Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
– Спасибо, что сразу согласились меня принять, – начала она.
Полицейская форма не могла не удивить доктора Андерса, но Энджи совершенно не хотелось ничего объяснять.
– Присаживайтесь, – предложил Андерс, – а коробку ставьте на стол. Чем могу помочь?
– Вас мне рекомендовала Санни Падачайя, главный судмедэксперт полиции Виктории, – начала Энджи, опуская коробку на стеклянную столешницу. Андерс объехал стол, а Паллорино присела в кресло для посетителей.
– Санни – моя давняя приятельница, – отозвался доктор. – Мы познакомились на конференции по проблемам судебной медицины в Брюсселе и общаемся вот уже много лет.
– Я тоже считаю ее своим другом, – это прозвучало довольно обыденно, но дело в том, что у Энджи не было подруг – любые попытки дружить вскоре сходили на нет. Она перешла к делу – время поджимало: – Я расследую старое дело 1986 года по просьбе моей знакомой… – и она рассказала Джейкобу Андерсу о девочке из «ангельской колыбели» и о том, как к ней попали материалы дела.
– Я открывала один из пакетов, с игрушечным медведем. Конечно, этого не стоило делать, но я была в перчатках и обеспечила практически стерильную среду… Мне нужна профессиональная интерпретация старых лабораторных отчетов, и еще я хочу узнать, нельзя ли с помощью современных технологий выделить ДНК из сохранившихся биологических образцов и оцифровать фотографии окровавленных отпечатков пальцев и фрагмента ладони. Понимаете, в полиции Ванкувера эти материалы собирались уничтожить как пережившие срок архивного хранения, но следователь увез их к себе в подвал и неоднократно открывал коробки дома, поэтому даже если там сохранились годные для анализа образцы, они могут оказаться загрязненными…
Джейкоб Андерс сидел спокойно и даже расслабленно, оценивающе глядя на собеседницу, словно обдумывая перечисленные ею обстоятельства.
– Ну что, возьметесь? – напряженно спросила Энджи, взглянув на часы.
– Вы осведомлены о наших расценках?
– Да. Оплата проблемой не станет.
Он облизнул губы, вглядываясь в лицо Энджи. У нее запылали щеки – Андерс видит, что она что-то недоговаривает. Пальцем растянув тесный воротник формы, Паллорино решилась.
– Для пользы дела я должна кое-что добавить… – она замолчала, глядя в глаза Джейкобу Андерсу: – Но это строго конфиденциально.
– Мы всегда работаем строго конфиденциально, – ответил он. – Конфиденциальность и тщательность – основа нашей профессии.
Поколебавшись, Энджи призналась:
– Это я та самая девочка, которую нашли в бэби-боксе. Но я ничего не помню – ни о той ночи, ни о своей прежней жизни.
В лице Андерса не дрогнул ни один мускул. Энджи ощутила странное облегчение, будто, доверив свою тайну другому, сняла с плеч огромную тяжесть, которую несла одна. Вот, оказывается, как чувствуют себя подозреваемые на допросе, когда наконец признаются в том, что пытались скрыть от полиции!
– Вы в этом уверены?
Энджи заморгала.
– Уверена ли я в чем? Что я и есть тот подкидыш?
– Да.
– Если судить по рассказам свидетелей, то да. – Мысли Энджи устремились в совершенно другом направлении. Такого варианта она не предусмотрела.
– Говорите, в этой коробке есть ДНК ребенка из бэби-бокса?
Энджи кивнула.
– Игрушечный медведь и детское платье залиты ее кровью. Могли остаться и волосы – у нее были… в смысле, у нее такие же волосы, как у меня… то есть если это я, то это мои волосы! У меня точно такой же шрам на губах, как на фотографиях из дела…
– Чтобы исключить ошибку, нам нужно взять у вас соскоб, прежде чем вы уйдете, и сравнить с ДНК на вещах. Вы не против? Я скажу лаборантке выдать вам образец нашего контракта, куда входит пункт о полном раскрытии информации клиенту и положение о конфиденциальности.
– Я согласна, – напряженно ответила Паллорино. – Я же хочу знать правду.
Уловив движение на стене, Энджи невольно посмотрела на монитор, где транслировалась подводная съемка. Гибкое бесформенное существо, поднимая облака ила и песка, распластывалось по клетке, практически скрыв ее из виду. Появились щупальца, которые начали сжиматься, проникая в маленькие ячейки. Осьминог. Оказавшись в клетке, он снова растянулся, как резиновый, – и туча белых червеобразных организмов точно взорвалась, извиваясь в воде и панически пытаясь спастись. Осьминог живым одеялом окутал белесый предмет внутри.
– Что это? – не выдержала Энджи.
Андерс посмотрел на экран:
– А-а… – Он подъехал к стене. – Гигантский тихоокеанский осьминог приплыл полакомиться куском свинины, которую мы положили в клетку, закрепленную на дне. Это один из этапов исследования разложения тел в водной среде, которое мы проводим совместно с Карен Шеллинг из университета Саймона Фрейзера… – Он повернулся к Энджи: – Это энтомолог, которая…
– Я знаю доктора Шеллинг, она часто читает лекции для сотрудников полиции. Мне удалось послушать о том, что насекомые делают с трупами…
– А теперь она поставила задачу побольше узнать о скорости разложения тел в морской воде. Это вот подводный аналог «фермы трупов» [13]. Мы, конечно, не можем положить в клетку человеческие тела, поэтому используем свежую, прямо от мясника, свинину, чтобы скорость разложения примерно соответствовала человеческой плоти. Тафономические паттерны в воде изучены гораздо меньше, чем в воздушной среде, и зависят от множества составляющих.
– Так это у вас трансляция оттуда, – Энджи кивнула на залив за окном, где в воду уходила целая система мостков. В конце самого длинного настила был сооружен маленький домик, который хлестали ветер и дождь.
– Совершенно верно. Университет Саймона Фрейзера на материке, но у Карен есть возможность дистанционно управлять подводными съемочными камерами из любой точки мира. Вообще все желающие могут подключиться к проекту через Интернет и наблюдать в режиме реального времени…
Энджи содрогнулась, глядя, как осьминог поедает мертвую свинью, надежно запертую в клетке под водой. Ей вспомнилась маленькая детская кроссовка в новостях, и Энджи представила, как на дне лежит ребенок, и его обгладывают морские вши, крабы, осьминоги, рыбы… Внутри у нее все застыло. С трудом кашлянув, Паллорино сказала:
– Мне, пожалуй, пора. Простите за краткость визита, но у меня сейчас фиксированный график.
Взгляд Андерса скользнул по ее форме.
– Понимаю, – он потянулся через стол и нажал кнопку интеркома: – Марианна, принеси офицеру Паллорино наш контракт на подпись и проводи в лабораторию для взятия соскоба и образца крови.
– Иду, – ответил женский голос.
Джейкоб Андерс отпустил кнопку и спросил Энджи:
– Когда вы узнали, что вы и есть ребенок из «ангельской колыбели»?
– Несколько недель назад.
Взгляд Андерса сразу стал острым и каким-то иным, словно его мнение о ней изменилось. Энджи с тягостным чувством подумала – небось сразу полезет в «Гугл», едва она выйдет из кабинета.
– Когда можно надеяться на первые результаты?
– Я могу ускорить работу, если дело срочное, но все будет зависеть от того, как были упакованы и хранились вещественные доказательства. ДНК – штука очень прочная, в нескольких футах под землей она может сохраняться тысячи лет, а во льду так и даже сотни тысяч лет, однако тепло, солнечный свет, вода и доступ кислорода ее разрушают. Чем сильнее повреждена ДНК, тем сложнее и дольше работа экспертов. Иногда работать попросту не с чем… Я позвоню, как только станет ясно, сколько времени займут анализы.
– Справедливо.
В дверь постучали, и вошла давешняя лаборантка с фиолетовыми волосами, держа в руке тоненькую папку. Энджи поднялась с кресла.
– Еще раз спасибо, доктор Андерс, за…
– Для вас Джейкоб, – поправил он с улыбкой, выезжая из-за стола, и протянул руку. Пожимая ее, Энджи вновь ощутила особенное сочетание хрупкости и силы. – Рад был познакомиться, – улыбка доктора стала шире, обнажив клыки. От этой улыбки оживились светло-серые, как у волка, глаза – хитрые, пристальные и внимательные.