Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Привет, – произнесла девочка, с интересом уставясь на Энджи круглыми голубыми глазками.
– Кайли, это Энджи Паллорино, – сказала Шэрон. – Она пришла в гости к бабушке.
– А у меня динозавр, смотри! – Кайли протянула Энджи пластмассовую игрушку. – Он бронтозавр!
– Ясно, – Энджи нагнулась и оглядела игрушку.
– Мне на Рождество подарили. А тебе что подарили?
Энджи улыбнулась, вспомнив, как в сочельник занималась любовью с Мэддоксом на его яхте. Бушевал шквал, по палубе лупил дождь…
– Ну, динозавра мне точно не подарили.
– Жадины! – расплылась в улыбке Кайли, сморщив веснушчатый носик.
– Да уж, – выпрямившись, Энджи загляделась на фотографии на каминной полке. Счастливая семья – мама, папа и дочка, а в соседней рамке – пожилой человек с буйной седой шевелюрой, с удочкой в руке, обнимающий за талию худенькую женщину с серебристыми волосами и искренней улыбкой.
Энджи кивнула на фотографию:
– Ваши родители?
– Да, – ответила Шэрон. – Великий детектив и его домохозяйка-жена.
Энджи невольно взглянула на Шэрон, удивившись прорвавшейся в голосе обиде.
Хозяйка смущенно повела плечом:
– Я не хотела быть резкой, но знаете, когда человек работает в отделе тяжких преступлений… Этого не объяснить. Я практически не видела отца, пока три года назад он не вышел на пенсию, а у меня уже своя семья, я давно выросла. А на пенсии он прожил всего полтора года… – голос Шэрон дрогнул, глаза потемнели: – Вот так ждешь, ждешь заслуженного отдыха, мечтая насладиться жизнью и общением с детьми, а тут раз – и все, песня кончилась…
– Хочешь поиграть? – перебила Кайли. – Я тебе тираннозавра дам!
Энджи некоторое время смотрела в глаза Шэрон, потом перевела взгляд на Кайли. В этом возрасте окровавленную Энджи затолкали в бэби-бокс. В галлюцинациях ее преследует похожая малышка в розовом платье… По спине побежали мурашки, и Энджи Паллорино стряхнула с себя оцепенение:
– Сейчас не могу, Кайли, меня твоя бабушка ждет.
Шэрон указала на лестницу:
– К маме туда. – Понизив голос, она добавила: – Память у нее уже не та, что раньше, она иногда заговаривается и очень расстраивается, если не помнит. Вы уж с ней помягче.
– Конечно, – отозвалась Энджи, стараясь не выдать разочарования, и пошла вниз по деревянным ступеням.
– Надеюсь, вы любите овсяное печенье – мама все утро печет! – прибавила Шэрон.
Внизу дверь была приоткрыта. Энджи постучала и заглянула внутрь:
– Миссис Войт, здравствуйте, можно к вам?
Миниатюрная старушка с серебристыми волосами, в которой Энджи узнала женщину с фотографии, выглянула из-за угла. На ней был оранжевый фартук с огромными фиолетовыми баклажанами.
– Я Энджи, – представилась Паллорино, проходя в кухню-гостиную.
– Очень приятно, Ванда, – с английским акцентом ответила старушка. Рука у нее оказалась холодной и маленькой, как птичья лапка. – Арнольд был бы счастлив, что вы заинтересовались этим делом. Тайна девочки из «ангельской колыбели» не давала ему покоя до самого конца…
За разговором Ванда развязывала фартук.
– А вы много знаете о расследовании?
– Не то чтобы много, Арнольд ведь не обсуждал со мной работу, старался оградить меня от мрачных сторон своей профессии… Я вам чаю налью – вы любите чай? Присаживайтесь! – Ванда Войт показала на круглый стол под окном, выходившим в маленький сад. На яркой скатерти красовался чайник под стеганой грелкой, блюдо овсяного печенья, баночки джема, сметана и целый сервиз одинаковых чашек, блюдец и тарелок.
– Спасибо, с удовольствием, – Энджи присела к столу. – Какая красота, – не удержалась она, любуясь небольшой, но ухоженной лужайкой, обсаженной подстриженными кустами. В центре, как часовой, возвышался кипарис, свесив изящные ветви. Как только дежурные любезности были сказаны, чай налит, а горячее печенье намазано маслом и джемом, Энджи снова навела разговор на причину своего визита, стараясь, однако, не проявлять чрезмерного рвения. В разговоре с пожилыми нужен особый такт, они выросли и жили в другую эпоху. Им должно быть комфортно, спокойно и тепло на душе при мысли, что ты разделяешь их интересы. – Как я сказала по телефону, я расследую дело об «ангельской колыбели» для своей подруги…
 
– Стало быть, вы частный детектив? – уточнила Ванда.
– Ну, в какой-то мере да. Сейчас я выступаю в этой роли, – поставив чашку на блюдце, Энджи подалась вперед: – Этот случай получил широкую огласку благодаря газетам и телевидению, портрет где только ни показывали, однако никто не отозвался, даже дальняя родня не объявилась. Как вы думаете, можно сказать, что происшествие стало сенсацией?
Ванда, мелкими глотками пившая чай, задумалась и ответила не сразу.
– Знаете, примерно неделю новость не сходила с первых полос, но затем на Аляске произошло крупное землетрясение, и загадка девочки из «ангельской колыбели» отошла на второй план. Потом «Боинг» упал в Тихий океан, на нем как раз хоккейная сборная летела в Калгари, это надолго заняло все умы… – Ванда отпила чая и покачала головой: – У Арни даже ночные кошмары начались из-за этого расследования. О найденной девочке не поступило ни единого слова информации, он так не смог выяснить, откуда она взялась… Дело закрывал с огромным трудом, бесясь от ощущения своей беспомощности…
– Он, я так понимаю, возглавлял расследование?
– Да. А напарником у него был Руфус Стендер. Вместе расследовали и вместе принимали решение прекратить следствие, потому что появились новые, требующие внимания дела…
– А что произошло с Руфусом Стендером? – осторожно спросила Энджи. – Вчера в ванкуверском управлении мне сказали, что он тоже скончался.
«И у меня возникло ощущение, что мне чего-то недоговаривают».
Старушка помрачнела. Она медленно, двумя руками, опустила чашку на блюдце и промокнула губы салфеткой.
– Через несколько лет после «ангельской колыбели» им с Арни досталось… очень трудное дело. В парке Стэнли бесследно пропал восьмилетний мальчик – точно в воздухе растворился. Арни и Руфус в составе оперативной группы вели поиски – и нашли, на свою голову. Всего в квартале от парка. Они проводили обыск в большом доме, где квартиры сдавались в аренду, – одного тамошнего жильца видели за разговором с мальчиком непосредственно перед исчезновением. Дома его не оказалось, но управляющий впустил Арни и Руфуса в квартиру, сообщив, что жилец не появлялся с того дня, как мальчик пропал. Пока Арни разговаривал с управляющим, Руфус открыл холодильник посмотреть на продукты, проверить, действительно ли мужчина не заходил уже несколько дней…
Ванда замолчала, но с усилием заставила себя продолжать:
– А оттуда на пол с глухим стуком возьми и выпади плотно набитый черный пакет для мусора. В нем и оказался пропавший мальчик. Руфус потом признался, что доконал его именно мусорный пакет: бедного ребенка сунули в мешок, как отходы на выброс… Руфус все повторял как заведенный – ну зачем, зачем мешок, если все равно в холодильник затолкал?
Наступило молчание. Дождь за окном усилился, намокшие ветви кипариса клонились к земле.
– Руфус так до конца и не оправился, – отрывисто сказала Ванда. – Вот такая у полицейских работа в этом городе… Через несколько лет он привел дела в порядок, перестирал всю свою одежду, ровно составил обувь в шкафу, а потом пошел и лег на рельсы в Норт-Ванкувере. Тогда-то Арни наконец подал в отставку… Люди не понимают, как работа детектива сказывается на человеке и его семье. Они не знают, как мы на цыпочках обходим уродливую сторону этой профессии, перепады настроения, приступы депрессии, пьянство… – Старушка невидящим взглядом смотрела в окно. – Когда Арни возвращался после тяжелой смены, я не могла поговорить с ним по несколько часов. Он ложился на диван, включал телевизор – неважно, что – и пил пиво, постепенно приходя в себя. Замужем за ним было нелегко, но я любила Арни. – Ванда посмотрела на гостью: – Мне его не хватает.
У Энджи сжалось сердце при виде боли в глазах Ванды Войт. Поколебавшись, она нерешительно накрыла маленькую ручку старухи своей рукой.