"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

От такого поворота Долгов опешил.
— Вот так номер! За что же ты так со мной, Александр Иванович? Я тебе по-дружески на ухо шепнул, а ты меня хочешь подставить? Меня и так начальство не жалует за то, что я с моряками дружбу вожу, а теперь вообще под суд отдадут. Операция ведь секретная. А если ты с нами полетишь, так какие тут секреты? Не ожидал от тебя…
Старпом сделал обиженное лицо. Начальник разведки, поняв абсурдность своего предложения, хлопнул Долгова по плечу.
— Не обижайся, Арнольд Филиппыч, будет тебе самолёт. Я ведь всё понимаю. Твоё начальство хочет к приезду Берии что-нибудь приготовить погорячее. Нужен показатель работы. Понимаю. У меня та же заморочка. Готовимся к приезду Кузнецова. Наш Командующий будет обещать к годовщине революции выбить немцев с Севера. Теперь вот думаем, как это сделать. Ты на меня не обижайся. Конечно, я тебе с самолётом помогу, но если чего найдёшь, ты мне шепнёшь по дружбе?
— Конечно, шепну, — успокаиваясь, произнёс Долгов. — Гидросамолёт нужен завтра на рассвете…
Максим смотрел, как шептались Долгов с начальником разведки, рядом, хмуро на него поглядывая, стоял Велло. В руках эстонец играючи вертел тот самый карабин, из которого он застрелил Дрожина. От его взгляда у Максима по затылку поползли мурашки. Взгляд был тяжёлый, изучающий, пронизывающий насквозь. Казалось, старшина только и ждёт от Максима предлога, чтобы со спокойной совестью его пристрелить. Раз уж не получилось тогда у ручья, то сейчас он точно не промахнётся. Чтобы как-то разрядить повисшее напряжение, Максим улыбнулся до ушей и спросил:
— Ты давно из Эстонии? Я был в Таллине, красивейший город.
Велло не ответил, но взглянул на Максима так, что тот физически почувствовал, как от этого взгляда сдавило грудь. Он с усилием сглотнул застрявший в горле ком и, заметив под чёлкой старшины треугольный шрам, снова попытался завоевать расположение эстонца участливо спросил:
— Это тебя на фронте ранило?
На этот раз Велло снизошёл до ответа. Поправив чёлку так, чтобы шрам не бросался в глаза, он недовольно буркнул:
— Осколок.
«Разговор не клеится, — подумал Максим. — Может, эстонцы все такие подозрительные и неразговорчивые?»
Он сконфуженно шагнул в сторону, но тут же почувствовал, как, сжав в руках карабин, напрягся старшина. Максим поспешно вернулся назад.
Когда Долгов освободился и, довольный результатом беседы с Александром Ивановичем, подошёл к ним, Максим наконец смог расслабиться. Старпом взглянул на эстонца и решительно сказал:
— Назад мы тоже пойдём пешком. Езжай к вокзалу и жди нас там.
Велло подозрительно взглянул на Максима, затем хотел возразить, но передумал и, развернувшись, молча пошёл к машине.
— Ну всё, Макс! Я договорился, — Долгов, не скрывая радости, потащил Максима вдоль причалов. — Сегодня ночью отстучим на лодку, чтобы ждали в районе Поноя. А утром перелетим на самолёте, и нас высадят на побережье. Если всё пройдёт удачно, то меньше, чем через сутки мы будем у своих.
— Здорово! — произнёс восхищённо Максим. — Толик, ты столько раз меня спасаешь.
— Не скромничай. Без тебя я тоже — ноль. Два месяца просидел, а ничего не придумал.
Долгов оглянулся на уже почти разгруженный грузовик и, решив, что теперь-то уж точно можно уйти, дёрнул за собой Максима, и они пошли обратной дорогой от крейсера мимо белого госпитального судна с красными крестами. Свесившись через леера, с судна за ними наблюдали два медика в белых халатах. Встретившись взглядом с Долговым, они приветливо помахали ему и крикнули:
— Русс окей! Ви а фрэндс!
— Чего он сказал? — шепнул старпом.
— Не знаю.
— И вам не хворать! — крикнул в ответ Долгов.
Вдруг Максим застыл и встревоженно прислушался.
— Ты чего? — дёрнул его за рукав старпом.
— Тихо! Ты слышишь?
— Музыка? Да, где-то играет.
— Но какая музыка! Толик, тише! Откуда это?
Долгов деловито взглянул вдоль борта и ткнул на раскрытый иллюминатор.
— Кажется, оттуда! А в чём дело?
Максим не на шутку разволновался.
 
— Ты что, не понял? Да не может в это время играть такая музыка! Это же, как говорил Артём, музыка настоящих мужчин. Это металл!
— Что? — Долгов удивлённо посмотрел на Максима, затем на иллюминатор. — Артём? Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что знаю, о чём говорю. Он меня этим металлом когда-то замучил. Толик, это музыка нашего времени! Сейчас она не может звучать! Её ещё нет! Если только…
— Пошли! — Долгов решительно перепрыгнул через протянувшиеся с судна кабеля и двинулся к трапу. — Проверим.
— А нас пустят?
— Пошли, пошли! Пусть только попробуют не пустить.
Обогнав Максима, Долгов остановился перед моряком, дежурившим у трапа. Матрос в белой английской шапочке протестующе вытянул руку и, ломая русские слова, нервно выкрикнул:
— Ноу, ноу! Сюда нельзя!
— Не тот случай! Откуда музыка?! — не обращая внимания на протест, рявкнул ему в лицо Долгов. — Отведи в каюту, где играет музыка!
— Это международное судно Красного Креста! — попытался упорствовать матрос. — Вы не иметь права! Я должен доложить свой капитан!
— Некогда нам ждать твой капитан! Ты что, ослеп? Не видишь, что я из НКВД? Или тебе показать ксиву от Меркулова?
Долгов красноречиво полез в кобуру, намереваясь продемонстрировать дарственную надпись, но матрос, по-своему истолковав этот жест, побледнел и торопливо зачастил:
— Ес, ес, ес!
Повернувшись, он спешно взбежал по трапу на палубу судна и уже оттуда махнул рукой.
— Идёмте! Я показать каюта!
— Вот так-то лучше, — довольно произнёс Долгов. Так и не успев продемонстрировать дарственный тэтэшник, он погладил кобуру и подмигнул Максиму. — Ну, идём, посмотрим, что там за меломан.
По трапу они нырнули внутрь судна и пошли по широкому коридору, отделанному шпоном красного дерева. На стенах висели портреты знаменитых медиков. В разных головных уборах, но все как один с бородками и в очках. Между портретами в специальных противоштормовых креплениях красовались цветы в горшках. Мягкий белый свет лился из потолка и стен, освещая резные перила.
— Роскошно, — не сдержался Максим.
— Такое нечасто увидишь, — поддакнул Долгов.
Матрос провёл их мимо нескольких закрытых дверей и остановился у последней каюты в проходе. Дальше трап вновь выводил на верхнюю палубу. Он кивнул на дверь и поднял руку, чтобы постучать, но Долгов отодвинул его в сторону. Заставляя вздрагивать дверь, бухал ударник. Ему в ритм жёстко вторила гитара. Долгов переглянулся с Максимом и, решительно нажав на ручку, толкнул дверь.
— А по морде! — донеслось из полутёмной каюты. — Или тебя стучаться не учили?!
На застеленной койке, положив на стол ноги, в дорогом расшитом халате лежал Артём. Даже не взглянув в сторону двери, он поднял вверх сжатый кулак.
— В штаны мне краба… Док? — прошептал поражённый Долгов. Затем набрав полную грудь, перекрикивая рёв музыки, истошно заорал: — Док! Максим, это же доктор!
— Тёма, — не веря своим глазам, всхлипнул Максим.
Голова оторвалась от подушки и уставилась на дверь. Артём осторожно встал и убрал звук. Подойдя вплотную к Долгову и Максиму внимательно посмотрел им в лица и недоверчиво спросил:
— Парни, вы мои глюки?
Долгов от души стукнул его кулаком в грудь. Затем сгрёб Максима, втолкнул в каюту и грохнул дверью перед носом изумлённого матроса.
— Свободен! — беззлобно бросил он ему через плечо.
Наконец до Артёма дошло, что перед ним не призраки, а самые, что ни на есть настоящие старпом и его друг — Максим Зайцев. Он распахнул руки и, обхватив обоих, выкрикнул неожиданно задрожавшим голосом:
— Блин! А я уже подумал — крыша едет! Откуда?!
— Артёмка…
Максим недоверчиво потрогал друга за локоть, и его издёрганная нервная система не выдержала: предательски задрожали губы. Долгов оглядел дорогую обстановку каюты, восхищённо присвистнул и спросил: