Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Он держал руку на ее животе, и они долго лежали так, чувствуя близость с бесценным маленьким человеком, живущим внутри ее. Тана поняла, что уже не одинока. Это все по-настоящему. Существо, быстро растущее в ней, мужчина, греющий их обоих в объятиях.
— Ты уже знаешь, мальчик это или девочка? — спросил он.
— Нет, — ответила она тихо. Ей пока не хотелось знать. Она надеялась, что будет мальчик, потому что девочкам тяжело приходится в жизни — судя по ее опыту. Но сейчас ей стало все равно. Это ее ребенок. Ее малыш. И на ничтожную долю секунды ей вдруг показалось, что все будет хорошо.
Маленькое племя, бабушка. У меня есть свое маленькое племя…
И Тана наконец уснула в объятиях Бабаха, теплых, укрывающих от бури. Чувствовать, что ее обнимают вот так, не судят, не пытаются использовать, не давят… не испытывать никакого стыда в этих грубых руках, лишь силу дружбы… было неописуемо трогательно. И уютно.
  
ГЛАВА 38
 
Суббота, десятое ноября.
Продолжительность дня: 7.20.37
В половине четвертого Бабах на снегоходе подъехал наконец к своему дому. В половине третьего они с Таной добрались до Твин-Риверса. Снег перестал валить, ветер мчался по долине, разгоняя облака. Бабах попрощался с Таной у полицейского участка — собаки при виде ее чуть с ума не сошли от радости. Судя по всему, оба пса чувствовали себя прекрасно, и камень свалился с души Бабаха.
Розали еще была в кабинете, а Боб из техобслуживания стоял на крыше. Он расчистил от снега маленькую антенну, позволявшую передавать информацию по спутниковому телефону. Теперь, пока еще не разразилась новая буря, Тана может связаться с Йеллоунайфом и потребовать прислать подкрепление. Как скоро детективы доберутся до Твин-Риверса, другой вопрос, но во всяком случае процесс будет запущен. Бабах сказал Тане, что заглянет домой, чтобы помыться, переодеться, посмотреть, не завалило ли снегом взлетную полосу, и сделать еще кое-какие дела. Но еще он хотел убедиться, что с Минди все в порядке.
Снегоуборочная машина двигалась взад-вперед по полосе. Бабах снял шлем, помахал уборщику, тот из окна помахал в ответ.
Нагруженный вещами, Бабах поднимался по лестнице к крыльцу. Хотя уже смеркалось, свет в доме не горел. У входной двери намело сугробы. Бабах нахмурился. Может быть, Минди не выходила на улицу из-за снегопада. Но почему так темно?
Потянул дверь. Она была открыта. Распахнул ее и вошел в дом. Внутри было холодно, все обогреватели отключены.
— Минди? — Он бросил вещи в прихожей, включил свет, разулся. — Минди, ты здесь?
Ответа не последовало.
Он прошел в гостиную, зажег свет, включил обогреватель. Тот затрещал, защелкал, возвращаясь к жизни. Чайный столик был завален пустыми банками от пива и бутылками от алкоголя покрепче. Бабах выругался.
— Минди!
Тишина.
Вышел в прихожую, открыл дверь в ее комнату. Кровать была в беспорядке, опустевший шкаф открыт. Он вновь выругался. Должно быть, Минди ушла в отрыв, напилась и сбежала к какому-нибудь приятелю. Она не делала этого уже два месяца, и Бабах надеялся, что она распрощалась с плохой привычкой.
Нервничая, он побрел в ванную, разделся, встал под обжигающий душ. Смесь тревоги и адреналина жгла все его тело, пока он мылся и думал о Тане. О том, как быть дальше. О Минди. О том, как он свяжется с ФБР, с Интерполом, какими будут следующие шаги.
Он вытерся, переоделся и пошел на кухню, чтобы захватить пару банок пива. Если, конечно, Минди оставила ему что-то. Он сказал Тане, что принесет ей еду из столовой, и сегодня ему хотелось немного выпить за едой. Он решил, что будет ночевать в участке, пока не приедет подкрепление. Днем с Таной будут Розали и собаки, и жители Твин-Риверса будут ходить по улице, пока погода позволяет. Тот, кто убил этих четверых и пытается запугать Тану, не хочет попадаться. Это очевидно, уже исходя из того, в каких местах совершаются убийства и какие усилия он предпринимает, чтобы скрыть следы. Этот больной сукин сын действует под покровом темноты. Он дождется ночи, когда Тана будет одна. Если решил убить ее неподалеку от участка.
 
Войдя в кухню, Бабах увидел кровь — брызги на белой плите и поверхности стола. Его пульс участился. Опустив глаза, он заметил капли на линолеуме. Нагнулся, осторожно коснулся темного пятнышка кончиком пальца. Засохшая. Старая. Сердце заколотилось. Он поднялся на ноги и увидел термометр для мяса, лежавший на столе за тарелкой с мандаринами. Мрачное предчувствие просочилось в его душу.
Бабах взял термометр. Острый серебряный кончик, который втыкали в сырое мясо, был измазан кровью.
Вот дерьмо.
Однажды Минди уже так делала — расписывала свое тело острыми предметами. Он увидел, как она режет руку лезвием бритвы, узнав, что ее приятель-засранец спит с кем-то другим. Внезапно вспомнились слова Таны.
Может быть, это Минди? Она не скрывает, что любит тебя, а меня ненавидит. Глаза оленя могут быть зацепкой. Вдруг она таким образом хочет что-то нам сказать?
Бабах метнулся в прихожую, сунул руки в рукава куртки, натянул ботинки. Схватил шапку и перчатки, вышел в холод. Воздух прорезал шум приближавшегося вертолета, из облаков показалась ярко-желтая птица — «Твин Сквиррелл». Хизер.
Пока Бабах спускался по лестнице, вертолет аккуратно приземлился, воздушный поток всколыхнул верхушки сосен. Бабах остановился, стал смотреть, как открываются двери и трое мужчин на корточках выбираются из самолета. Судя по их снаряжению, это были рабочие по контракту, приехавшие строить ледяную дорогу. Выбравшись, они побежали к грузовику, ожидавшему их неподалеку от взлетной полосы.
Роторы остановились, открылась дверь кабины пилота. Бабах подошел к Хизер — она сняла шлем, выпрыгнула на снег. На ней был зимний летный костюм.
— Привет, — сказала она с улыбкой. В синих глазах отражалось небо, сияющее в разрывах облаков. — Вот, слетала, пока погода нормальная, — она кивнула в сторону мужчин, забиравшихся в грузовик, который пыхтел и выпускал в небо усталые клубы белого дыма. — Эти бедолаги на двое суток застряли на рабочей площадке, — она рассмеялась, закрыла дверь за собой и направилась к ангару. — В жизни не видела, чтобы кто-то был так рад вернуться к цивилизации.
— Ты не видела Минди? — спросил Бабах, идя следом за ней к ангару.
Хизер остановилась, повернулась, посмотрела ему в глаза. Должно быть, увидела в них тревогу и ответила:
— Да нет. А что случилось?
Он печально вздохнул.
— Не пойму, куда она делась. В прошлый раз видел ее… блин, по-моему, во вторник… или в четверг утром?
— Я видела ее днем во вторник, — сказала Хизер. — Думала, ты про сегодня.
— Где ты ее видела?
— Она шла по дороге к городу. Я подъехала, когда она садилась в грузовик «Форд».
— Чей грузовик?
— Не знаю. Серый. На кузове наклейка — красная голова барана.
— Маркус Ван Блик? Твою мать.
Предположительно — наемный убийца, торговец женщинами, бриллиантами…
— Ты не попыталась ее остановить?
— Бабах, я ей не нянька. Я без понятия, куда она собралась.
— Куда поехал грузовик?
— На северо-восток. К водопаду Росомахи.
У Ван Блика был друг, живущий неподалеку оттуда. Бабах в свое время разузнал, куда ходит Ван Блик, с кем он водится. И если этот выходец из Южной Африки не свалил отсюда, пока погода была нормальной, велики шансы, что он все еще здесь, потому что возвращаться в лагерь ВестМина в сильную бурю — так себе занятие, на которое уйдет день, а то и больше. Бабах повернулся и побрел к машине.
— Эй, — позвала Хизер, — ты куда?
— Искать Минди.
Прежде чем сесть на снегоход, с портативного спутникового телефона, попытался дозвониться до Таны. Посмотрел в небо, желая понять, какая ожидается погода. Через несколько минут должно было стемнеть — небо уже заволокло черными тучами с севера. В трубке зазвучал автоответчик. Тана, очевидно, все еще говорила с Йеллоунайфом. Он отправил ей голосовое сообщение о том, что собирается искать Маркуса Ван Блика, потому что Минди два дня назад уехала с ним к водопаду Росомахи и он волнуется за нее.