"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Я так рад, что ты передумала! — искренне обрадовался доктор.
— Кто-то же должен помочь тебе завести катер.
— Да, да! Одному мне никак не справиться. Вместе мы — сила! — не умолкал Артем.
Но не удержался и с улыбкой подумал: «свыклась она с болезнью»! Конечно! Рассказывай кому-нибудь другому. С этим свыкнуться невозможно. Жить хотят даже самые безнадежные фаталисты. Хотелось поиграть у меня на нервах? Ну что же, все равно победил я. Удивительно другое: что я-то в ней нашел?
Катер стоял на том же месте, где они с Вилли оставили его, вернувшись из морского вояжа. Габи уверенно перепрыгнула через борт и начала возиться с управлением. Артем опасливо озирался, но вокруг царила тишина. Наконец двигатель выплюнул облако дыма и басисто заурчал. Девушка, как заправский моряк, сбросила с борта удерживающий канат. Катер отошел от причала. Пройдя почти вплотную с ржавым бортом стоявшего на якоре транспорта, Габи направила катер на погашенные маяки. Артем с опаской посмотрел на проплывшие вблизи темные иллюминаторы.
— Ты бы поосторожней. А то заметят.
— Отцовский катер знают все! Никто не посмеет остановить нас. Да и темно еще.
Они проплывали мимо затопленных, разбитых, и брошенных кораблей. Их немыслимые нагромождения во мраке превращались в жутких монстров. Артем поежился.
«У тебя слишком богатое воображение, доктор, — подумал он, всматриваясь в темноту. — А вот это очень похоже на рубку „Дмитрия Новгородского“, если бы увидел где-то в море, то точно бы поверил». Артем посмотрел на стрелки светящихся часов на приборной доске. Половина третьего. Скоро начнет светать. Надо торопиться.
— А мы можем быстрее?
— Успеем, — не оборачиваясь, ответила Габи.
Все ее внимание было приковано к приближающимся маякам. Наконец они проплыли с обеих сторон мрачными столбами и исчезли за спиной.
— Куда плыть?
— А мы где? — перегнувшись через борт, спросил Артем.
— В море.
— Смешно.
Он по-ленински вытянул руку в сторону открытого моря и уверенно сказал:
— Туда!
— И это все?! — лицо Габи вытянулось. — Ты хоть смотрел, каким курсом вы плыли?
Но увидев растерянное лицо доктора, она с надеждой спросила:
— Может, звезды видел? Ты Полярную звезду знаешь? Или координаты запомнил?
— Это ты сейчас с кем разговаривала? — попытался отшутиться Артем. Но, увидев мрачное лицо Габи, начал оправдываться: — Не было звезд. Солнце садилось. Вилли что-то говорил про секстант, но я не запомнил.
— Да… Так куда нам плыть? Где садилось солнце?
Артем покрутил головой и не очень уверенно показал вперед:
— Там.
— Что ж ты за моряк такой, если в море как слепой котенок.
— А это уж кто на что учился! — вспылил Артем.
— Я на матроса не училась, но что такое курс, знаю.
— У тебя наследственное. Говорю, плыви прямо, а там разберемся.
Габи пожала плечами и двинула вперед ручку газа двигателя. Катер поднял волну и побежал в скрывающую горизонт темноту.
— Мы примерно час плыли! — пытался хоть как-то помочь Артем, но тут же с сомнением добавил: — Или больше? Не помню.
Габи, ничего не говоря, улыбнулась и, взглянув на указатель, запомнила курс, которым они отошли в море. Низкие облака постепенно светлели, в разрывах показалась утренняя звезда, и позади забрезжили первые признаки рассвета. Предоставив Габи управлять катером и чувствуя, что разговор не получается, Артем втиснулся в тесную каюту и пошарил по столу и темным полкам. Рука наткнулась на термос. Он еще был теплый. Вспомнился Вилли. Всего несколько часов назад адъютант предлагал ему кофе. Всего несколько часов, а столько событий и перевернувшийся вверх ногами мир.
«Жаль его, — подумал Артем. — Хороший был парень, несмотря на то, что немец. Мы вполне могли бы стать друзьями».
Отвинтив крышку-чашку, он плеснул из термоса. В нос ударил запах жженого ячменя. Скривившись, Артем выглянул в раскрытую дверь и протянул кофе.
— Будешь? А настоящего кофе нет? Я привык к настоящему.
Габи удивленно взглянула на него и спросила:
— В России растет настоящий кофе?
 
— Не растет. Но там он есть.
«Господи, что я несу! — вдруг сообразил Артем. — Какой сейчас в России кофе? Я все время забываю, где я нахожусь!»
Затем ему пришло в голову, что уже полгода, как длится блокада его родного Санкт-Петербурга.
— Габи, а ты знаешь о блокаде Ленинграда?
— Где это?
— У меня в России. Я видел фотографии — это ужас. Изможденные дети, люди, превратившиеся в тени. Крыса на обед была деликатесом. А сделали это твои соотечественники. Ты съела бы сейчас крысу?
— Ты объявишь мне войну за то, что я немка? — оборвала его Габи.
— Нет. Это я так, к слову.
От безделья и запаха ячменя Артема потянуло на столь любимые на русских кухнях разговоры о глобальной политике, войнах и катаклизмах.
— Ваш фашизм — это тупиковая ветвь развития. Он долго не продержится. Впрочем, наш коммунизм тоже. И то, и другое разделяет людей, делают врагами. Но в одном ты права: мы сейчас по одну сторону баррикады.
— А что потом? Ты мне припомнишь Ленинград?
— Какой же ты тяжелый человек! Давай лучше я, наконец, займусь твоим лечением. Подставляй вену.
Показалось солнце, и стало гораздо теплее. Артем сбросил куртку, затем не выдержал и снял майку.
— Мы в море уже три часа. Где же твоя лодка?
— Не знаю. Вилли бросал в воду гранаты. Говорил — так нас услышат.
— Логично, но у нас нет гранат.
— Тогда давай будем вдвоем смотреть на воду. В прошлый раз я первым заметил перископ.
— Ты меня поражаешь, — вздохнула Габи. — С кем только я связалась?
Артем промолчал и с удвоенным вниманием принялся рыться в сумке. Бодро резавший волны катер вдруг затих и, пробежав еще немного, остановился. Габи прошла в корму и отвинтила крышку бака. Опустив вниз длинный щуп, она произнесла:
— Бак пуст. Что дальше?
Солнце начинало припекать голову, и, прямо пропорционально его подъему, мозги Артема ворочались все ленивей и ленивей.
— Давай ждать. Скоро нас заметят и спасут.
— Ты думаешь, можно вот так легко найти в море катер? И с чего ты взял, что твоя лодка где-то здесь, а не ушла куда-нибудь еще?
— Они ждут меня!
— Да… — вздохнула Габи. — Попробуй с тобой поживи еще. А впрочем, какая разница: чуть позже или чуть раньше.
— Да что ты все заладила одно и то же! — встрепенулся Артем. — Вилли говорил, с моей лодкой связывались по рации.
— Ты знаешь частоту, на которой дежурит ваш радист? — удивилась Габи.
— Наш радист? Да у нас их целая боевая часть! Ты даже не представляешь, какое это огромное стадо с отвисшими ушами! Не может быть, чтобы они не прослушивали все частоты! Хотя — знаешь… Я припоминаю! Вилли говорил, что моя лодка связывалась с вами в диапазоне работы вашего порта!
Артем гордо взглянул на Габи. Не такой уж он безнадежный дилетант в море. Но Габи грустно покачала головой.
— Я не знаю частоту нашей базы. Она меняется каждый месяц.
И вдруг Артема осенило. Он приник к приборной панели и погладил стеклянный глаз рации.
— Ты здесь ничего не крутила?
— Нет.
— Когда мы возвращались, Вилли говорил по рации с дежурным по рейду, каким-то Мартином! Сейчас здесь стоит эта же частота! Как включается эта шарманка?
Дождавшись, когда Габи оживит рацию, Артем двумя руками схватил микрофон и, путая русские и немецкие слова, произнес:
— «Дмитрий Новгородский», это я, доктор! Ответьте! Товарищ командир, это я, Артем! Вы где? Мы ждем вас где-то в море. Там, где встречались в прошлый раз.
С надеждой глядя на молчащий динамик, Артем повторил еще раз. Почему-то он был уверен, что рация в ответ немедленно взорвется радостными возгласами командира связистов Вовы Кошкина. Но из динамика по-прежнему доносился только шорох помех. Он позвал еще несколько раз, затем перешел на крик.
— Брось, — положила руку ему на плечо Габи. — Тебя не слышат. Только аккумулятор разрядишь зря. Да и далеко мы уже от того района. Здесь течение. Оно уносит катер в Бискайский залив.