Две жены моего мужа (СИ)

— Пап, — осторожно шепчет Дильназ, — а ты к той тёте не уйдешь жить?
— Нет, Диля, — прохрипел серьезно он, — даже не думай об этом!
— Это хорошо. Потому что знаешь кто она? — заговорщицки произносит дочь. — Она "Жалмауыз кемпир" — семиголовая ведьма. Мы проходили казахские сказки по литературе. А ты знаешь, что она живет в лесу, в шалаше и ест людей? Угу, — Диля кивает головой, — У нее два зуба и длинные когти. И глаза такие же ужасные, как у той тети.
  
Тихо закрываю дверь и думаю, что надо посоветоваться с психологом, как теперь быть с Дильназ и как в случае развода с ней разговаривать. То, что она ассоциирует любовницу отца со злым персонажем казахской мифологии мне не нравится. Это какой-то уход от реальности.
До конца дня не захожу к Кариму. Вместо меня вокруг него суетятся Нурия, Дильназ и свекровь, которая пробыла у нас до вечера. Медбрат, ухаживающий за Аскаром, мне понравился, но Карим почему-то упрямо решил, что ночью его услуги не понадобятся. А значит, случись что, подавать стакан воды мужу-изменнику придется мне. Поэтому перед уходом парень инструктирует меня и показывает, какой препарат дать в случае обострения боли. Я лишь молюсь, чтобы ночь прошла спокойно.
Ночью долго не могу уснуть, зная, что Карим в спальне напротив и совсем один. Внезапно проснувшееся чувство вины гложет, расползается ядом по венам. Любовь к нему никуда не ушла и в других обстоятельствах я бы не отходила от него ни в больнице, ни сейчас. Но зная, что год у него была связь, закончившаяся беременностью, убивает во мне все хорошее. Неужели я настолько черствый, плохой человек, лишенный сострадания к любимому, но предавшему человеку?
Закрываю глаза, считаю овец и пытаюсь заснуть. Внезапно слышу истошный, отчаянный крик и понимаю, что это Карим.
Вскакиваю с кровати, лечу к нему, быстро бью по выключателю. Он щурится и моргает от яркого света, вертит головой и сжимает челюсть. На лбу выступила испарина, а руки плотно сжаты в кулаки.
— Карим, я здесь, успокойся, — впиваюсь пальцами в крепкие плечи. — Открой глаза, ты дома.
— Мама, — на пороге появляется испуганная Дильназ в пижаме. — Что с папой?
— Все нормально, доченька, — выдавливаю улыбку, — Папе просто приснился страшный сон. Иди спать, милая. Я с ним побуду.
Она несколько минут смотрит на нас и трет глаза, но потом все-таки уходит. Посмотрев на Карима, вижу, что он очнулся и лежит, уставившись на люстру.
— Болит? — спрашиваю строго, а сама хочу броситься ему на грудь.
— Немного.
— Дать лекарство?
— Нет, потерплю, — взгляд мой фокусируется на его пересохших губах, которые он облизывает. — Пить хочу.
— Сейчас.
Поворачиваюсь к столу, беру стакан и наливаю в него воду из кувшина.
— Там где-то должны быть трубочки. Так удобней. — слышу за спиной.
Ищу их глазами и как назло не могу найти. Подхожу к нему и говорю?
— Ладно, завтра распоряжусь, чтобы тебе их занесли. Давай пока так.
Чуть приподнимаю его голову и подношу стакан к губам. Внезапно он хватает меня за запястье и крепко сжимает. Кожа в этом месте адски горит, словно на нее кипяток вылили. Понимаю, что он сделал это не только для удобства, но молчу.
— Спасибо, — благодарит он, когда его голоса вновь касается подушки.
— И все-таки что это было? — снова задаю тот же вопрос.
— Мне снилось, что я лечу по трассе на лыжах. Лечу, лечу, лечу, а потом не чувствую под собой ничего и падаю в обрыв.
— В больнице такое было?
— Нет. Это впервые.
— Наверное, ты прокручиваешь в голове тот момент, когда ты врезался в дерево. Поэтому снятся такие кошмары
— Наверное.
Легкие кивок, внимательный взгляд и холодные пальцы, которые почти невесомо касаются руки.
— Отдыхай. Я пойду, — убираю ее, чтобы не было соблазна.
— Подожди, — дрогнувшим голосом просит Карим. — Ты не могла бы выключить свет и просто посидеть рядом.
— Карим, — протягиваю я измученно, — это не очень хорошая идея.
— Пожалуйста, Зара. Быть одному невыносимо.
В его уставших покрасневших глазах плещется страх, обреченность и тоска. А у меня сердце разрывается на части от осознания собственной бесчеловечности. Я плохая жена. Я не могу, как велит Бог, “в болезни и в здравии”. Я поставила гордыню выше сострадания и всепрощения.
— Хорошо. Я побуду с тобой.
Только после этих слов он успокаивается и как дитя, к которому среди ночи прибежала мама и прогнала всех демонов, закрывает глаза.
Выключив свет, я сначала сажусь рядом с ним на стул. Поняв, что это не очень удобно, обхожу кровать и ложусь с другой стороны. Не рядом, а на расстоянии. Усталость мгновенно накатывает, веки тяжелеют, наливаются свинцом. Поначалу борюсь со сном и часто открываю глаза, давая себе установку: не спать. Но это сильнее меня…
Мягкое зимнее солнце проникает в комнату, а его лучи скользят по лицу и настойчиво будят. Просыпаюсь, сладко потягиваюсь и переворачиваюсь на бок. Я лежу в нашей с Каримом спальне, а он рядом со мной. Он точно такой же, как в то последнее счастливое утро. Через несколько часов мне позвонит Аслан и скажет, что мой муж в больнице. Неужели я вернулась в прошлое?
Забираюсь под его крыло и кладу ладонь на грудь. Не могу удержаться и целую к колючую щеку. Карим расплывается в улыбке, открывает глаза и поворачивает ко мне голову.
— Доброе утро, жена, — шепчет он и мажет по виску кончиком носа.
— Доброе утро, муж, — также тихо проговариваю я.
Любуюсь им — таким родным, красивым, здоровым. Знаю, что сейчас он начнет приставать, а я с удовольствием поддамся на его провокацию.
И действительно, Карим крепко обнимает и страстно целует, пробуждая сильное желание. Через несколько долгих секунд отстраняется и молча смотрит в глаза. А я все жду продолжения, потому что внизу живота уже слишком болезненно-сладко.
— Карим, — вблизи раздается знакомый женский голос.
С ужасом вижу, как на грудь моего мужа ложатся чужие руки. Секунда…и из-за его спины выглядывает полусонная Линара.
— Иди ко мне, любимый, — зовет его, ластится, как кошка.
Карим улыбается и отпустив меня, поворачивается к токал, берет ее лицо в ладони и впивается в бесстыжие губы с животной страстью.
Пробуждаюсь от собственного немого крика. В комнате темно — хоть глаз выколи. Это был просто кошмар, игра больного воображения. Кажется, мы скоро все здесь свихнемся.
  
Глава 13
 
Придирчиво разглядываю себя в зеркале просторной гардеробной. На мне брючный костюм приятного пудрового цвета. Я невысокая и всегда добирала сантиметры с помощью каблуков. Но мне дико нравилось, что Карим выше меня и чтобы его поцеловать приходилось вставать на носочки. А еще он всегда поднимал меня как пушинку…
Пора прекращать во всем видеть. После ночного видения “Жалмауыз кемпир”,как назвала Лину моя дочь, я сразу же перебралась к себе, воткнула наушники и заснула под Юриму*.
Дильназ уже уехала в школу с водителем, да и мне пора выходить на работу. Останавливаюсь посередине холла на втором этаже и снова борюсь с собой, потому что хочу зайти к мужу и спросить, прошла ли боль в пояснице и не снились ли кошмары. Сжимаю и разжимаю кулаки, смотря на дверь в гостевую. Тихо подхожу к комнате и вздрагиваю, слыша грозное рычание Карима.Он говорит так громко и четко, что даже через стену можно услышать.
— Я просил тебя не звонить, Лина. Что еще тебе нужно?
Хмурюсь и скоблю по нижней губе зубами, съедая помаду. Карим говорит с ней, называя ее не Линарой, а просто Линой.
— Хорошо, сдадим сегодня анализы и ты можешь возвращаться в Астану.
Пауза. Желудок сводит от негодования и ненависти.
— То есть как это ты продала там квартиру? С ума сошла совсем? Нет, — яростно цедит сквозь зубы. — Не надо переезжать в Алматы. И ко мне приходить тоже не надо. Если что-то и было между нами — это ошибка. Большая ошибка.
Прикрываю рот ладонью и со всей силы жмурюсь, только бы не закричать, не заплакать, и не влететь в его комнату.