"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Поверить не могу, что говорю эти слова. Цена вещей всегда интересовала меня в последнюю очередь.
Но Грейсона мои слова нисколько не смутили, и он невозмутимо сел в кресло у камина. Я осталась стоять.
— Во-первых, — задумчиво сказал он, глядя куда-то поверх меня, — гарнитур был частью подарка. Возвращать его не надо. А во-вторых, ты же не думаешь, что за этот наряд я отдал последнее, что у меня было?
От изумления у меня даже дар речи пропал на какое-то время.
— Тогда сразу категорическое «нет», — выдавила я, когда голос ко мне вернулся. — Даже если предположить, что вам необходимо, чтобы на этот прием ваша спутница обязательно надела рубины, и от их покупки вы не обеднели, я не могу оставить их себе.
— Почему нет?
— Потому что все в мире имеет свою цену. — Можно подумать, он сам этого не знает! — А я не хочу быть никому ничем обязанной. И быть содержанкой не хочу.
Грейсон рассмеялся, и в какой-то момент я вдруг перестала видеть в нем своего наставника, а обнаружила перед собой уверенного в себе мужчину, которому было что-то от меня нужно. От этой мысли мне разом стало неуютно, и настороженность взяла верх над всеми остальными чувствами.
— Так вот в чем дело, — сквозь смех протянул он. — Что ж, могу тебя заверить, что не собираюсь ни к чему тебя принуждать. И уж точно ты ничего мне не должна. Но я все же надеюсь, что ты оставишь мой подарок себе.
Его слова прозвучали как-то странно, словно он вкладывал в них какой-то дополнительный смысл, но я не поняла, что конкретно Грейсон имел в виду. А любых словесных игр после дворцовой жизни мне хватило на всю оставшуюся жизнь.
— Я верну вам их завтра, — твердо и подчеркнуто официально сказала я, закрываясь спасительной броней. — Сразу после вечера. Обещаю их не потерять.
Несколько секунд Грейсон пристально всматривался в мое лицо. Его взгляд мне не понравился — он был слишком прямой, слишком… обжигающий. Но затем мастер откинулся на спинку кресла и нейтрально отозвался:
— Как пожелаешь. Завтра я зайду за тобой часов в шесть.
Очутившись в коридоре, я коснулась холодными руками пылающего лица. Меня не отпускала мысль, что я чего-то не понимаю в происходящем.
Глава 7
Первая половина следующего дня прошла как в тумане. Утреннее занятие с Грейсоном прошло как обычно, мы не возвращались к вчерашнему разговору, хотя ощущение недосказанности сохранялось. На тренировке после завтрака наша группа метала кинжалы в движущиеся мишени. Все действия я выполняла чисто машинально и, что удивительно, достаточно успешно. Одногруппники, воодушевленные приближающимся отдыхом, чувствовали себя слишком расслабленно, и Эру, который вел сегодняшнее занятие, пришлось назначить несколько штрафных отработок самым невнимательным.
Я же обдумывала новую проблему. Оттилия вчера упомянула о том, что на этом вечере у градоначальника бывают аристократы из разных стран, в том числе и из Валенсии. Конечно, маловероятно, что там встретится кто-то из знакомых, — все-таки Дион находился достаточно далеко, но рисковать мне не хотелось. Была одна трудность — я не могла использовать магию для маскировки, поскольку боялась разоблачения, а никаких косметических средств у меня не было. В итоге пришлось признать, что без посторонней помощи мне не обойтись, и после обеда я поймала на выходе из столовой Оттилию:
— Ты не могла бы мне помочь?
Мысль о том, что я прошу о помощи вампиршу, я затолкала подальше. Если она и удивилась, то никак этого не показала.
— А что тебе нужно?
Пятнадцать минут спустя мы вместе вошли в мою комнату. Оттилия сгрузила на кровать какие-то пузырьки и баночки, а затем бросила любопытствующий взгляд на коробку у окна. Я молча вытащила платье и показала вампирше. Та одобрительно хмыкнула, и я отправилась в ванную переодеваться. Наряд пришелся практически впору, и я слегка покраснела при мысли, что Грейсон покупал его на глазок, а значит, пристально рассматривал меня со всех сторон и прикидывал размер груди. Платье надевалось на нижнюю юбку, делавшую его пышным, но, насколько я поняла, не подразумевало нижнего белья выше пояса. Помянув про себя и демонов, и Грейсона, я сняла нижнюю рубашку. На спинке была шнуровка, и верхняя часть плотно облегала тело, оставляя плечи открытыми, однако грудь была целиком закрыта. Впервые в жизни надела нечто подобное, в Дионе такое могла позволить себе только мачеха, поскольку она была взрослой замужней дамой. Девушкам полагалось носить что-то поскромнее и уж точно с закрытыми плечами. Но платье оказалось довольно удобным, за прошедшие месяцы я научилась самостоятельно затягивать шнуровку на спине, без услуг горничных. Несмотря на вырез и отсутствие ворота, пока я ходила, у меня не было желания каждую секунду проверять, не видна ли грудь. Выходя из ванной, я пыталась приспособиться к непривычному фасону, но остановилась, когда увидела, что Оттилия сидит на моей кровати и рассматривает подаренные Грейсоном драгоценности. Заметив меня, вампирша подняла голову и требовательно спросила, помахав в воздухе заколкой:
— И после этого ты будешь утверждать, что между тобой и Грейсоном ничего нет?
Как и я, Оттилия ни на йоту не усомнилась в том, что это настоящие рубины. Я закатила глаза, подошла к коробке и достала из нее мешок с обувью.
— Конечно нет. Я вчера приходила к нему и пообещала вернуть после приема.
Надевая правую туфлю, обратила внимание на неожиданное молчание и повернулась к Оттилии. Вампирша смотрела на меня, вздернув одну бровь, а затем осведомилась:
— И как Грейсон отреагировал на твое заявление?
— Да никак, — пожала плечами я и стала натягивать левую. — Смотрел только странно, словно впервые увидел, и все… А что?
При воспоминании о вчерашнем взгляде мастера мне снова стало жарко. И выглядел он вчера непривычно — в одной свободной рубахе с незастегнутым воротом, открывающим полоску загорелой кожи, нехарактерной для темных эльфов. От странных, каких-то томных мыслей меня отвлекло покашливание вампирши, которая смотрела на меня с трудно передаваемым выражением лица.
— Эржебета, скажи мне, ты откуда такая дикая вообще взялась?
Значит, вчера я была права, когда подумала, что чего-то недопонимаю. Может, хоть Оттилия сможет меня просветить?
Увидев выжидательное выражение моего лица, она только вздохнула.
— Ну ты даешь… Драгоценности в подарок означают интерес и приглашение к… более тесному знакомству. Дама имеет право выбрать, принимать их или нет. Если принимает — это означает, что она согласна на близкие отношения.
— Ничего себе, — выдавила я, отдернув руку от ожерелья, к которому уже потянулась. — Получается, когда я вчера явилась к мастеру и объявила, что не приму их, я…
— Ты отвергла Грейсона по полной программе, — хмыкнула Оттилия, а потом внезапно добавила: — Зря, пожалуй. Он мужчина такой… Многие женщины им интересуются.
Я дернулась и вскочила на ноги.
— Я их не надену!
— Зря, — спокойно и уверенно заявила вампирша, и я с недоверием повернулась к ней. — Ты уже сказала мастеру все, что думаешь по этому поводу, и он тебя понял. Но украшения нужны тебе на этот прием, а потом просто отдашь их Грейсону, и все. Хотя я бы на твоем месте еще подумала. Грейсон Рианор в любовниках — это не абы кто.
Ее невозмутимость и столь рациональный подход к делу показались мне в данной ситуации неуместными, и я осведомилась:
— В Вереантере тоже распространен подобный способ ухаживания?
С Оттилии разом слетело благодушное настроение, и она одним движением оказалась на ногах.
— Не сравнивай нас с темными эльфами! — Ее голос больше напоминал шипение недовольной кошки, и я запоздало вспомнила о взаимной неприязни эльфов и вампиров. — Не путай предложение стать любовницей с ухаживанием за дамой! У нас все совсем по-другому!
Ах вот в чем дело… Похоже, несмотря на дворцовую жизнь, полную интриг, о некоторых тонкостях подобных отношений я все же не знала. Да и с чего я вообще взяла, что Грейсон ухаживает за мной? Все, что он сделал, — это осмотрел меня с головы до ног и, похоже, решил, что не прочь со мной переспать пару раз. Это понятно, и, как я уже успела убедиться, здесь царили достаточно свободные нравы, а к любовным связям относились спокойно. Странно, что Грейсона заинтересовала именно я. Ладно бы на моем месте была Надя или Фредерика, или вообще леди Алина — они все красавицы, а я-то почему?