Избранные детективы серии "Высшая лига детектива". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— А теперь расскажи, что ты имеешь в виду, — говорит он. — Клэйтон мертв?
— Ты знаешь, что он мертв.
— Ради бога, Рэйчел. Я не знал об этом. Будь милосердна.
— Клэя Пелли зарезали заточкой в тюрьме сегодня утром. Это случилось незадолго до моего приезда туда.
Какое-то время он смотрит на меня. Потом его взгляд возвращается к стене паба и к мотоциклам, припаркованным снаружи. Похоже, ему страшно. Я еще не видела его в таком состоянии. Пока он смотрит на дверь, Джонни выбегает наружу и продолжает бежать к моему автомобилю.
Грэйнджер опускает окошко.
— Что происходит? — кричит он. — Куда ты собрался?
— Мне позвонил Даррен, — кричит в ответ Джонни и немного замедляет ход. — Я… поговорим попозже.
Он исчезает за моим автомобилем. Моя паника, первичная реакция «сражайся или беги», настолько сосредоточена на Грэйнджере и на том обстоятельстве, что его сын Джонни был в ту ночь на костре в честь Улльра, что логический центр моего мозга почти не реагирует на его слова.
— Ты солгал мне, Грэйнджер. Я прямо спросила, лечил ли ты Клэя. Ты сказал «нет», но Клэй разоблачил тебя. Ты не слушал последний эпизод, да? Клэй сказал Тринити и остальным слушателям, что обратился к тебе за помощью от болезненного пристрастия. И он публично отметил, что ты являешься отцом Джонни Форбса. Я позвонила Дирку Риггу, так как вспомнила, как он говорил, что Мерль проходила курс гипнотерапии от курения. Он сказал, что Мерль была твоей пациенткой. Он также сообщил, что делился с ней всеми подробностями следствия, и это глубоко расстроило ее.
Грэйнджэр надолго замолкает. Он тихо ругается и трет лицо ладонями.
— Ты это сделал, да? Ты внедрил эти подробности в подсознание Клэя. Какая-то наша реплика по время допроса активировала твое внушение, и он вдруг начал монотонным голосом рассказывать о том, как убил Лиину. Ты вложил это ему в голову, и я хочу знать почему.
Он снова ругается и проводит пальцами по волосам.
— Расскажи мне, Грэйнджер. Обо всем. Даже не думай лгать мне сейчас, потому что… знаешь? С меня уже хватит лжи. Клэй насиловал мою собственную дочь. — Я утираю слезы дрожащей рукой. — Моя четырнадцатилетняя дочь спала со своим учителем.
У меня ломается голос. Я плотно сжимаю губы, стараясь совладать с чувствами, вернуть самообладание.
— Мэдди солгала. Остальные дети тоже лгали или пытались лгать, в разной степени. Лэйси Пелли солгала нам. А теперь ты лжешь мне.
Он сидит тихо, с видом безмолвной покорности. Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы лучше видеть его.
— Послушай, Грэйнджер. Я знаю, что сама сильно ошибалась. Мои материнские недостатки оказались гораздо большими, чем я предполагала. Тогда я отказывалась видеть определенные вещи, и да, после признания Клэйтона я перестала обращать внимание на неувязки, потому что так было проще, чем расследовать альтернативные варианты. Но игра в прятки закончена. Все выходит наружу, и правда неизбежно будет раскрыта. Для меня и тебя, для Мэдди и всех остальных.
— Что бы ты тогда ни сделала, Рэйчел, это материнский поступок. Мать защищает своего ребенка. Отец делает то же самое. Это свойственно для любых родителей.
— Так вот что случилось? — тихо спрашиваю я. — Джонни. Ты сделал это ради него? Влез в голову твоему пациенту, чтобы защитить своего сына?
Он вспыхивает. Внезапно я сознаю, что Грэйнджер плачет. Его лицо мокрое от слез. Я никогда не видела его плачущим.
— Грэйнджер, — я говорю более мягко, но не менее настойчиво, — пожалуйста, расскажи мне. Теперь все выходит наружу. Ты не можешь удержать этого джинна в бутылке. Если Джонни что-то сделал… что произошло? От чего ты его защищаешь?
Он делает глубокий вдох.
— Когда Джонни вернулся домой после костра, я нашел его в комнате для стирки. Он пытался отмыть списанную армейскую куртку. Она была изгваздана грязью и чем-то, похожим на кровь. Сначала он пытался отмочить ее, и вода была красной.
— Куртка Клэя? Та, что носила Лиина?
— Судя по всему, да. Буквы и цифры на нагрудном кармане. Я спросил, что он делает, и он сказал, что стирает куртку для друга, у которого сломался автомобиль. Но я слышал по радио описание пропавшей девушки и ее одежды. Тогда… я заподозрил неладное. — Он делает шумный выдох. — Джонни приходилось нелегко с тех пор, как умерла его мать; я работал над нашими отношениями, поэтому не стал давить на него. И не стал давить в тот раз. Он угрожал побегом из дома, когда я сделал это раньше, и я знал, что если он уйдет, то я не смогу вернуть его. Тогда мы находились на грани разрыва. В общем, куртка была выстирана, отправилась в сушилку, а потом исчезла из нашего дома. И я несколько дней не думал об этом. Пока не появились новости, что тело девушки было обнаружено в реке Вайякан и что куртку до сих пор ищут.
 
Мое сердце колотится в грудную клетку. Я думаю о Клэе. И о подкасте.
Тринити: Как ваша куртка оказалась выстиранной? Как она вернулась к вам, если Лиина носила ее перед убийством?
Клэйтон: Не знаю. Просто не знаю. Она оказалась в моем кабинете, упакованная в пластиковый пакет из магазина. Сперва я подумал, что куртку оставила Лиина.
Я слышу звук сирен. Он вторгается в мои мысли и в душный салон автомобиля. Звук становится громче, к нему присоединяются другие сирены. Пожарная станция. Судя по звуку, они направляются в жилой район на другой стороне долины. Я думаю о Джонни, но ничего не складывается. Каждый раз, когда я нахожу что-то новое, возникает неожиданный поворот событий. Как встроить этот фрагмент в головоломку?
— Ты лечил Клэя. Ты знал о детской порнографии. Он был учителем, на его попечении находились дети из школы. Он сам имел ребенка. Ты знал, что дети находятся в опасности, и был обязан сообщить об этом. Это этическая обязанность. Ты…
— Клэй обратился ко мне для лечения от алкоголизма. Только от этого. Лишь после того как я копнул глубже в попытке понять, что стоит за его желанием глушить рассудок, остальное вышло наружу. Во время сеанса, под гипнозом. Примерно тогда же я узнал от Мерль подробности расследования. А потом… Клэй был больным человеком, Рэйчел. Рецидивы у таких людей случаются так часто…
— Мне плевать. Ты совершил непростительный поступок.
— А ты? Ты не поглядывала в другую сторону?
Я отворачиваюсь и смотрю в запотевшее окно. У меня щемит под ложечкой.
— Я кое-что внедрил в сознание психопата, — тихо говорит Грэйнджер. — Это он во всем признался. Он воспользовался этими подробностями, потому что хотел попасть за решетку.
— А тем временем настоящий насильник и убийца проскользнул у нас между пальцами и разгуливает на свободе, — говорю я и поворачиваюсь к нему. — Ты спрашивал Джонни о куртке после новостей об убийстве Лиины?
— Нет. Я боялся этого. Но сегодня вечером, прежде чем ты ворвалась в бар, я наконец задал ему прямой вопрос. Он сказал, что друг принес куртку в школу в понедельник утром и передал ее ему в пластиковом пакете из магазина. Он попросил оказать ему огромную услугу: выстирать куртку и положить в кабинет Клэя.
— Ты ему веришь?
Он вздыхает и отводит взгляд.
— Он это сделал, Грэйнджер? Джонни убил Лиину? Он правда изнасиловал и убил свою одноклассницу?
Его телефон звонит. Он смотрит, кто это, и поднимает руку.
— Обожди немного. Это Джонни.
Он отворачивается и спрашивает:
— Ну, что там?
Его тело каменеет, глаза распахиваются. Он косится на меня.
— Когда?
Я холодею при виде его лица. Грэйнджер вешает трубку.
— Это… это дом Мэдди и Даррена. Там пожар.
  
Рэйчел
 
Сейчас
 
Воскресенье, 21 ноября. Наши дни
Я жму на газ, пока мчусь по дороге к тупиковой улочке, где живет Мэдди, Даррен и мои внучки. Машину заносит, когда я на скорости вхожу в очередной поворот, и Грэйнджер хватается рукой за приборную доску. Новые сирены завывают позади. Я уже чую запах дыма. Сердце стучит так, как будто готово вырваться из груди.