Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Так, все, сержант Мэддокс, достаточно, – Липманн вскочил и замахал охраннику у дверей. – Мы закончили. Моей клиентке требуется медицинская помощь и отдых. Мы подпишем письменные показания, как только вы их подготовите.
Мэддокс остался сидеть, пока охранник отпирал допросную и выводил адвоката и его «клиентку».
Когда дверь за ними закрылась, детектив медленно, с силой выдохнул. Работа только начинается. Мэддокс чувствовал вкус настоящего охотничьего азарта.
Из тюрьмы детектив вышел в сопровождении Хольгерсена, держа в руках копию подписанных Зейденом Камю показаний. Снаружи было темно и холодно. Моросил дождь, туманом повисая в воздухе.
Хольгерсен остановился под козырьком у одного из каменных львов, охранявших вход в тюрьму, и выудил из кармана раздавленную пачку сигарет.
– Офигеть получится, – сообщил он, ковыряя пачку, – если мы докажем связь «Ангелов ада» и профсоюза грузчиков с русской мафией!
– Ага, – Мэддокс кивнул на сигарету Хольгерсена: – Ты долго?
– Несколько раз затянусь и брошу, босс. В вашей тачечке же курить низзя, – он выпустил в воздух густой клуб сизого дыма.
Мэддокс оглядывался, еле сдерживая нетерпение от неожиданной задержки.
– Флинт сейчас связывается с управлением по борьбе с оргпреступностью на материке. Нужно узнать, не попадались ли еще кому несовершеннолетние проститутки со штрихкодом.
– Хорошо, что мы не сообщили прессе о татуировках, – протянул Хольгерсен, выдыхая дым. – Но я считаю, русские с «Ангелами» закрыли этот канал поставки, едва узнали про «Аманду Роуз». Даже из того, что просочилось в СМИ, они поймут, что мы нашли девчонок, и новую партию штрихкоднутых отвезут в какую-нибудь другую, блин, кроличью нору.
Мэддокс напряженно взглянул на часы: полседьмого. Встреча с Энджи в «Голове короля» назначена на полвосьмого, а им с Хольгерсеном еще тащиться в управление, где инспектор Мартин Флинт ждет не дождется показаний Зайны.
– Я слышал, в ванкуверском порту поставили огромный рентген сканировать контейнеровозы, – заявил Хольгерсен, стряхивая пепел на землю. – Но просвечивают не все, а только три-четыре процента, самые подозрительные. На таможне явно решают, что досматривать, а что нет, на основании информации от самих судов. Инспекторов на борт посылают только при сообщении о необычных происшествиях на борту. А откуда берутся эти сообщения, позвольте спросить? Господи, сколько всякого дерьма проникает к нам в страну каждый день! – Хольгерсен взглянул на башенки исторического здания тюрьмы и зубчатую стену с бойницами. – Ни дать ни взять средневековый замок! А внутри никогда не скажешь. Парень, который здесь работает, сказал мне, что между собой они называют тюрягу Уилки, от Уилкинсон-роуд. Действует больше ста лет уже. Раньше здесь была Колквицкая психиатрическая лечебница для сумасшедших с преступными наклонностями, на всю провинцию одна такая, – Хольгерсен повертел пальцами у виска: – Филиал Бедлама!
– Слушай, сделай одолжение, – не выдержал Мэддокс, исчерпав запасы терпения. Он достал ключи и протянул Хольгерсену: – Иди к машине и садись за руль. А у меня коротенький личный звонок. И не вздумай там курить!
Хольгерсен покосился на ключи и снова поглядел на Мэддокса:
– Паллорино, да?
– Ты не услышал? Личный звонок, Хольгерсен, что непонятно?
Тот пожал плечами, глубоко затянулся, затушил окурок о каблук и убрал в пакетик, вынутый из кармана.
– Когда там независимая комиссия разродится с решением? – спросил он, закрывая желобок на пакете и убирая обратно в карман.
– Понятия не имею.
– Паллорино ничего не узнала?
– Мне об этом неизвестно. Иди уже!
Хольгерсен смотрел на Мэддокса еще секунду, затем цапнул ключи и сбежал по ступеням, неожиданно ловко орудуя большими ступнями. Подняв воротник своей тускло-серой куртки, он сунул руки в карманы и сгорбился, спасаясь от дождя. Когда Хольгерсен отошел достаточно, Мэддокс набрал Энджи и тихо выругался, снова попав на автоответчик: он уже пытался переговорить с ней перед допросом Камю. Детектив решил все-таки оставить сообщение.
 
– Энджи, мы с тобой прямо как в салочки по телефону играем. Мне пришлось срочно отъехать в региональную тюрьму на Сааниче… – Мэддокс едва удержался, чтобы не рассказать, к кому он ездил и зачем. Расследование, которое он вел с Хольгерсеном в качестве напарника, обещало вот-вот стать яблоком раздора между Мэддоксом и Энджи. – Я уже еду в Викторию, но могу не успеть к половине восьмого. Если доберешься в ресторан первой, возьми себе чего-нибудь выпить за мой счет. Я приеду, как только смогу.
Закончив звонок, он направился к «Импале». Хольгерсен сидел за рулем, мотор прогревался, «печка» работала на полную мощность. На заднем сиденье Джек-О посапывал на своем овечьем коврике. Начальство пока не предъявляло претензий, что Мэддокс возит пса на работу. А если жалобы начнутся, что ж, будем разбираться…
Они еще не выехали с Саанича, когда дождь усилился. Мэддокс думал об Энджи, о выводах комиссии, о том, как это скажется на их зарождающихся отношениях, и боролся с сосущим беспокойством.
  
Глава 9
 
Мардж Бьюченан, представительница профсоюза, ждала Энджи у входа в управление, спасаясь от дождя за резным тотемным столбом, служившим символической опорой крыши.
– Спасибо, что приехали, – сказала Энджи, проходя мимо Мардж, и рванула на себя стеклянную дверь. Она не могла сейчас смотреть в лицо Бьюченан, неутомимо и самоотверженно сидевшей с ней на всех допросах комиссии, советовавшая не отмалчиваться, помогавшая найти адвоката. Сейчас Энджи сомневалась, что не воспользоваться правом не свидетельствовать против себя было правильным решением, потому что, отвечая на вопросы, она вынуждена была признаться: во время перестрелки со Спенсером Аддамсом с ней случилось помрачение сознания, и она не помнит, как и отчего разрядила в негодяя всю обойму. Последнее, что ей запомнилось, – маленькое светящееся пятнышко за спиной Аддамса, призрачная девочка в розовом платье, являвшаяся ей в галлюцинациях. И Энджи сорвалась – важнее всего вдруг стало защитить малютку от Аддамса. Конечно, о галлюцинации Энджи умолчала, сказав членам комиссии, что ничего не помнит после первого выстрела. Либо ей поверили, либо пришли к выводу, что она лжет. Оба варианта были так себе.
Энджи придержала дверь открытой для Мардж, по-прежнему глядя себе под ноги. Пожилая женщина вошла и остановилась перед Энджи, дождавшись, пока та поднимет глаза.
– Я знаю, это нелегко. У вас есть вопросы, прежде чем мы поднимемся? – спросила Бьюченан.
– Может, после, – отозвалась Энджи. – В зависимости от решения комиссии.
Она планировала слушать Веддера и поменьше говорить, а дальше действовать по ситуации.
Мардж старалась не отставать от Энджи, быстро поднимавшейся на этаж отдела расследования сексуальных преступлений. До Энджи долетел легкий запах лака для волос: куафюра Мардж походила на неподвижный серо-стальной шлем, плотно сидевший на голове. Когда-то Бьюченан работала в полиции… Неужели и Энджи теперь придется говорить о своей работе в прошедшем времени?
С прямой спиной, подняв голову, Энджи быстро шла по общему залу. Она облачилась в дорогой черный кожаный блейзер, узкие черные джинсы и свои лучшие сапоги, у которых имелся небольшой каблучок. Вымытые волосы гладким плащом закрывали полспины. Энджи сознавала, что выглядит прекрасно. Может, она и лузер, но одеваться как чучело не станет.
Дандерн и Смит сидели за своими столами. Последние шесть лет Энджи была одной из шестнадцати детективов отдела, работавших бригадами по четыре. Паллорино и Хольгерсен входили в четверку с Дандерном и Смитом. Вместе с инструктором по спецподготовке, оператором «Викласа», психоаналитиком и двумя помощниками руководителя детективы работали под началом сержанта Мэтта Веддера.
Смит, на мгновенье оторвавшись от бумаг, изменился в лице.
– Паллорино? – он приподнялся на стуле.