Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Коробки не здесь, – Энджи встала. – И мне нужно возвращаться на рабочее место. Я привезу их через пару дней, можете забрать.
Главное – выиграть время. Сколько она сможет сдерживать этого «маунти»? Успеет ли Андерс провести анализы?
– Я могу заехать к вам домой, – Петриковски закрыл папку и тоже поднялся на ноги.
– Коробки не у меня дома, они в надежном месте. Мне нужно за ними съездить, а рабочее время у меня сейчас фиксированное. – Она схватила карточку со стола и ткнула чуть не в лицо Петриковски: – Я позвоню, когда их можно будет забрать.
Его взгляд стал острым, настороженным, плечи напряглись.
– Материалы дела являются неотъемлемой частью вновь открытого расследования, и препятствование…
– Эти материалы все равно что уничтожены, офицер. Они уже не являются собственностью полиции Ванкувера. Их отдали мне, и они сейчас являются моей собственностью. Я отдам их вам, как только смогу.
– Я вернусь за ними завтра, – невозмутимо сказал Петриковски. – Мне приехать с ордером?
Энджи понимала, что он, наверное, в любом случае получит ордер: только его отсутствие и мешает Петриковски силой изъять у нее материалы. Нужно ехать домой и до утра все отсканировать. Если специалисты «Экспертизы Андерса» успеют изучить вещдоки, взять необходимые образцы для анализов и скопировать лабораторные отчеты, то коробки можно будет отдать без ущерба собственному расследованию.
– Прекрасно, материалы будут здесь. А теперь прошу меня извинить… – с бешено бьющимся сердцем Энджи открыла дверь и постояла, ожидая, пока визитеры выйдут.
Транквада проворно собрала свой набор для анализа и торопливо вышла вслед за Петриковски. Энджи проводила их до выхода и, убедившись, что гости покинули управление, поспешила в свой новый отдел. К ее большому облегчению, все уже разошлись. Энджи сразу набрала «Экспертизу Андерса», нервно бегая по маленькому кабинету между столами, пока в трубке шли гудки.
  
Глава 23
 
– Во, вот она, – констатировал Хольгерсен, откатившись на стуле, чтобы не загораживать увеличенное изображение татуировки в виде голубого краба. – Известный символ русских краболовов, традиционно связанных с организованной преступностью. Эти за деньги пойдут на все и стакнутся хоть с чертом. Суровые чуваки – изрубят кого надо на ломти и разошлют в качестве предупреждения. Здесь написано, что в свое время эта владивостокская группировка пережила так называемые сучьи войны в сталинских ГУЛАГах.
– Какие-какие войны? – удивился Мэддокс, присаживаясь рядом с Хольгерсеном, чтобы лучше рассмотреть татуировку.
– Здесь сказано, что в советских трудовых лагерях заключенные всячески стремились стать ворами в законе, но когда Гитлер вторгся на территорию Советского Союза, Сталину понадобилось пушечное мясо, и он предложил узникам ГУЛАГа свободу, если они пойдут воевать. – Хольгерсен бросил жвачку в рот и, увлеченно чавкая, продолжал: – Воры в законе демонстрировали свой статус в том числе через систему татуировок и символов, которые до сих пор в ходу в преступной среде…
Мэддокс открыл следующее изображение краба: тот же размер и детали, только эта татуировка была сфотографирована у заключенного из Монреаля, который забросал гранатами парикмахерскую, принадлежавшую жене главаря соперничающего клана ирландской мафии в Квебеке.
– Точно такие София Тарасова описала Касс Хансен, – подытожил Мэддокс.
– Этот Сталин был просто кромешник, – добавил Хольгерсен, кивнув на монитор. – Там сказано, что по окончании войны он упрятал добровольцев-заключенных обратно в ГУЛАГ. Типа, поимел – и до свидания. Ну, дальше те, кто отказался воевать за Сталина и остался в тюрьмах, назвали вернувшихся предателями – ссученными – и попытались этих так называемых сук опустить так, чтобы ниже некуда. В ответ «суки» начали сотрудничать с лагерным начальством. Так они не просто выжили, но и нехило пристроились в системе и сделали жизнь воров старых понятий совершенно невыносимой. В результате с сорок пятого по пятьдесят третий случилась целая серия «сучьих войн», когда заключенных ежедневно убивали пачками, а тюремная охрана только радовалась возможности подсократить контингент и освободить камеры… – неожиданно Кьель выплюнул жвачку в корзину для бумаг.
 
Мэддокс покосился на напарника.
– Передоз никотина, – пояснил тот, помахав пальцами у рта и состроив гримасу.
– Продолжай, – попросил Мэддокс.
– Когда Сталин сыграл в ящик, из «гулагов» разом освободили около восьми миллионов заключенных. Из тех, кто выжил в «сучьих войнах», вывелась новая порода преступников, не связанных воровскими понятиями чести: каждый стал сам за себя и сотрудничал как миленький, ежели припрет. Дальше идет время расцвета черного рынка… Так, а затем, когда в семидесятые и восьмидесятые Советский Союз начал рушиться, США увеличили квоту на иммиграцию, и эти милые ребята толпами ринулись из России в Израиль и Америку. Многие осели в южном Бруклине: Брайтон-Бич – маленькая Одесса… С этого времени русская мафия начала распускать свои щупальца по территории Штатов.
– Хорошая работа, – похвалил Мэддокс, взглянул на часы и поднялся, взяв пальто: – Флинт связался с ванкуверским отделом по борьбе с оргпреступностью и рассказал им о девушках со штрихкодами. Его сразу соединили с руководителем особой объединенной следственной группы…
– Что еще за группа?
– Не говорят, темнят. Направили двух своих представителей к нам на остров для личной встречи. Хотят поглядеть, что у нас есть.
Хольгерсен чуть наклонил голову набок:
– А что Флинт им рассказал?
– Только что у нас есть шесть несовершеннолетних со штрихкодами, судя по всему, ввезенных через порт Ванкувера при содействии «Ангелов ада». Объединенной следственной группе сразу загорелось сотрудничать.
– Поделятся своей информацией с нами или тупо заграбастают то, что нарыли мы?
Мэддокс натянул пальто:
– Завтра узнаем.
– Погодите, погодите, это же «маунти», федералы, наверняка там и Интерпол подключился, а то и ФБР, раз «Аманда Роуз» со своим борделем моталась туда-сюда вдоль американских берегов! А мы мелкая сошка из Виктории. Спорим, они выдернут у нас это дело, как ковер из-под задницы!
– Слушай, давай все завтра, – Мэддокс щелкнул пальцами, подзывая Джека-О, дремавшего в корзинке под столом, и подхватил подковылявшего пса.
Хольгерсен взял со стула куртку:
– Босс, а вдарим по пиву с бургером в «Свинье»?
– У меня ужин с дочерью. Пока.
Мэддокс вышел, оставив Хольгерсена стоять и глядеть ему вслед. Он толкнул дверь, в который раз гадая, что движет этим парнем и насколько ему можно доверять. Что-то в Кьеле Хольгерсене не давало ему покоя, и от этого Мэддоксу было не по себе.
  
Глава 24
 
Кьель Хольгерсен отправился в «Летающую свинью», благо гриль-бар находился буквально по соседству с управлением. Не без тонкой иронии заведение получило свое название из-за почти исключительно полицейской клиентуры. Войдя, Кьель огляделся, привыкая к приглушенному свету. Зал был полон. Владелец «Свиньи» Колм Макгрегор, дородный шотландец, сам обслуживал посетителей. Над рябой от чеканки медной стойкой сгорбился растрепанный беловолосый Лео. Он был не один – Кьель с удивлением разглядел рядом судебного психиатра Рейнольда Грабловски: ему и в голову не приходило, что они общаются.
Хольгерсен успел заметить, что Лео показывал Грабловски какую-то распечатку, но старый детектив сразу сложил листок вчетверо и убрал в нагрудный карман. Грабловски похлопал Лео по плечу и поднялся на ноги.
– Что вы, док, – сказал Кьель, – не уходите из-за меня.
Черные, как ночь, глаза за круглыми, как у Джона Леннона, очками впились в Хольгерсена.
– Детектив, – отозвался Грабловски с легким немецким акцентом. Губы раздвинулись в хищной улыбке, делавшей его похожим на хорька, но глаза остались серьезными. – Я спешу. Приятного отдыха, – и он прошел мимо к выходу.