к машине.
— И ты тоже, — обращаюсь к бывшему мужу.
— Мы не договорили, — рычит он.
Охранники уже отступили от него, потому что хорошо знают, кто он и где живет.
— Нам не о чем говорить, — разворачиваюсь я и направляюсь к дому. У ворот оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как автомобиль Аслана скрывается за поворотом. Только хочу войти в дом, как меня хватает за руку Карим, рывком разворачивает и прижимает к себе. Я брыкаюсь и пытаюсь вырваться, но этот хищник все равно сильнее.
— Что ты с ним делала? Где ты была? — уже не орет, а шепчет. Но шепот этот громче любого крика.
— Не твое дело, — цежу я, а после прищуриваюсь и бью словом. — Я уже свободная женщина и могу встречаться, с кем хочу, когда хочу и где хочу.
— Нет, не можешь, — агрессивно возражает Карим.
— Почему это? — усмехаюсь я ему в лицо. — Разведенной женщине можно все.
— Ты моя женщина! — рычит он, смотря не в глаза, а на губы. — Была и будешь моей.
— Нет! Я уже не твоя, — ехидно смеюсь. — Как видишь свято место пусто не бывает.
— Что ты сказала? — он еще сильнее давит своей мощной ладонью на мою спину, вдавливая меня в свою грудь.
— Что слышал!
— Я видел, как он трогал тебя. Что ты ему еще позволила? — в его черных глазах загорается опасный огонь. Он ждет ответа, а я тяну, потому что не могу отвести глаз от этих мерцающих в ночи угольков. — Он целовал тебя?
— Вопрос неверный, — губы кривятся в надменной усмешке. — Спроси: целовала ли его я?
А теперь пришла его очередь получить контрольный в голову. Услышав мои последние слова, он не находится с ответом и ослабляет хватку, что позволяет мне отступить.
— Ты не могла, — бормочет он, садясь на ступеньки и запустив пальцы в волосы. Смотрю на него сверху вниз, но не чувствую превосходства. Знаю, что поступок Аслана он воспринимает, как предательство. Но ведь и он меня предал.
— Почему не могла? — поднимаю голову, чтобы остановить так не вовремя выступившие слезы. — Ты же мог целый год спать с другой и сделать ей ребенка.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Все не так, Зара, — Карим оборачивается и странно смотрит. — Все было не так, как тебе…нам сказали. Если бы ты знала всю правду. Хотя, — горько усмехается он, — я и сам ее до конца не знаю.
— Я лишь знаю то, что она беременна твоим ребенком, Карим. Этого достаточно, чтобы тебя ненавидеть. Иди домой. Дай мне наладить свою жизнь без тебя.
Он молчит, а я захожу в дом и закрываю за собой дверь. Зайти в гости, конечно, не предлагаю.
Немного успокоившись после вечерней встряски и выпив чаю с мелиссой, созваниваюсь с Дильназ. У них с бабушкой веселье в самом разгаре — смотрят какую-то молодежную комедию и лопают мороженое. Радует, что ей сейчас хорошо и она не видит, как плохо ее родителям.
Ближе к одиннадцати иду в душ. Аромат миндального масла успокаивает и расслабляет. Через несколько минут смываю пену под теплыми струями, мою голову и отгоняю от себя дурацкие мысли, повторяя как мантру три слова: “Все будет хорошо”. Неожиданно гаснет свет и ванная комната погружается во тьму. Мне требуется несколько секунд, чтобы нащупать кран и выключить воду. Свет здесь регулируется изнутри, поэтому я осторожно, на ощупь выхожу из душевого уголка и очень медленно иду к двери. Пальцами нахожу выключатель, но как бы я не стучала по нему, света как не было, так и нет. Как назло телефон остался в спальне и я даже фонарем не могу воспользоваться. Поднимаю руку и нащупываю на крючке большое полотенце, которым оборачиваю мокрое тело.
Выхожу из ванной босая и разгоряченная, и сразу же попадаю в спальню, где также нет электричества. Тем не менее, сквозь окна в комнату попадает свет со двора — фонари на газонах работают. Значит, что-то произошло в доме. Может, пробки выбило?
Подхожу к ночному столику и беру смартфон, чтобы позвонить охраннику Дархану и попросить его все проверить.
Но едва я подношу телефон к уху, как внезапно чья-то крепкая широкая ладонь зажимает мне рот, а другая опускается на живот и сжимает полотенце в районе пупка.
— Не дергайся, — горячее дыхание обжигает влажную кожу.
Сердце замирает, а горло обхватывает спазм. Никогда в жизни мне не было так страшно.
  
Глава 37
 
— Молодец, хорошая девочка, — шепчет на ухо мужчина, проникший в мой дом.
Его голос страшит и успокаивает одновременно, его пальцы все еще лежат на моих губах и стискивают ткань, прикрывающую мое обнаженное тело.
Но вот он медленно убирает ладонь со рта и ведет ею вниз по подбородку и шее, к ключице. Я цепенею и немею, не в силах сопротивляться. Потому что я знаю этого человека. Потому что он никак не хочет покидать мое сердце. Потому что он у меня под кожей, в моей крови. Я ненавижу, но также сильно люблю его.
Несколько секунд я позволяю ему играть с собой и моим телом, что в тусклом свете фонарей блестит от воды и дрожит от смелых ласк. Вздрагиваю, когда он касается губами плеча, судорожно вздыхаю и пугаюсь собственных ощущений. Внизу живота становится предательски тепло и мучительно сладко. А я неожиданно осознаю, что у нас никогда так не было. Я же, мать ее, принцесса, которая предпочитала только эстетично и предсказуемо. А теперь я сплошной оголенный провод — еще чуть-чуть и ударит током.