"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— И как, по-твоему, он отреагирует? — с нескрываемой тревогой спросила я.
— Будет в ярости, — подтвердила мои худшие опасения подруга. — И, скорее всего, снова захочет тебя убить.
Я на секунду прикрыла глаза. Что ж, к этому все шло, да и я никогда не исключала эту возможность. В конце концов — тут я рассеянно коснулась пальцами губ, вспоминая оба поцелуя — я хотя бы узнала, каково это — влюбиться.
Открыв глаза, я увидела, что Оттилия, приподняв брови, наблюдает за мной, и торопливо отдернула руку. Но она и так все видела.
— Это то, о чем я думаю? — осведомилась она.
Я нехотя кивнула.
— Ну ты даешь, — мрачно сказала она, и я не поняла, что это было — осуждение или восхищение, — но затем ее лицо разгладилось. — Хотя знаешь… Это немного меняет ситуацию.
— Неужели? — саркастически спросила я.
— Конечно, — уверенно ответила Оттилия. — Тут два варианта: либо гнев архивампира после прочтения твоего письма будет так ужасен, что твоя смерть будет страшной, либо… ты окажешься ему настолько дорога, что он уже не сможет причинить тебе вред. И, что самое интересное, я совершенно не представляю, какой вариант сбудется скорее. Слушай, Корделия, а ты не могла влюбиться в кого-нибудь попроще?
Я хотела было отшутиться, но тут в дверь нетерпеливо заколотили, а затем Гарт из коридора прокричал:
— Девушки, заканчивайте секретничать! Кейн приехал!
Ровно в этот момент я поняла, что я не единственная, чья личная жизнь может привлечь внимание окружающих, поскольку, услышав Гарта, Оттилия заметно вздрогнула и так порывисто вскочила на ноги, словно ей только что сообщили о пожаре в замке.
Ну-ну.
Затем последовал очередной круг приветствий, объятий, вопросов, радостных восклицаний… Кейн заметно загорел за прошедшие две недели, и на фоне потемневшей кожи русые волосы и бородка казались совсем светлыми — так что я даже заподозрила, что с холерой в том городе студенты-практиканты справились быстро, а остальное время проводили на ближайшей речке, купаясь и загорая.
— Тебя одну отпускать вообще никуда нельзя! — заявил Кейн, обнимая меня. — Только ты могла за пять минут до отъезда на практику нарваться на магистра, который отправил тебя в совершенно другое место!
— Они бы и тебя отправили, — буркнула я, обнимая его в ответ. — Если бы ты задержался еще минут на десять.
От предложенной перспективы Кейн содрогнулся, но тут ему на глаза попалась Оттилия, и наш шалевийский барон весь преобразился — распрямился, глаза заблестели, а на губах заиграла счастливая улыбка. Оттилия подбежала к нему, и он крепко ее обнял. Не знаю, заметили ли что-нибудь остальные, а мне теперь было очевидно, что эти двое до сих пор друг к другу неровно дышат.
Подошедший дворецкий сообщил, что ужин будет подан через полчаса. Кейн извинился и выразил желание привести себя в приличный вид, чтобы за ужином быть похожим «на человека, а не на запыленного зомби». Оттилия увела его показывать комнату, а мы с ребятами остались внизу.
Через полчаса нас и впрямь позвали к столу. Вечер выдался очень теплым. Несмотря на то что к тому моменту уже стемнело, мы с Оттилией даже не стали накидывать шали. Стол накрыли на открытой террасе, где горели светильники, разгонявшие вечерний мрак, а я поставила вокруг защитное поле, не пропускавшее комаров. Родственников Оттилии в поместье сейчас не было, и мы ужинали всемером. За едой в основном обсуждали то, что происходило с нами в течение года, но не касались никаких серьезных тем, рассказывали веселые истории, случившиеся за это время. Потом, когда чувство голода сменилось приятной сытостью, мы расслабленно продолжали сидеть вокруг стола, потягивая белое эльфийское вино. Подобного умиротворения я не испытывала давно. Наконец-то я рядом с друзьями, с самыми близкими мне людьми, которых мне так не хватало!
Да, проблем у нас навалом, и самая серьезная из них — это воскресший Арлион Этари, у которого могут быть какие угодно планы. Остается еще Раннулф, у него есть зуб на нашу компанию, да и поездка в Селендрию тоже может оказаться непредсказуемой, поскольку я не представляю, что от меня нужно Натаниэлю Каэйри. Вдобавок я еще не решила, стоит ли рассказывать кому-то о том, что я видела в своих снах — я имею в виду Арлиона и Исабелу. И еще не надо забывать про Адриана Вереантерского. Он может оказаться для меня хуже темноэльфийского архимага, Раннулфа и Танатоса, вместе взятых, да и чувства, которые я испытываю к нему, не могут привести ни к чему хорошему. На мне до сих пор висит долг богине смерти, которая никак не давала о себе знать и о чьих планах остается только догадываться.
 
Но пока есть мы семеро, теплый летний вечер, стрекотание цикад в траве, запах цветов, доносящийся из сада. Замок, освещенный огнями, бокал вина в руке, первые звезды, зажегшиеся на небе, тихий неторопливый разговор. Шелестящая на ветру листва деревьев, удивительное спокойствие и гармония с целым миром.
Все хорошо. Ради всего этого я и буду сражаться дальше.
  
Анастасия Сычёва
 
ПОД УГРОЗОЙ УНИЧТОЖЕНИЯ МИРА
 
Моей маме — самому благодарному читателю
  
ПРОЛОГ
 
Над Бэллимором собиралась гроза.
Тяжелые мрачные тучи нависли над городом, закрыв солнце и постепенно поглощая голубое небо. Порывы ветра, сменившего дневную жару, раскачивали деревья, сдувая с них листву, развевали плащи и подолы редких прохожих, спешивших укрыться до того, как разразится буря. Уличные торговцы торопливо прятали свой товар. Где-то вдалеке время от времени сверкали первые молнии, и пока еще осторожно погромыхивал гром.
Придворный маг Виктор направлялся в королевские покои. Пройдя длинную анфиладу залов на втором этаже, где слуги-вампиры расторопно закрывали окна, через которые во дворец врывался прохладный воздух и раскачивал портьеры, он дошел до королевского крыла. Настроение у высшего вампира было поганым: мало того, что неделю назад стало известно о возвращении в мир живых самого кровожадного архимага в истории, так еще и архивампир Адриан Вереантерский пребывал последние несколько дней в настолько отвратительном расположении духа, что никто из министров, советников и придворных не рисковал к нему приближаться. Самое непонятное заключалось в том, что Виктор был абсолютно уверен — причина плохого настроения правителя вовсе не в новости о воскрешении Арлиона Этари. Нет, неделю назад, когда Адриан сообщил о случившемся своим приближенным — архимагу Виктору, советнику Оттавио фон Некеру, командующему армией Вереантера Дориану Раньери и еще нескольким высшим вампирам — он был относительно спокоен, да и переговоры с Валенсией прошли благополучно. Зато сразу после возвращения из Диона в архивампира словно демон вселился, так что все обитатели дворца старались держаться от него подальше — никому не хотелось разделить участь графа Эртано, которого Магнус Вереантерский испепелил лишь за то, что тот не вовремя попался ему на глаза, — и одновременно гадали, что же вызвало такую ярость их правителя, известного своей невозмутимостью и уравновешенностью.
Помедлив несколько секунд перед дверью королевского кабинета — перспектива быть испепеленным не прельщала Виктора совершенно, — придворный маг постучался и, дождавшись разрешения, вошел. Архивампир сидел за письменным столом и задумчиво созерцал какой-то исписанный лист бумаги перед собой. Помимо него там лежала еще какая-то тряпка, что было необычно — насколько помнил Виктор, архивампир всегда отличался аккуратностью и, кроме бумаг, на столе ничего не держал.
— Адриан, король Селендрии и его придворный маг на связи. Хотят обсудить ситуацию с Арлионом и Раннулфом, — сразу перешел Виктор к делу, однако в его голосе слышалась настороженность.
Король медленно оторвался от письма и, кажется, только сейчас обнаружил себя посреди знакомой роскошной обстановки. Окно было приоткрыто, гардины покачивались и с улицы отчетливо доносились шум дождя и грозовая свежесть воздуха. Из-за непогоды в комнате царили сумерки, словно уже наступил вечер.