"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Все тут уже давно по парам, но правда еще есть и в том, что женщин выжило у зотэрианцев значительно больше, чем мужчин. Так что, надежда на то, что Виза сейчас одна, хоть и призрачная, но всё-таки есть!
И уже в самом конце этого полного событиями дня у меня с Виком и Мором состоялся судьбоносный разговор, который сжег все мосты, и теперь у меня только одна дорога — вперед, к вершинам.
Произошло это, когда мы с Мором после тяжелых занятий, сидя на лавочке, отдыхали в вестибюле под раскидистой кроной дерева. Вдруг силовое поле, перекрывающее проход в секцию Стаат, пошло волнами, и через него к нам вышел сам Вик собственной персоной.
— Приветствую! — коротко поздоровался он, после чего внимательно посмотрел на Мора, затем на меня.
— Зор, — обратился он ко мне, — за то долгое время, что я помогал Крону управлять нашим славным родом, у меня развилась одна очень полезная способность — видеть в своих родичах то, что другим недоступно.
Он перевел взгляд на мою грудь, и уголки его рта обозначили вымученную улыбку.
— Поэтому мне интересно знать, и я, как временный глава рода, имею на это право — какую изученную программу ты скрываешь от нас?
Я растерянно посмотрел на Мора. Дело в том, что я попросил Киру не обозначать значком на груди изученную мною редкую базу знаний для управленцев. Так поступить мы решили вместе с Мором.
А теперь что получается? Вику всё прекрасно видно, и наша тайна раскрыта?
Я встал с лавочки и прямо посмотрел в глаза главе нашего рода.
— Такова была воля Крона, я лишь покорно исполняю ее!
Мор в свою очередь тоже поднял руку и, не вставая с места, тихо произнес:
— Сказанное Зором подтверждаю я. И знаний базу эту Крон ему передал, дабы изучил он ее и повел клан и расу всю к процветанию и возрождению общему!
Лицо Вика, по мере того как Мор говорил, постепенно менялось, принимая выражение крайнего недоумения и недовольства. Сощурив свои выразительные миндалевидные глаза, он вперился в меня изучающим взглядом, как будто увидел меня только что и в первый раз.
Медленно роняя слова, он негромко попросил:
— Не понял, поясни мне…
Он собирался что-то сказать еще, но тут Мор привлек его внимание.
— Просмотри послание это, оно оставлено для нас вождем нашим Кроном.
В руках у Мора блеснул тот самый кристалл из усыпальницы Крона, что так тактично отобрали у меня в свое время Атами, а затем передали ему. Он прямо посмотрел на Вика и, раскрыв ладонь, протянул его главе.
— Раньше разговора этого смысла передавать тебе носитель не было! Изучи сам и, не советуясь ни с кем. Прими решение свое сердцем.
Вик взял кристалл из рук Мора, пристально посмотрел на него и, не говоря больше ни слова, направился в сторону силовых врат, обратно к себе в секцию.
Мой наставник посмотрел ему вслед и тихо сказал:
— Вик мудр и правильное решение примет, не сомневаюсь в этом я.
Вот так и прошел сегодняшний день, и я даже не знаю, что теперь принесет мне завтрашний. Как говорится — дороги назад нет, и утро вечера мудренее!
С этими мыслями я перевернулся набок и почти мгновенно заснул.
Хоэст у деда 
Сегодня у деда назначен Хоэст или по-простому — процедура омоложения. Это волнующее событие было значимым не только для меня с отцом, но и для всего нашего рода в целом. Все Зоты проходили Хоэст раз в триста лет, но не больше четырех раз за всю свою длинную жизнь. После последнего омоложения у зотэрианцев начинался период Хаммахи, который мог длиться и триста, и четыреста лет — всё зависело от уровня бриала и количества Хро в крови. А если Зот к тому же еще и Кхирон, то этот Хаммахи мог растянуться, вообще, на неопределенный срок — всё зависело от кхиронического ранга. Проще говоря — чем выше ранг, тем дольше Зот живет.
Отцу, кстати, точно такой же процедуры ждать еще как минимум лет двести, если не больше — с бриалом процесс старения замедлялся существенно.
С утра дед был явно взволнован. За завтраком он ничего не ел и не пил, только всё время с нетерпением посматривал на Вика, который добровольно вызвался к нему в наставники и взял его под свою опеку.
 
Тот, кстати, после вчерашнего нашего разговора вел себя в отношении меня так же ровно, как и раньше, как будто короткого объяснения между нами и не было вовсе. Хотя нет, был один момент, который говорил мне о том, что эта ночь прошла для нашего главы не совсем обычно. Один единственный взгляд, которым он меня одарил при нашем взаимном утреннем приветствии, давал основания полагать, что информация с кристалла Крона всё-таки дошла до своего адресата.
Интересно, что за информация была на том кристалле?
Странно! В своем послании из усыпальницы Крон просил меня передать его лично Мору, а не Вику — ну да ладно, не мое это дело! Сейчас было крайне важно само отношение Вика ко мне, после всего сказанного вчера и просмотра кристалла. Наш временный глава рода был мне крайне симпатичен, и очень не хотелось, чтобы в самый ответственный момент он оказался по другую сторону баррикад. Но то, как он вчера дал волю своим эмоциям, после услышанного от меня и Мора — эти несвойственные ему жесты, мимика, тон — всё говорило о том, что он был крайне недоволен тем, что по прибытии остальных Кинхов в Ковчег предстоит какая-то возня за власть в нашем клане.
Я его понимал, мне самому не очень хотелось всего этого шума, но для себя уже всё решил! У Крона с Мором был тщательно продуманный план на этот счет, а я, как ни крути, основная его часть, и не мне рушить предначертанное!
Я посмотрел на отца, деда и улыбнулся.
«По крайней мере, — подумал я, — два гарантированных голоса у меня уже есть!»
Час спустя 
Как и любое значимое событие в своей жизни, процедуру омоложения Зоты также не обошли стороной, и у этого, на мой взгляд, чисто медицинского действа была своя, особая церемония.
В любви к ритуалам зотэрианцы напоминали мне чем-то нашу средневековую феодальную Японию. Там тоже самураи без особого выпендрёжа чашку чая выпить не могли: обязательный чайный столик, чашки нефритовые, душистые палочки курились на столике и так далее... То же самое я наблюдал и у Зотов.
Для тех редких счастливчиков из других рас, которым посчастливилось пройти процедуру Хоэст у зотэрианцев, было свое исключение. Там всё было крайне незатейливо и просто — залез в лечебную капсулу под присмотром оператора, вылез через какое-то время из нее весьма обновленным, и дело с концом.
А вот для себя, любимых, у Зотов всё было не так!
Торжественные речи, парадные одежды, четкая последовательность действий, строго ограниченное регламентом количество приглашенных и многое, многое другое! Любят Зоты церемонии и ритуалы… этого у них не отнять!
Сегодня на праздничное действо в Ситхутаре Ковчега собралось совсем немного народу. Церемонию Хоэст Вик начал со своей вступительной речи. Слушая краем уха, как он увлеченно рассказывал всем присутствующим о прожитых годах моего прадеда на этой планете, о том, как он самоотверженно следовал заветам Крона, и как много он сделал для будущего возрождения расы, я украдкой посматривал на находившихся сейчас здесь зотэрианцев. Для себя отметил — лица у всех в этот момент были серьезные и возвышенные, никаких ухмылок и скучающих взглядов.
Возле Вика, по правую от него руку, стоял временный глава клана Кинхов — Сан ин Маати, слева — я с отцом, перед нами Илея и Пий, а также один из старейших зотэрианцев, присутствующих на данный момент в нашем Ковчеге — Лот ин Эрма. Такое внимание к моему прадеду с его стороны, конечно же, мне льстило и импонировало. Тем более что этот древний зотэрианец давно уже находился в состоянии Хаммахи, а это значит — лимит своих омолаживающих процедур старый Кхирон уже давно исчерпал.
Я совсем недавно узнал, что когда церемонию Хоэст посещает такой почтенный зотэрианец, то это было крайне почетным для любого рода.
Я украдкой глянул на Лота — интересно, сколько же ему лет на самом деле? Ведь Кхироны такого ранга живут бесконечно долго и, как правило, уходят из жизни исключительно по своему желанию. Нет, так визуально не определить! Наверное, не меньше двух тысяч, а то, может быть, даже и больше! Старый Кхирон как-то почувствовал внимание к своей персоне и, слегка повернув ко мне голову, чуть кивнул. Я тут же ответил ему чуть более низким поклоном, проявляя тем самым свое чувство такта и глубокого уважения.