"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Чем ты сейчас занимаешься? Ты ведь в курсе, что Алисия открыла на тебя сезон охоты?
Он взглянул на меня как-то оценивающе, словно до конца не был уверен, чего от меня ждать.
– Возможно, у неё есть для этого основания? – непринуждённо предположил он.
Я сразу поняла, к чему он ведёт, и махнула рукой.
– Ох, брось. Ты знаешь, о чём я. Алисия всерьёз считает, что это ты продолжил дело Гровера и теперь приносишь в жертву Путешественников, а ты не особенно пытаешься её в этом разубедить. Но передо мной можешь не изображать суперзлодея. Я знаю, что это не ты.
– Неужели, Джейн? – он невесело усмехнулся, а я вся затрепетала, когда он назвал меня настоящим именем, и тут же рассердилась на саму себя за такую реакцию. – Давай будем откровенны – ты ведь помнишь меня тем, кем я был сто тридцать лет назад. С тех пор много воды утекло. Как ты, наверное, могла заметить, я слегка изменился. Как и мои взгляды.
– И пока мы с тобой общались в тысяча восемьсот восемьдесят пятом, я прекрасно знала об этом! – не сдержав язвительных интонаций, напомнила я. – Вряд ли ты меня сейчас сильно удивишь.
– Удивлю, – без малейших сомнений изрёк он, и от этой абсолютной уверенности у меня по спине пробежал холодок дурного предчувствия. – И вряд ли тебе это понравится. Ты очень, очень многого обо мне не знаешь. Но, пожалуй, сейчас это обсуждать бессмысленно.
В коридоре послышались чьи-то шаги. Мы с Джеймсом одновременно посмотрели на дверь, ожидая незваных гостей, но шаги вскоре смолкли где-то в отдалении.
– Хорошо, – не стала спорить я, понимая его правоту. Легче от этого мне не становилось ни на грамм, и больше всего мне хотелось прямо сейчас начать выяснять отношения, чтобы добиться прямого ответа, что Джеймс сейчас ко мне испытывает. Но то ли его невозмутимое спокойствие так сильно охлаждало мой пыл, то ли что-то ещё, но я нашла в себе крупицы силы и подчинилась голосу рассудка. – Тогда в двух словах скажи мне, что я должна знать.
– Ритуалы проводил не я. Уильям умер в апреле не от несчастного случая. Его убили. Полагаю, здесь руку приложила Валери. И, поскольку это уже второй Хранитель подряд, который внезапно скоропостижно скончался, я почти уверен, что так или иначе в этом замешан Чарльз.
– Но ты не думаешь, что он – наш главный враг, да? – мигом ухватила я нужную мысль. – Есть кто-то ещё, да? Так же, как в тысяча восемьсот восемьдесят пятом?
– Да, думаю, что да.
Джеймс снова ненадолго задумался, но меня в свои размышления предпочёл не посвящать. Вместо этого он шагнул к двери, не замечая, каким взглядом я на него смотрю. Ну, повернись ко мне, взгляни на меня! Ты не можешь держаться так, будто я для тебя совершенно посторонний, чужой человек! Неужели это всё? Неужели я больше для тебя вообще ничего не значу? Неужели я теперь для тебя просто старая знакомая, случайно появившаяся на жизненном пути?..
Но он не обернулся и не остановился.
  
Глава 9
 
В зале полным ходом продолжался вечер, и я даже отстранённо удивилась – как все эти гости могут продолжать разговаривать, смеяться и танцевать? Мой собственный мир, кажется, только что пошатнулся и сделал попытку рухнуть, и мне было дико сознавать, что эта сумятица и растерянность творятся только в моей голове.
Стараясь ни о чём не думать, я схватила с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского и залпом осушила его. В голове слегка зашумело, но легче мне от этого не стало. Мысли оставались удручающе ясными.
– Может, сразу виски заказать? – предложил незнакомый голос, и я резко обернулась, испытывая сильное раздражение: во-первых, кто-то подкрался ко мне незаметно со спины, а во-вторых, от этого кого-то не укрылось, в каком далёком от спокойствия состоянии я находилась.
Передо мной стоял высокий, полный, ещё молодой мужчина в очках. Он уже попадался мне на глаза этим вечером: кажется, когда я только пришла, с ним разговаривал Алекс. Мужчина был мне незнаком, я даже не знала, кем он был – Путешественником или магом.
 
– Благодарю за предложение. Пока в этом нет необходимости, – я даже не потрудилась сделать над собой усилие, и мой голос звучал недружелюбно. И хотя бунтарская часть меня искренне надеялась, что гость по тону догадается, что я не расположена к беседам, и исчезнет с глаз долой, я немедленно устыдилась собственной грубости.
– Я вас вполне понимаю, – заверил меня мужчина, и глаза за очками лукаво блеснули. – Иногда бывает так паршиво, что хочется только забыться и оставить решение проблемы на потом. Прошу меня простить, если вам сейчас так противно чьё-либо общество. В этом случае я немедленно вас оставлю.
Я посмотрела на него внимательно, но он не выглядел насмехающимся или осуждающим. Наоборот, смотрел на меня вполне доброжелательно и, кажется, даже с пониманием. Я сделала глубокий вдох.
– Простите, – это прозвучало слегка сконфуженно. – Я не хотела грубить.
– Не стоит. Всякое бывает, – он проводил взглядом Джеймса, который теперь в противоположном конце зала говорил с Майклом. – Это Блэквуд вас обидел, мисс Эшфорд? Вы в порядке? Не могу понять, почему бы Алисии просто не арестовать его, и дело с концом! Он же убийца, тёмный маг!..
Часть, связанную с Джеймсом, я изначально предпочла бы вовсе оставить без внимания. Меньше всего мне хотелось посвящать в свои сердечные переживания совершенно незнакомого человека. Но как только прозвучало обвинение, я немедленно почувствовала, что должна заступиться за мага.
– Насколько мне известно, у Рыцарей нет никаких убедительных доказательств его вины.
– Он обратился к тёмной магии более ста лет назад, мисс Эшфорд, – буднично и даже несколько устало сообщил мой собеседник. – Вам ведь известно, за счёт чего эта магия работает? Одного этого достаточно, чтобы заточить его раз и навсегда!
Я прикусила язык: возразить было нечего. Может, Джеймс и не совершал жертвоприношения, но он убийца. Об этом мне твердила Розмари, об этом сообщает совершено незнакомый маг, об этом уже напомнил сам Джеймс. В голове снова со всей ясностью мелькнуло осознание того, насколько мы теперь далеки друг от друга. Подавив в себе желание потянуться за следующим бокалом, я посмотрела на собеседника и обратила внимание на новую деталь.
– Вы знаете, как меня зовут?
– Розмари много рассказывала о вас, как и ваш друг из «Искателей», – он поправил очки и сразу же сделал покаянный вид. – Прошу прощения, я даже не представился. Моё имя Бернард Морган.
Я пару секунд смотрела на него, вспоминая, где и когда я могла слышать это имя. Фамилия определённо звучала впервые, а вот имя…
– Вы входите в Совет, – наконец произнесла я, вспомнив рассказ магов. – И претендуете на место Хранителя, верно?..
Он согласно склонил голову, ожидая продолжения.
– И как ваши успехи? – поинтересовалась я тоном журналистки, берущей интервью у начинающего политического деятеля. – Насколько мне известно, Чарльз пойдёт по трупам ради этого звания.
Бернард хотел что-то сказать, но посмотрел куда-то поверх меня и промолчал. Только лицо у него сделалось слегка напряжённое.
– Вы весьма резки в суждениях и прямолинейны в высказывании вашего мнения, – сообщили мне из-за спины, и при звуке этого вкрадчивого голоса я почувствовала, как меня пробрала дрожь – не столько от страха, сколько от отвращения. Голос звучал как-то так, что мне немедленно показалось, будто на меня положили клубок извивающихся червей. Лишь огромным волевым усилием я удержалась от того, чтобы меня не передёрнуло, а голос как ни в чём не бывало продолжил. – А ведь мы даже не представлены друг другу.
Я медленно обернулась, чтобы очутиться нос к носу с Чарльзом.
Он мало изменился с тысяча восемьсот восемьдесят пятого. Мужчина средних лет с совершенно холодным, невозмутимым лицом без малейшего проявления человеческих чувств, и глазами, напоминающими рыбьи. На меня он смотрел задумчиво, с каким-то отстранённым любопытством, с каким обычно лаборанты изучают препарированную лягушку, и от этого взгляда мне стало ещё больше не по себе. Да, мы уже встречались с Чарльзом лицом к лицу, но это было в девятнадцатом веке, когда я была совершенно другим человеком, да и тогда он едва обращал на меня внимание, принимая за своего основного противника Джеймса. Он не мог узнать меня сейчас, в две тысячи пятнадцатом он встречал меня всего один раз, и потому не мог увидеть во мне хоть сколько-нибудь серьёзного врага. Но эти мысли не помогали. Я чувствовала себя некомфортно от одной только мысли о том, что он обратил на меня внимание.