Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Мэддокс!
– Это Флинт. Извини, что разбудил…
– Я не сплю.
– Хорошо. Только что узнал – тебе дали полный допуск. Ты единственный из полиции Виктории временно включен в эту объединенную следственную группу. Предупредили, чтобы ты присутствовал на расширенном совещании в Сюррее завтра, вернее, уже сегодня в полдень. «Вертушка» будет ждать тебя на вертодроме в шесть.
  
Глава 36
 
Вертолет наклонился и пошел на снижение сквозь облака, льнувшие к вершинам гор, как спящие драконы. Неожиданно справа показался Ванкувер, сверкающий серебром в свете зимнего дня и блестящий от дождя. На другом берегу фьорда Беррард современные кварталы Лонсдейла тянулись до самых отрогов Норт-Шор, но выше начинались девственные, густые, непроходимые леса, укрытые белым одеялом и раскинувшиеся до самой Аляски.
В наушниках послышался голос пилота: вертолет заходил на посадку.
От причала Норт-Шор отвалил приземистый плавучий автобус, двинувшись в направлении города и оставляя за собой пенный след.
Вертолет обогнул гигантский белый круизный лайнер под норвежским флагом, стоявший возле знаменитого ванкуверского выставочного центра, и Мэддокс заметил у железнодорожного депо маленький вертодром. Пилот быстро и точно посадил «вертушку» точно в центр белого креста.
Когда Мэддокс с сумкой в руке вышел, пригибаясь под лопастями винта, то сразу достал мобильный и позвонил Флинту, спеша по длинным мосткам к небольшому терминалу. Вверху, на парковке, он разглядел «маунти» в форме, ожидавшего его у полицейской машины.
Едва Флинт взял трубку, Мэддокс спросил:
– Согласились?
– Немного поломались, но после уговоров снизошли. Никто из следственной группы не станет без тебя допрашивать ни Саббонье, ни Камю.
От небольшой одержанной победы у Мэддокса даже немного поднялось настроение. Заговорят ли Саббонье или Камю, еще большой вопрос, но Мэддокс шел на свой первый брифинг с большой претензией к сержанту Парру Такуми, который не стал предупреждать полицию Виктории о потенциальной угрозе для жизни девушек с татуировками. Дело, можно сказать, перешло на личности.
Закончив звонок, Мэддокс взбежал по ступеням на парковку и подошел к машине, назвавшись молодому полицейскому. Тот взял у Мэддокса саквояж и представился констеблем Сэмми Агарвалем.
Пока Агарваль ехал по городу к шоссе, ведущему в Сюррей, Мэддокс смотрел в окно с тягостным чувством в душе. Когда-то Сюррей был его домом. Здесь они с Сабриной поженились, здесь мечтали о большой семье, здесь родилась Джинни. Здесь все пошло вкривь и вкось.
Он помрачнел, вспомнив задевшие его слова Сабрины, припомнившей бывшему супругу его растаявшие мечты пораньше выйти на пенсию, а когда Джинни пойдет в колледж, поселиться с женой на яхте, и свозить ее в лагуну Десоласьон, и жить на необитаемых островках, и ловить рыбу. А на деле Сабрина завела интрижку с бухгалтером Питером, у которого рабочий день с девяти до пяти, приличная зарплата, фамильное состояние, свободные выходные и страсть к опере. Чем прикажете крыть чертову оперу? И как гром среди ясного неба: Сабрина подала на развод. А Мэддокс, как водится, обо всем узнал последним.
Теперь он в Сюррее, а Джинни на острове, одна. Энджи загнали на чисто номинальную должность, и старая шхуна небось снова даст течь на продуваемой всеми ветрами гавани. Мэддокса раздирали противоречивые чувства. Надвинулись тучи, начался дождь, а вместе с этим сгустилось и смутное дурное предчувствие, возникшее у Мэддокса ночью, когда он смотрел вслед Энджи. Он и ее теряет.
Мэддокс взглянул на часы. Сейчас она должна ехать в Хансен. Он даже не спросил, в какой ванкуверской гостинице она остановится. Его не отпускало необъяснимое напряжение.
  
Глава 37
 
Охранник ввел заключенного в комнату, где Энджи ждала за столом. Майло Белкина нельзя было назвать высоким – максимум пять футов шесть дюймов, но он был на редкость плотен и коренаст. Судя по всему, пятидесятишестилетний Белкин усердно качался у себя в камере или на прогулочном дворе. Одет он был в тюремную рубашку, широкие штаны и белые кроссовки. Короткий седой «ежик» повторял очертания черепа.
 
– Майло Белкин, – произнесла Энджи, когда заключенный переступил порог.
При виде нее Белкин замер, побелел и невольно оглянулся на охранника, будто ему очень захотелось уйти.
При виде такой реакции пульс Энджи участился.
Лицо охранника осталось бесстрастным. Он встал у двери. Белкин медленно повернулся к гостье.
– Я Энджи Паллорино, – сказала она, пристально следя за его лицом и глазами. – Из полиции города Виктории.
Ей сразу вспомнилось брошенное Мэддоксом: «Можно подумать, ты не воспользовалась служебным положением, чтобы тебе разрешили свидание с Майло Белкиным!»
Заключенный медленно опустился на стул, не отрывая взгляд от Энджи. Все в нем выдавало смертельное нежелание вести разговор и вообще находиться в этой комнате, но он ничего не сказал. Глаза у Белкина были почти черные, близко посаженные по бокам крупного орлиного носа, отчего взгляд казался особенно пронзительным.
По спине у Энджи побежали мурашки от охотничьего азарта.
– Вы догадались, зачем я здесь, Майло? – тихо продолжала она. – Вы же меня узнали, едва вошли.
Заключенный сглотнул. На мощной шее вздулась вена. Энджи вдруг поняла, что слева на этой толстой шее есть татуировка, почти скрытая краем рубашки.
– Откуда вы меня знаете, Майло?
Молчание.
Энджи положила на стол копию кодаковского снимка, который отдала ей Дженни Марсден.
– А теперь скажете?
Он упорно не отводил от нее взгляда.
Энджи постучала пальцем по листку:
– Это ребенок из «ангельской колыбели», неизвестная девочка, которую оставили в Сент-Питерс в сочельник восемьдесят шестого года.
Медленно, с опаской Белкин решился взглянуть на фотографию и резко вздохнул, невольно взглянув Энджи в лицо.
Она тронула шрам, пересекавший губы с левой стороны:
– Это вы мне оставили, Майло? Может, вы помните меня как Роксану?
Белкин снова оглянулся на охранника, который стоял неподвижно и невозмутимо, глядя перед собой и сцепив руки.
– Вы тогда пытались догнать молодую темноволосую женщину, перебежавшую Франт-стрит. Вы и еще минимум один мужчина. С женщиной было двое детей, верно? Одна из девочек была босиком, несмотря на снег. Все трое были без верхней одежды.
Кадык Белкина дернулся вверх-вниз. Энджи пододвинула ему пластиковый стакан с водой.
– Во рту пересохло? – участливо поинтересовалась она. – Признак стресса. Это мое присутствие на вас так подействовало, Майло?
Он ничего не сказал и не взял воду, только медленно перевел взгляд на фотографию и смотрел довольно долго. Сердце Энджи забилось быстрее – Белкин не отрицал, что с женщиной было двое детей или что ее действительно зовут Роксана.
Подавшись вперед, она понизила голос:
– Что вы сделали с женщиной и второй девочкой, Майло? С той, которая не успела залезть в бэби-бокс?
В комнате наступило тяжелое, давящее молчание. От Майло Белкина разило пóтом – резким, острым, какой выступает у людей в минуты страха. Энджи ждала, но Белкин молчал.
– Другую девочку звали Мила, верно?
На верхней губе заключенного выступили бисеринки пота, но он продолжал глядеть на фотографию.
– Почему же я вас так пугаю, Майло Белкин?
Он не смотрел на нее. Этак он промолчит все свидание. Срок у него кончается через шесть месяцев, и как только Белкин выйдет из тюрьмы, никакая комиссия ему не страшна – он будет свободный человек, может хоть в воздухе раствориться. Он не скажет ничего изобличающего его в преступлении, которое обеспечит ему целый список новых обвинений – и новый срок.
Энджи бесстрашно подалась вперед еще дальше, заставив Белкина поглядеть ей в глаза.
– Видите ли, Майло, я вот что подумала: когда вы вошли, вы чуть штаны не намочили, потому что я очень похожа на ту, кого вы знали раньше. Я права?