Пасынки чудес
Хозяин дома, Хан-Го, даже не обернулся на звук шагов. Голый по пояс, шуофкан разводил огонь в маленьком очаге, и только кивнул, когда ученик поставил рядом корзину с продуктами. Привыкший к манерам учителя, юноша отошёл в сторонку и присел на низенькую табуреточку.
Всякий раз, бывая в жилище шуофкана, Вазид испытывал трепет. Дом был стар, и, вероятно, застал возвышение династии сердаров. Войны, эпидемии, страшные засухи – всё прошло мимо, не оставив и следа. За глухими стенами без окон на улицу пряталось единственное место столицы, где ничего не менялось долгие годы. Внутренний дворик, вымощенный гладкими камнями, очаг, всегда зелёное маленькое деревце в кадке. И ровно семнадцать, да не прогневаются боги, комнат. В самой крохотной – аскетичная спальня. А в остальных, вольготно расположилась библиотека, самая таинственная во всём Гаазире. Собрание редких фолиантов, каких не встретишь нигде больше. Рукописи на коже, иногда человеческой, глиняные таблички с выдавленными письменами, трубочки свитков и толстые книги.
Кто из обитателей великого города мог догадаться, что Хан-Го, обладающий бесценным богатством, ютится в комнатке не больше трёх шагов? Кто посчитал бы постель из голых досок и куцего одеяла, достойной для советника сердара? И может ли кто вообразить, могущественного волшебника самолично варящего обед? Но мир не таков, как представляет обыватель. А стены древнего дома крепко хранят и маленькие секреты шуофкана и страшные тайны манускриптов.
Тихо сидя в уголке, Вазид наблюдал за учителем. Хан-го водрузил на огонь казан и теперь лил туда масло, сыпал специи, бросал кусочки мяса. Мокрый от пота, шуофкан колдовал с едой, так же серьёзно, как творил волшбу для сердара. Худые жилистые руки мелькали над котлом, а лицо застыло в напряжённой задумчивости.
«Три дня назад, вернувшись домой после разговора с Балхом, шуофкан кинулся в библиотеку. Долго водил рукой вдоль полок, беззвучно шевеля губами. Пока не обнаружил пухлую тетрадь, с жёлтыми листами из дорогой чуньской бумаги. Держа её обеими руками, Хан-Го вышел во внутренний дворик. Присел на толстый чурбак и задумался. Открывать потрёпанную обложку было страшновато.
Много лет назад, завершив обучение, шуофкан съехал из дома учителя. Среди множества книг, перевезённых в новое жилище, оказалась и эта тетрадь. Хан-Го, обнаруживший, что случайно захватил лишнее, хотел вернуть чужое. Но сначала забыл, потом с бывшим наставником вышла ссора, а там и вовсе стало не до старой тетради. Лет через пять, он снова наткнулся на неё. Повертел в руках, вспоминая, что же это такое, открыл и обнаружил дневник, написанный Балхом во времена ученичества у Бэхрема Чёрного. Шуофкан хмыкнул и не стал читать – зачем ему чужие секреты, протухшие лет пятьдесят назад? Сейчас же, Хан-Го с первой страницы впился в текст, написанный убористым почерком с твёрдо выведенными завитками букв.»
Волшебник передёрнул плечами и высыпал в казан большую миску бургуля. На секунду задумался и сдобрил хорошей щепоткой перца. Не оборачиваясь, бросил ученику:
– Готовь стол, будем обедать.
Помешал варево лопаточкой на длинной ручке. Зачерпнул немного, подул, сгоняя пар, попробовал кончиком языка и довольно хмыкнул. Не опасаясь обжечься, пальцами взял казан за ушки и понёс к столу.
«Первые слова о заговоре шуофканов встретились уже на третьей странице. Бунт против богов, ветхого мироустройства и дурных правителей. Как жаль, что он не прочитал дневник раньше! Замазаны оказались все шуофканы. От старых патриархов, до горячей молодёжи, только-только получивший звание волшебников. Даже некоторые придворные, и сейчас стоящие у трона, были причастны к заговору. Камбиса Первого, деда нынешнего сердара, планировалось свергнуть. Освободить рабов, разрешить дехканам менять землевладельца, снизить непомерные налоги – шуофканы жаждали братства и справедливости. Но всё это, должно было случиться после главного действа: свержения тирании Семнадцати.
Они придумали множество хитростей, опасной волшбы и секретных рецептов. Но так и не смогли даже приблизиться по силе к богам. Против Семнадцати нужен был волшебник равный им. Бессмертный герой. Новый бог, могущественный, как и они. Решения не находилось, заговор разваливался.
Ответ предложил сам Балх. Младший ученик пришёл к Бэхрему Чёрному и задал вопрос: где боги черпают силу? И сам же сказал: в жертвоприношениях. В человеческих жертвах. Когда кремневый нож вспарывает плоть, они выпивают душу, как глоток родниковой воды.
– И что? – спросил Бэхрем, – Человек так не может. Нет у барана зубов, чтобы рвать добычу как волк.
– А если кусок мяса положить барану в рот? – спросил молодой шуофкан, – Если жертва добровольно отдаёт душу? Может тогда?
Страницы с кровавыми подробностями были безжалостно вырваны.
Через семь дней, обожествлённый Бэхрем швырнул богам вызов. И только объединённая мощь Семнадцати смогла одолеть бунтаря. А после, их гнев прокатился по державе, карая заговорщиков. Балх наказания избежал, несколько месяцев принося покаяние в храме Пятого.»
Зачерпывая пальцами маленькие горсточки бургуля, Хан-Го с брезгливостью наблюдал за учеником. Тот жадно запихивал кушанье в рот, торопливо проглатывая. Толстый и глуповатый, взятый в обучение по просьбе знакомых. Не помощник в делах, вечная обуза, пожирающая время и силы. Укор собственному преподавательскому таланту.
К тому же Хан-Го донесли: Вазид шпионит за учителем. В среде шуофканов интриги были в порядке вещей, и развязать язык нерадивому ученику о делах наставника считалось не слишком позорным. Но когда доклады недругу становятся регулярными, и вдобавок хорошо наполняют карман – это переходит любые рамки. Негодника будет ждать суровое наказание. Но позже, позже…
«Вчера он снова был во дворце. Правитель выглядел хуже, чем в прошлый раз: щёки запали, кожа натянулась на костях будто у мертвеца, в глазах пылало пламя пожирающая дни сердара.
– Что, выгляжу как покойник?
От густого баса остался только куцый шёпот.
– Нет, Кам. Ещё хуже.
– Ты нашёл?
Хан-Го помолчал, теребя в руках фигурку верблюда из слоновой кости. Кам любил такие игрушки в детстве, и старая кормилица, чтобы порадовать беднягу, поставила их на столик рядом с постелью. Маленькая армия: слоны, обезьянки, жираф, гиппогриф. Они не могли помочь своему хозяину и с надеждой смотрели на шуофкана.
– Нашёл, – Хан-Го потупился.
– Так делай!
– Кровь, Кам. Будет много крови, боли, страдания. Бог, любой бог, это не добрый дядюшка приехавший в гости. Он утверждает свою власть, растаптывая неугодных. Он жестокий господин – жнёт, где не сеял, и собирает, где не рассыпал. Приход бога, это время когда разбрасывают камни.
– Какое мне дело? При чём здесь камни?
– Они будут падать на нашу голову, Кам.
– Моя и так ляжет в усыпальнице, рядом с отцом, если ты ничего не сделаешь. А кровь – не вода в пустыне. Пусть льётся.
– Всё старое жречество, храмовые рабы, крестьяне с полей при святилищах, – шуофкан принялся перечислять, загибая пальцы, – твои вельможи, кто регулярно стоит у семнадцати алтарей, зодчие, строившие…
– Хочешь их пожалеть? Ответь, что будет с ними, если падёт вся держава? А с остальными? Я выбираю пожертвовать рукой, чтобы сохранить тело.
Хан-Го встал.
– Ты выбрал?
– Да. Говорю тебе: иди, сделай нам нового бога, шуофкан. Это моё последнее слово.
Волшебник поклонился и, больше не произнеся ни звука, вышел. До следующего утра, пока не явился Вазид, Хан-Го молчал.»
Поев, шуофкан вытер губы шёлковым платком и строго взглянул на ученика.
– До завтрашнего вечера ты свободен. После заката возвращайся, поможешь исполнить один из старых ритуалов. Знаю, что праздник, но это срочно. Сердар требует провести его немедленно – молодой наследник должен зачать сына.