"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
«Может, я и вправду сумасшедший?» — угрюмо подумал Максим.
Даша всячески пыталась его отвлечь от мрачных мыслей и всё время говорила, показывая то налево, то направо небольшой совковой лопатой.
— Вот в той избе у нас метеорологическое оборудование! А вон там у нас ледник. Мы у ненцев туши оленей на керосин сменяли, теперь всю зиму с мясом будем. Пойдем туда, там наветренная сторона — снег почище. Нужно к ужину воду готовить. Я буду тебе в ведро набирать, а ты на кухню в бочку носи. Максим, ну не хмурься так, а то у меня кошки от одного твоего вида на душе скребут. Всё будет хорошо. Смотри, а вот та тропинка называется «аллея Буцефала»!
— Почему? — Максим взглянул, куда указывала Даша. Вся тропа, будто шкура леопарда, была в жёлтых пятнах, и он не удержался от улыбки. — Понятно.
Он обернулся к избе, откуда они только что вышли, и увидел, что все обитатели станции высыпали на крыльцо и наблюдают за ними. Неожиданно от толпы отделились Тимофей Иванович и Феликс и пошли к нему.
— Подожди! — остановил он Дашу. — Кажется, мне что-то хотят сказать. Может, что-то насчёт меня с Большой земли прислали?
Максим ждал приближающегося начальника станции. Внезапно ему в голову пришла неожиданная, но такая лежащая на поверхности мысль, что он не сдержался и меланхолично заметил:
— А что насчет меня могут прислать? Скажут, что я сбежавший Горбун, и как вердикт прикажут вам меня расстрелять. А значит, Даша, ненадёжный из меня помощник, даже снега не успею наносить.
Тимофей Иванович подошёл и, хитро улыбнувшись, произнёс:
— Решил, значит, помочь? Дашка любит побольше народа в помощники на кухню привлечь, чтобы самой ничего не делать. Я вот тут на тебя, Максим, глядел, и пришла мне в голову одна забавная мысль. Смутил ты, конечно, всех нас своим рассказом. Всякие мысли в голову лезут. И вот я подумал — а вдруг?! Чего только в жизни не бывает? И как следствие, возник у меня один вопрос. Если на миг представить, что всё, что ты рассказал — правда, то ты должен знать на него ответ. Ещё перед войной нашли мы с Иваном Дмитриевичем Папаниным в Арктике очень важные для страны месторождения. Но оказалось, что на их разработку нужны огромные средства, и в правительстве решили отложить их добычу до окончания войны. Знает об этом очень ограниченный круг людей. Но это сейчас! А в будущем, я не верю, чтобы о нашем открытии не знал каждый школьник. Это несметные богатства, и, наверняка, их будут разрабатывать не одно десятилетие. Так, может, скажешь — что мы нашли?
Максим усмехнулся. Конечно, он знал ответ на этот вопрос. Ни секунды не раздумывая, он уверенно ответил:
— Нефть!
— Нефть? — переспросил удивлённо Тимофей Иванович. — Почему нефть?
— Да потому что из-за арктической нефти все будто с ума сойдут. С Арктикой произойдёт то, что как обычно у нас бывает: то никому не нужна была, то сразу всем! А всему причиной — нефть. Норвежское, Баренцево, Карское моря сплошь будут утыканы буровыми вышками. На эту нефть будут претендовать Америка, Канада, Дания, Норвегия. Да мало ли ещё кто! Финляндия и вовсе заявит, что богатства российского сектора Арктики являются «достоянием мирового сообщества»! Я хорошо об этом знаю, потому что не раз принимал участие в походах на обеспечение охраны наших боевых кораблей, выходивших для демонстрации силы и российского флага в так называемой «серой» зоне.
— Ишь ты! — Тимофей Иванович озадаченно оглянулся на Феликса. — А почему в «серой»-то?
— Да потому что с границами полная путаница. Мы считаем ту, которую определили ещё в двадцать шестом году, а норвежцы требуют рассмотрения границ по морскому праву, то есть по принципу средней линии от Новой Земли, Земли Франца-Иосифа и архипелага Шпицберген. Так и получилась «серая» зона. И мы, и они считаем её своей. А там — у кого бицепсы покрепче будут!
— Интересно… Ну и у кого крепче?
— У нас, конечно! Хотя до войны дело ещё не доходило. Но если что, то уж будьте уверены!
— Да… чудеса.
Тимофей Иванович запустил пальцы в бороду и наморщил лоб в глубоком раздумье, затем обернулся к стоявшим на крыльце полярникам и крикнул:
— Миша! Молчит Большая земля?
— Молчит, Тимофей Иванович!
— Миша! Ты включи на прогрев передатчик, а мы с Максимом сейчас подойдём!
— Правда?! — на радостях Максим отбросил ведро и, бросившись к дому, уже на бегу выкрикнул: — Спасибо, Тимофей Иванович! Я знал, что вы мне поверите!
Феликс задумчиво посмотрел ему вслед и сказал:
— Иваныч, а я никогда не слышал, что ты нефть нашёл!
— С Папаниным мы, Феликс, на юге Новой Земли нашли огромные залежи меди. Но ты же видишь, что он не врёт. Так врать человек не может. Здесь что-то не так. Да и бес с ней, с этой медью! А вдруг из-за нас и вправду хорошие люди погибнут?
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
ЗАКАТ WUNDERLAND
Егор Сорокин отирался возле командира в центральном посту. Расположившись на диванчике, он листал судовой журнал. Удивительно было наблюдать за хронологией событий по скупым и отрывочным данным, датированным различными годами. Вначале твёрдой рукой Долгова значились числа, представленные маем две тысячи одиннадцатого. Далее, в период неразберихи и сомнений, даты вообще отсутствовали. А через пару листов, сначала несмело, ограничиваясь только числом и месяцем, события наконец обрели и год. Цифры «Одна тысяча девятьсот сорок два», — старпом коверкал до неузнаваемости, будто рука у него дрожала от несуразности этого факта и пыталась вывести совсем другую, правильную дату. Оставшись за старпома, Егор цифру «сорок два» писал чётко и всегда её вдавливал шариком ручки. Он смирился с такой постановкой вопроса и уверенно вывел: 13 сентября, затем подумал и скривился. — Брр! Ещё и пятница! Ладно. «Время 15.45, боевая готовность — два, подняты радиоантенны, ожидаем сообщения от Долгова».
«Дмитрий Новгородский» завис на перископной глубине, выставив над водой штыри антенн и вслушиваясь в ожидании в эфир. Моряки на центральном посту, тихо переговариваясь, травили байки про сползающие с севера в Баренцево море айсберги. Кто-то высказал предположение, что ледяные горы могут достигать до трёхсот метров в глубину. Автора предположения тут же подняли на смех: в Баренцевом море глубина не больше двухсот, и то местами!
— Накаркаете, — недовольно проворчал Егор.
Неожиданно с гидропоста прозвучал доклад о многочисленных шумах боевых кораблей, приближающихся с юга.
— Возможно, вышли навстречу конвою, — предположил Дмитрий Николаевич.
Но пеленги не изменялись, дистанция сокращалась, и командир занервничал.
— Командир, такое ощущение, что они по нашу душу, — предположил штурман.
— С чего бы это? Егор, не вгоняй народ в смуту.
— А самолёт намедни помнишь?
Дмитрий Николаевич задумался. Корабли на экране обстановки развернулись фронтом в строй поиска, и от греха подальше он кивнул стоявшему на рулях боцману:
— Давай на безопасную.
Безопасной глубиной погружения для их типа лодки в Баренцевом море было пятьдесят метров. Нырнув, «Дмитрий Новгородский» завис, ожидая, когда корабли пройдут и можно будет опять подвсплыть и выставить антенну.
Цели на экране приближались, и неожиданно, сначала тихо, затем всё громче послышались посылки асдиков. Один из кораблей прошёл точно над ними, и с гидропоста несмело, будто гидроакустическая вахта не поверила собственным ушам, прозвучал неуверенный доклад:
— Кажется, бомбы.
Командир со штурманом переглянулись. В тот же миг над головой ухнула, слившаяся в один, серия взрывов. Егор свалился с дивана и, не выпуская из рук вахтенный журнал, вместе с вылетевшим из своего гнезда графином с водой залетел под пульт управления рулями. Палуба из-под ног резко нырнула вниз. Лодка с дифферентом на нос пошла на глубину. Дмитрий Николаевич с трудом дотянулся до микрофона межотсечной связи:
— Ход восемь узлов! Разворот вправо на девяносто! В отсеках осмотреться!