Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Эш постучался в большую деревянную дверь. Кресло-качалка без подушек, стоявшее на крыльце, поскрипывало на ветру. У стены рядом с дверью стояло несколько пар теплых сапог.
Эш постучал громче. Ребекка прикоснулась к его плечу и указала на утепленные ботинки с высокой шнуровкой.
– Эти примерно совпадают по размеру, – тихо сказала она. Наклонившись, Ребекка подняла ботинки и осмотрела рисунок протектора на носках. Желтая краска. Она показала ботинок Эшу. – Сходный рисунок и краска на мыске, – прошептала она.
Дверь распахнулась, и Ребекка резко выпрямилась, по-прежнему с ботинками в руках.
Оливия Уэст – женщина из «Пончикового кафе Додда» – смотрела на нее; потом ее взгляд упал на ботинки, которые Ребекка держала в руках. Оливия была одета в облегающие джинсы и флисовый жакет. Ее густые блестящие волосы падали на плечи. Вокруг шеи извивался уродливый шрам, похожий на тонкую удавку.
Оливия перевела взгляд на Эша:
– Эш? Что здесь происходит?
– Лив, это Ребекка Норд, дочь Ноя.
Собака, немецкая овчарка, о которой упоминал Эш, – подошла к двери, подволакивая задние ноги, но явно желая увидеть посетителей.
Оливия нагнулась и потрепала овчарку по голове, словно успокаивая себя. Потом повернулась к Ребекке.
– Я видела вас у Додда, – сдержанно сказала Оливия. – Должно быть, это очень тяжело для вас, и я сожалею о Ное, но… Что здесь происходит?
Она снова посмотрела на бутсы, испачканные желтой краской, потом на снегоход Эша, стоявший у крыльца. За ее спиной появился мужчина, и Ребекка испытала мгновенную вспышку узнавания. Коул Мадона.
– Бекка? – произнес он. – Матерь… это ты?
– Коул.
– Боже, прошла целая вечность. – Он посмотрел на Эша, потом на Оливию, потом на женские ботинки в руках у Ребекки. Выражение его лица изменилось, но Коул быстро оценил ситуацию. И что-то в его реакции, особенно в том, что они с Оливией ничего не спросили о ботинках, подсказало Ребекке, что они ожидали этого, – или, во всяком случае, предчувствовали это.
– Заходи, заходи, – сказал Коул. – Поговорим у огня.
Они вошли в дом. Оливия поспешно взяла у Ребекки ботинки с высокой шнуровкой и поставила их в шкаф. Ребекка и Эш обменялись взглядами. Коул взял их верхнюю одежду и повесил куртки на вешалку из оленьих рогов.
Массивная голова лося смотрела на них из арочного проема, ведущего в гостиную и столовую с баром, явно предназначенную для гостей дома.
Коул повел их в гостиную. Ребекка на мгновение замерла при виде Тори Бартон, сидевшей на кушетке перед камином. Она играла в шахматы с румяным мужчиной лет тридцати с небольшим. Они одновременно подняли головы, и Тори побледнела. Она вскочила на ноги, панически озираясь по сторонам. Оливия поспешила к дочери и ласково положила руку ей на плечо.
– Иди наверх, Тори, – тихо сказала Оливия.
– Вообще-то мне хотелось задать Тори несколько вопросов, – сказала Ребекка и выступила вперед. – Мы не ожидали, что она будет дома. Я…
– Сегодня я разрешила ей не ходить в школу, – сухо ответила Оливия. – Она плохо себя чувствовала. Тори, иди наверх.
Тори замешкалась, словно олень, застигнутый врасплох ярким светом фар. Она как будто не могла двинуться с места.
Ребекка смотрела на девочку. Она пришла сюда, чтобы узнать, побывала ли Тори в сарае ее отца, где хранилась брага. Судя по всему, она уже получила ответ от желтой краски и рисунка протектора на ботинках, стоявших перед дверью. Кроме того, у Ребекки были волосы и отпечатки маленьких ладоней. Теперь оставалось выяснить, с кем была Тори в сарае, что стало причиной их бегства и чему они могли быть свидетелями.
– Садитесь, пожалуйста, – любезно предложил Коул, но его глаза оставались серьезными. – Это Дэйв Бранниган, наш помощник на ранчо. – Он указал на партнера Тори по игре в шахматы. – Это он оповестил всех о пожаре и собрал добровольцев, которые отправились туда.
Мужчина встал и обменялся рукопожатием с Ребеккой.
– Рада познакомиться с вами, Дэйв, – сказала она. – И спасибо вам.
– Зовите меня Бранниганом, как все остальные. Жаль, что нам мало что удалось сделать. Огонь уже полыхал вовсю, и мы могли лишь дожидаться приезда пожарных из Клинтона. Это был тяжкий удар для нас, но не могу и представить, как тяжело вам.
 
– Я ценю ваши усилия, – сказала Ребекка, снова охваченная глубоким чувством. Резкие перепады настроения были непривычны для нее и оставляли ощущение пустоты внутри.
Бранниган засунул руки в карманы рабочих штанов.
– Значит, в пожаре было что-то подозрительное? По словам следователя, огонь вспыхнул случайно, из-за упавшей лампы, но в городе я слышал, что у вас есть какие-то сомнения.
«Маленькие городки. Нужно быть осторожнее».
– Я лишь пытаюсь восстановить полную картину, чтобы немного успокоиться. – Ребекка слегка покашляла, изображая неловкость.
– Мы хотели бы поговорить наедине, – обратился Коул к Браннигану.
– Нет проблем. Я все равно собирался помочь Рошен с одеждой для стирки. – Он кивнул Ребекке: – Мне действительно жаль. Если мы что-то можем сделать для вас…
– Спасибо.
– Садитесь, пожалуйста, – повторил Коул и опустился на диван рядом с очагом. Он держался с непринужденной властностью, так же, как Майрон Макдона, которого Ребекка помнила с детства.
– Ты тоже садись, Тори, – твердо сказал Коул.
Оливия быстро взглянула на него, и он ответил ей многозначительным взглядом.
Она облизнула губы и устроилась бок о бок с Тори на большой кушетке. Эйс уже посапывал на выцветшем персидском коврике перед камином. Ребекка и Эш сели рядом на диване.
– Тори, – произнес Коул. – Ты знаешь Эша, верно?
Тори кивнула, не поднимая головы и заламывая пальцы.
– А это Бекка Норд, дочь Ноя. Она тоже служит в полиции.
Тори напряглась и плотно сцепила руки перед собой в защитной позе.
– О чем ты хотела спросить Тори, Бекка? – поинтересовался Коул.
Ребекка подалась вперед, стараясь говорить спокойно и доброжелательно.
– Тори, ты можешь рассказать нам о колеях от снегохода, ведущих от дома моего отца к этому ранчо? Эш – отличный следопыт. Судя по состоянию снега и погодным условиям, он пришел к выводу, что эти следы были оставлены во время пожара.
Ребекка сделала паузу, глядя на девочку, которая, казалось, была готова упасть в обморок.
– Эш также утверждает, что два человека небольшого роста – в сущности, дети – выбежали из сарая, где мой отец готовил и хранил брагу. Потом они подошли к кухонной двери моего отца. Потом они бегом поднялись по склону холма за избушкой. Они несколько раз падали в глубокий снег, пока бежали к осинам, растущим на гребне холма за домом моего отца, и наконец уехали на снегоходе прямо сюда, к дверям этого дома.
Последние слова она произнесла с легким нажимом, ожидая реакции.
Никакой реакции не последовало. Тори оставалась застывшей и отказывалась встретиться с ней взглядом. Но Оливия заметно побледнела.
– Значит, вы все-таки считаете, что пожар был подозрительным? – спросила она.
– До сих пор у нас нет свидетельств, указывающих на поджог, – ответила Ребекка. – Как и на что-то иное, кроме смертельной раны, нанесенной моим отцом самому себе из дробовика. Но у меня есть некоторые вопросы. Например, кто был в сарае моего отца вместе с Тори, и почему она убежала вместе со своим другом? – Ребекка помедлила, почти жалея девочку. – Дело в том, Тори, что мне нужно узнать точные обстоятельства смерти моего отца. И я считаю, что ты или твой друг видели что-то такое, что могло бы помочь мне. – Еще одна короткая пауза. – Я могу доказать, что ты побывала в том сарае. Но будет гораздо легче, если ты просто скажешь нам, что видела.
Тори полыхнула взглядом на Ребекку.
– Меня там не было! – Щеки девочки стали пунцовыми. – Меня там не было! Я ничего не видела!
Оливия положила руку ей на колено.
Ребекка запустила руку в карман и достала свой мобильный телефон и три коричневых конверта. Она разложила их на кофейном столике перед собой.