Feel Good. Книга для хорошего самочувствия

Оставалось продержаться сорок лет.
И держаться будет чем дальше, тем сложнее: с возрастом хуже станет здоровье, меньше останется энергии, меньше сил для работы. И даже просто с творческой точки зрения он знал, что с возрастом будет писать меньше, старые авторы всегда пишут меньше молодых. Подобно озеру, которое реки не подпитывают больше свежей водой, ум со временем пересыхает. А коль скоро он будет меньше писать, то меньше и зарабатывать, школы перестанут приглашать его, в его писательские мастерские не наберется достаточно людей, и начнется долгое сползание к нищете, настоящей черной нищете стариков без средств, которых только и остается, что помещать в жуткие дортуары домов призрения, никому не нужных стариков, которых не кормят, не лечат, не любят, а то и бьют санитары.
  
Том посмотрел на чахлые растения, украшавшие его квартиру: желтоватые дряблые листья пахли агонией. Он принес стакан воды, полил их и смотрел, как сухая земля впитывает влагу.
Что-то в его мрачном настроении чуть-чуть изменилось: он понял, что, полив цветы, почувствовал себя лучше. Он был по-прежнему мрачен, но самую малость меньше. Как будто, сделав доброе дело, он ощутил ласковое прикосновение, почти утешившее его: пусть он одинок, пусть беден, но он способен принимать решения, которые изменят его жизнь, — проект с Алисой тому доказательство.
Полив последнее растение, он подумал о романе feel good, который хотела написать Алиса, и попытался мыслить так, будто сам был персонажем романа feel good. Если он — персонаж такого романа, то его история должна начаться именно сейчас, когда он думает, что все потеряно. Это будет история человека, который коснулся дна, но, поливая растения, понимает, что жить все-таки стоит. В первой главе речь пойдет о его благих решениях:
«В это утро Том был полон решимости изменить свою жизнь. Он решил оставить позади все черные мысли и видеть мир под позитивным углом. Полив растения, он принял шесть благих решений.
Первое благое решение: беречь себя.
Второе благое решение: перестать переживать из-за того, что не можешь изменить.
Третье благое решение: больше не бояться.
Четвертое благое решение: не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.
Пятое благое решение: отдавать предпочтение положительным эмоциям и гнать от себя отрицательные.
Шестое благое решение: не забывать свои мечты».
Том задумался, что же будет, если он действительно воплотит эти решения на практике: «больше не бояться», «не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня», «гнать от себя отрицательные эмоции»…
Он глубоко вздохнул, взял телефон и позвонил Полине.
Они не говорили уже много дней. Том позвонил ей на следующий день после ее ухода и вел себя, как сам теперь понял, «довольно-таки жалко». Он мелочно пытался обвинить ее во всем и сказал, перед тем как повесить трубку: «Во всяком случае, браво, ты отлично умеешь лгать, я ни о чем не догадывался».
С тех пор они не созванивались.
Том стоял посреди гостиной, смотрел на политые растения и был готов воплотить свои решения в жизнь. Полина сняла трубку после третьего гудка.
— Я хочу извиниться за прошлый раз, — сказал Том, — я наговорил лишнего. Я только хотел тебе сказать, что я тебя понимаю. Я был недостаточно внимательным и любящим мужем. Боюсь, я сам все испортил. Я желаю тебе счастья. Ты хороший человек, и ты его заслужила.
В трубке повисла пауза. Наконец Полина ответила:
— Я… Я тебе благодарна… Ты тоже хороший человек.
Повесив трубку, Том еще некоторое время постоял с телефоном в руке. Происходило что- то странное: ему было хорошо.
По-настоящему хорошо.
Это был еще не совсем экстаз, но все же хорошо!
Надо было продолжить опыт: «не забывать свои мечты».
Мечта…
Ему нужна была мечта…
И мечта тотчас возникла перед глазами: глубокая, отрадная, выстраданная и недоступная мечта.
Он сел за компьютер, открыл Фейсбук и ввел в поиск имя Шарлотты.
Он без труда нашел ее профиль, проиллюстрированный селфи на горных лыжах: длинные прямые черные волосы, глаза сверхъестественной синевы, атлетическое тело инструктора по кроссфиту [16] — она совсем не изменилась. Том почувствовал, как в его груди разгорается былое пламя. Боже мой, сколько он мечтал об этой девушке в ночи отчаяния, в дни надежды, сколько раз часами вырабатывал стратегии, чтобы дать понять Шарлотте, какие чувства он к ней испытывает, но не смеет открыться. Целый учебный год пропал впустую, столько энергии он растратил на эту платоническую любовь. Была, правда, та ночь, когда, против всяких ожиданий, они оказались в постели, но даже тогда он не посмел признаться, что любит ее, любит такой бесконечной любовью, что готов ради нее вырвать себе язык и продать свои глаза.
Том послал «запрос в друзья» и написал личное сообщение: «Дорогая Шарлотта, сколько лет, сколько зим, не знаю, помнишь ли ты меня: Том Петерман, мы вместе учились в школе. Я случайно наткнулся на твой профиль и подумал, что мы могли бы выпить вместе как-нибудь на днях».
Он колебался, но благие решения тяжело нависли над головой: «не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня», «верить в мечту», «не бояться».
Он отправил сообщение.
И в следующее мгновение ощутил вкус победы.
Он чувствовал себя как Нил Армстронг, сделавший первый шаг на Луне.
Это было невероятно!
Окрыленный этим чувством неукротимой силы, Том позвонил Иву Лакосту. Он сказал: «Добрый день, Ив, мне нужны семьсот пятьдесят евро в ближайшее время». Сказав это, он едва не добавил: «Если возможно», но удержался. Характерным голосом старика-южанина Ив Лакост пообещал ему перевести сумму сегодня же.
Без возражений.
БЕЗ ВОЗРАЖЕНИЙ!
Черт побери, эти решения, похоже, и вправду изменят его карму.
Весь день он работал над романом: Чарли и Азель удается выбраться из поезда, но Азель повредило бедренную артерию осколком стекла. К счастью, у нее есть опыт войны, и она умеет накладывать жгут. Им хочется пить. Следует дискуссия о возможности пить собственную мочу и связанных с этим интимных проблемах.
Том как раз воображал, как Чарли и Азель, за неимением сосуда, вынуждены «припадать к истокам», когда замигал мессенджер: ему ответила Шарлотта:
«О, привет, Том! Конечно, я тебя помню! Очень рада получить от тебя весточку! Если хочешь, можем пообедать вместе завтра (потом я уеду за границу на несколько недель)».
Том не мог опомниться. Неужели жизнь так проста? Он ответил:
«Завтра, отлично! Я очень рад!»
Через минуту пришел ответ:
«Тогда в половине первого. Можешь прийти ко мне на работу?»
Обед на рабочем месте? Немного странно, но почему бы нет? Он написал:
«Отлично, дай мне адрес».
Адрес тотчас пришел. Том записал его. Под вечер он открыл бутылку вина и выпил, чокнувшись сам с собой. Очень скоро он опьянел и открыл для себя несказанное счастье быть пьяным в одиночестве. Он поставил Юбера-Феликса Тьефена [17], «Alligators 427» в версии live и пел вместе с толпой. Он был конкистадором, он был великим монгольским царем и скакал по степи на огненном коне, он был воином былых времен, способным голыми руками расколоть куски фосфора, и главное — он был, черт возьми, великим писателем, достигшим «самых высоких вершин», и знал, что его фото однажды появится в энциклопедиях с подписью «Том Петерман за работой».
Он лег одетый поперек кровати, тело отяжелело, но на сердце было легко, и перед ним проплывали дивные видения: в одних он был с Шарлоттой в шикарном ресторане, и она смеялась его тонким шуткам, которыми он потчевал ее, как потчуют умело смешанными коктейлями, а в других он яростно овладевал ею на кровати, застеленной белыми простынями, в башне древнего греческого монастыря, перестроенного в роскошный отель.
Назавтра он все утро готовился к предстоящему свиданию. Бесконечно долго стоял под душем, раздумывал: побриться или ей больше понравится двухдневная щетина? Все-таки побрился. На полочке Полины нашел пробник дневного крема и намазал лицо. Пахло ванилью, он понадеялся, что это не сведет на нет его шансы ослепить девушку, то есть женщину, одним словом, Шарлотту. Он снова задумался: свитер или рубашка, джинсы или классические брюки, кроссовки или замшевые туфли? В итоге намешал всего: синий свитер, классические брюки, кроссовки. Он посмотрелся в зеркало и нашел, что выглядит в таком прикиде артистом, «который имеет успех», но сумел остаться скромным при всем своем таланте и почестях.