"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Артем, обрадовавшись, что застал соседа в каюте, поспешил похвастаться:
— Макс, глянь, я на днях мобилу отхватил. Супер! Шестнадцать гигов памяти.
Он с гордостью протянул Максиму телефон с большим зеленым экраном. Тот сразу проявил живой интерес. Его всегда интересовало все то, что позволяло внутри себя бегать электрическим токам, имело блоки питания или хотя бы болтающиеся из коробки провода.
— Я на него всю свою музыку закачал. Хочешь послушать?
И, не дожидаясь согласия, Артем воткнул ему в уши наушники.
— Сейчас, сейчас! Я тебе мой любимый «Сквилер» поставлю. Слушай! Вот сейчас вступит ударник. Это сам Майк Тирана!
Максим, стоически выдержав целую минуту, снял наушники и с задумчивым видом сказал:
— Я всегда удивлялся, как у тебя от этого рева башню не сносит? Может, вам как докторам в уши перепонки из титана вставляют?
— Дай сюда, умник.
Артем обиженно отобрал наушники.
— Много ты понимаешь в металле! Пытаюсь-пытаюсь тебя приобщить к прекрасному, а ты — как дерево.
Артем боготворил тяжелую музыку. Он ставил ее впереди даже самых симпатичных девушек. Но, на беду, из сотни человек экипажа у него не было ни одного единомышленника. И это его очень огорчало. Надеялся перетащить на свою сторону Максима, но пока безрезультатно.
Рухнув на койку, Артем задумался: что бы еще сказать обидного в ухмыляющуюся напротив физиономию.
Вообще, выпускники Военно-Морского института радиоэлектроники как особая прослойка флотских офицеров вызывали у него по меньшей мере удивление. Птенцы именуемой в народе Поповки, эти люди были не от мира сего. Артем не сомневался: набрось им на пальцы провода, и с них можно будет снимать напряжение. И отбор при поступлении там совсем не такой, как в другие военные институты. А выглядит это примерно так: заходит абитуриент на экзамены, а ему сразу с порога — а ну-ка, выверни карманы! Есть паяльник, или хотя бы банка с канифолью — проходи, ты наш! Нет? Шагай дальше, ты чужой в царстве микросхем и диодов. Но Максим выделялся даже среди этого стада любителей погонять по проводам электроны. Окончив институт с красным дипломом, он получил право выбора распределения места службы. Мог бы остаться в Питере, где-нибудь в ведомственном НИИ. Максим удивил всех. Сначала выбрал Северный флот, а затем подводную лодку.
«Тут одно из двух, — размышлял над этим вопросом Артем. — Или перед нами золотое дарование, на которое все должны молиться. Или законченный идиот, с которым и в каюте находиться опасно».
Поворочавшись на койке, Артем уже хотел дать отдых своему истрепанному за последние дни организму, как вдруг в дверь поскребли, и появился начпрод Миша Хомин. Невысокий, кругленький, с вечно потным носом, Миша всегда светился, как начищенная бляха молодого матроса. Казалось, что своей жизнерадостностью он способен разогнать даже хмурые дождевые тучи. В руках он держал несколько литровых пачек сока.
— Привет, мужики! Угощайтесь! Гы-гы!
Артем гостю обрадовался. Во-первых, сок был очень кстати для поправки здоровья. А во-вторых, поддерживать отношения с начальником продовольственной службы всегда важно, потому что тогда тебе никакая автономка не страшна. Мишу Артем уважал. Начпрод лицо материально-ответственное, а потому вполне материальное. Это не бесплотный дух какого-нибудь трюмного или механика, неизвестно чем способного быть полезным. Начпрод, он и в Африке начпрод. Но и доктор — это не кочерыжка обглоданная! А потому уважение было взаимным.
— Тема, мне бы продезинфицироваться, — оглядывая полки в поисках нужного сосуда, сказал Миша.
Артем с достоинством открыл ящик с красным крестом и достал градуированную бутылку, закупоренную резиновой пробкой. Когда-то на ней была надпись — яд! Но затем страшное слово заретушировали маркером, и появилось другое — «Бальзам для души». На столе появился пластиковый стакан, тоже с делениями. Артем плеснул по цифру «сто», затем критически посмотрел на выпирающий Мишин живот и, провернув в уме сложное вычисление необходимых промилле на единицу веса, добавил еще двадцать миллиграмм.
— Разбавить?
— Не порть.
— Фу-у-у…
Артему в нос ударил запах спирта, и он скривился, будто от надкушенного лимона, почувствовав, как на руках встали дыбом волосы. Если случалось перестараться с приемом алкоголя, то он с неделю не мог на него даже смотреть.
— Аромат! — возразил Миша, взяв в руку стаканчик, и оценивающее посмотрел на свет. — Ну, будем, мужики! Гы-гы!
И залпом влил в себя содержимое. Затем, выпучив глаза и хватая воздух ртом подобно выброшенной на сушу камбале, он вырвал из рук Артема пачку сока и присосался к ней, проливая на рубашку. Отдышавшись и смахнув навернувшиеся слезы, Миша погрузил руки в карман и выудил три банки консервированной красной рыбы.
«Мише что-то надо», — мелькнула догадка у Артема.
— Я видел, ты вчера неплохо погулял?
— Видел? — насторожился Артем.
— Да. Я вчера прогуливался со своей среди наших трех сосен, а ты мне из окна размахивал флагом.
— Морским? — пытаясь хоть что-то припомнить, спросил Артем.
— Не… каким-то черным.
Единственным черным флагом мог быть коврик у двери, его Артем вырезал из куска шинельного сукна. Главное предназначение коврика было — внести хоть каплю уюта в холостяцкую берлогу, где всего-то чего и было — рассохшийся шкаф, кровать без ножек и стройная гора музыкальной аппаратуры с колонками, способными не посрамить хороший концертный зал.
— А подруга твоя чего вытворяла! — восхищенно зацокал языком Миша.
— Она сначала была в простыню замотана, а когда ты начал флагом размахивать, она тоже принялась нам этой простынею из окна семафорить. Я чуть под лавку не упал. Моя меня еле утащила.
— И как она?
— Слушай, супер!
— Да? — удивленно поднял брови Артем.
«Может, зря я поторопился ее выставить, — подумал он. — Возможно, надо было аккуратно перевести в резерв». Но потом возникли сомнения — измученному семейной жизнью Мише и полковая лошадь будет — супер.
— Ну ладно, мужики, респект вам. Пойду я. Еще надо продукты на камбуз выдать, — сказал, но не сдвинулся с места Миша. Артем удивленно посмотрел, как он переминается у порога, и заметил:
— Ты знаешь, я ее с собой не прихватил.
— Тема, ты это… — Миша, наконец, решился: — Как вернемся, я свою с дочкой на юг отправлю к родителям, так ты чтоб меня по всем своим явкам протащил!
— Заметано.
Довольный Миша наконец ушел.
Начпрод — хорошая должность. И старший лейтенант Миша Хомин ее ценил. Поворовывал без фанатизма, с кем надо делился и был на хорошем счету у начальства. Но не хватало ему адреналина. Так, чтобы расслабиться на полную катушку. Так, чтобы утром похвастаться мужикам в курилке — ох, и погудели мы вчера! В какой канаве спал — не помню! Но вокруг него всегда была тишь и благодать, как в болоте. И, как мог, Миша пытался брыкаться.
Максим ушел, и Артем наконец-то добрался до подушки. Уснул он мгновенно. И снились ему вполне медицинские сны. Будто со скальпелем наголо он отбивается от наседающих мазохисток в коже, цепях и с кнутами толщиной в руку. А самая наглая среди них была Марина номер три. Ее он узнал, потому что она держала табличку с тройкой, как у девиц, обозначающих, какой начнется раунд в боксе. Непонятно было только, почему у нее усы, на голове эсэсовская фуражка, а на шее болтается «шмайсер».
Глава вторая
ПЕРЕЙТИ РУБИКОН
Подводные лодки не плавают, лодки ходят. Как и боевые корабли. Спросите военного моряка: куда он плавал, и вы рискуете нарваться на красочное объяснение насчет того, что плавает только то, что плещется в гальюне. Но ходят лодки своей хитрой походкой. Выйдет, скажем, атомоход на дежурство в Среднюю Атлантику. Но никогда не сделает это прямолинейно и понятно. Сначала нужно похитрить. Покинула лодка уютную базу на Кольском полуострове, и так, чтобы все ее видели, на глубине метров тридцать демонстративно следует куда-нибудь на северо-запад. Видят ее спутники, ведут корабли и авиация. Аналитики в натовских штабах просчитывают курс и ломают голову: за каким дьяволом она подалась туда, где кроме айсбергов и нет ничего? Но она вдруг меняет курс на строго западный и уходит на глубину уже метров сто пятьдесят. Следить труднее, но еще возможно. Рыщут корабли гидроакустического наблюдения, рассыпает по океану авиация противолодочные буи. А аналитики вновь ломают голову: что она потеряла у берегов Гренландии? А чтобы лучше поверили в легенду, могут послать в район лодки подыграть какой-нибудь гидрограф или эсминец. И сам собой напрашивается вывод — русские проводят какие-нибудь учения или проверяют взаимодействие работы подводной лодки и надводных кораблей. Да мало ли еще чего. Но дальше игры в поддавки кончаются. Потому что дальше лодка уходит на предельные четыреста метров и самым тихим ходом, взяв курс на юг, идет в район боевого дежурства.