"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– Аллагу акбар!!!
Мусульманский боевой клич сорвался с уст всадников перед самым столкновением, и тут же ему вторит дикий, звериный рев боли и ужаса, исторгнутый сотнями людей. На моих глазах хасс-гулямы на скаку ворвались в ряды греков – пусть их и загородили рабы, но конники-то возвышаются над пехотой – и буквально сразу разрубили фалангу ряда так до третьего. Похоже, мой приказ развернуться задним шеренгам они не исполнили… Бронированный клин врага замер на позиции алебардщиков, но через две-три минуты продолжил движение вперед, окончательно прорвав строй воев, прижатых к реке.
Это наш шанс.
– Отступаем! Под счет десятников отступаем! Развернуть копья к врагу! Менавлиты, на правое крыло!!! Лучники, отступить назад! Стрелять по готовности!!!
Сражаться пятясь мои скутаты худо-бедно умеют, этот навык мы тренировали. Над рядами воев раздается очередной гулкий выдох, и удар сотен копий по фронту опрокидывает особо ретивых гулямов, дав время лучшим бойцам отступить сквозь ряды товарищей. Менавлиты – самые опытные и искусные воины, они умеют сражаться в строю и вне строя, прекрасно владеют своими короткими копьями в ближнем бою, защищены лучше всех. Только они способны потеснить гулямов, напирающих с правого фланга и уже пытающихся обойти нас сзади.
Сзади, где остались только лучники…
Первый натиск врага они отразили слитным залпом в упор. Но сельджуки быстро сколотили «черепаху» и приблизились к пятящимся воям на удар копья – а после молниеносно ринулись в бой, навязав моим людям проигрышную для них ближнюю схватку. Лучники, через одного вооруженные лишь топорами да широкими ножами, натиска не выдержали. Они бросились бежать от гулямов в разные стороны, и последние тут же ударили в тыл шестой шеренге скутатов, состоящей из физически крепких новичков. Результат их схватки предугадать нетрудно. Только-только начавшая спасительное отступление фаланга, точнее, ее левая часть вновь сбилась с шага на правом крыле.
– Отступать, не ломая рядов! Отступать и не ломать рядов несмотря ни на что! Отходим к горной тропе!!!
Вот он момент, когда от меня как полководца уже ничего не зависит. Ибо если сейчас ничего не предпринять, пешцы сельджуков завершат наше окружение и окончательно застопорят движение назад, к спасительному подъему в горы. Сейчас их нужно отбросить, отбросить любой ценой, или ляжем здесь все!
– Добран, Дражко, готовы?!
Глаза братьев-ободритов яростно сверкнули, и воины согласно склонили головы, одновременно потянувшись к рукоятям мечей. К слову, мои ближники не просто личные телохранители, они еще и десятники отборных рубак-варягов, неотступно сопровождающих меня в походе. Всего два десятка – не так чтобы очень много. Но сейчас ход боя может переломить и столь малая сила – как соломинка хребет перегруженному поклажей верблюду. По крайней мере, я на это надеюсь.
– Тогда за мной!
Небольшой отряд северян, прижавшихся к самым скалам, бодро побежал вслед за мной – да и бежать тут совсем недалеко. Лучники живо расступаются перед нами, открывая дорогу на ходу сбивающимся в клин варягам.
– Святой Ола-а-а-ф!!!
Полурев-полуклич варанги стал последним, что услышали ближние к нам гулямы. Яростно и часто засверкавшие топоры и мечи обрушились на мусульман, не ожидавших столкнуться со столь свирепым противником. Всего за несколько мгновений камни окрасились кровью десятка павших рабов… Я же чуть отстал от телохранителей, не позволяя горячке боя увлечь себя раньше времени.
– Десятники, стройте лучников! Бейте по прорывающимся! Не дайте нас обойти!!!
Командиры стрелков зычно зарычали на воев, наводя среди них порядок. Между тем клин варягов, отбросив гулямов дружной атакой, распался, растянулся в тонкую цепочку воинов, пытающуюся на щитах удержать многочисленных врагов. Но вот слева один из северян пал, пораженный в голову узким копейным наконечником. В брешь между варягами и бойцами пятой шеренги фаланги, взявшимися за топоры, тут же прорвались трое гулямов.
– Бей!!!
Привычный боевой клич я проревел для самого себя, преградив путь сельджукам. Под стремительный и сильный удар копья заученно подставляю сердцевину щита, отводя наконечник в сторону, и рывком сближаюсь с гулямом, не позволяя ему вновь воспользоваться опасным на дистанции оружием. Загорелое лицо мусульманина исказилось в яростном оскале, он выпустил из пальцев древко, одновременно закрыв грудь и голову щитом. Чуть присев, ударом от себя я пробороздил острием нижнюю часть живота противника, светлая харалужная сталь с легкостью разрубила кольчужные кольца на три пальца ниже кромки щита.
Удар!
Скорее почувствовав, чем увидев летящую справа саблю, я ныряю под клинок подскочившего сбоку гуляма и, распрямившись, успеваю рубануть навстречу, под мышку правой руки. Сельджук вскрикнул от боли, невольно опустив щит, – и удар меча сверху развалил его шею до гортани.
Очередную атаку я едва успеваю принять на защиту, закрывшись чуть ли не в последний миг. Левую руку ощутимо тряхнуло от удара, и тут же сельджук с силой протаранил меня щитом в щит, отбросив назад. Но обманную подсечку я пропустил под стопой, вовремя подняв переднюю ногу, и рубанул по клинку противника. Харалуг буквально срезал верхнюю треть клинка, и прежде, чем опешивший раб успел среагировать, меч разрубил его правую голень. Покалеченный воин свалился на землю, отчаянно заверещав от боли…
Кажется, атака гулямов отброшена – врага, попытавшегося было напасть слева, свалила стрела, метко выпущенная с десяти шагов, а брешь между фалангой и варягами закрыли менавлиты, пробившиеся к месту схватки. Закованные в ламеллярные панцири поверх кольчуг, они умело орудуют копьями и клинками, принимая вражеские атаки на ростовые щиты. А их точные, выверенные месяцами бесконечных тренировок уколы каждый раз находят цель в рядах мусульман – и последние попятились, отступили от столь опасного врага.
– Шаг назад! Давай, отступаем!!!
Половина фаланги медленно отползает назад, пока наши соратники гибнут в плотно сжавшемся кольце сельджуков. Бронированные всадники Алп-Арслана отступили, окончательно сломав строй воинов, окруженных гулямами у реки. На мгновение сердце больно сжалось от острого чувства вины. Ведь это я привел их на смерть, бросил в самоубийственную атаку, а после в горячке боя решил пожертвовать ими, понимая, что окруженные, с разваленным строем вои не смогут отступить… Но как же мне хотелось дать приказ остановиться, а после вновь пойти вперед, на выручку своим людям! Прекрасно осознавая, что шансы спасти хоть малую их горстку ничтожны, а вероятность погубить остатки дружины куда как велики, я все же всерьез колебался – пока не увидел на гребне подъема легких стрелков, спешащих в нашу сторону.
– Поднять щиты! Стена щитов!!! Отступаем под команды десятников!!!
Нет, я сделал единственный возможный выбор, дарующий спасение хоть части воинов. Вот только в груди вдруг стало бесконечно пусто, а рот наполнился горечью. Кажется, и дорога отчего-то поплыла перед глазами, по щекам побежали капли горячей влаги…
Более двух часов мы пятились назад под непрекращающимся, хотя и не очень плотным обстрелом врага – по всей видимости, сельджуки подрастратили стрелы. Но зато теперь они приближались на двадцать – тридцать шагов и били очень метко, в щели, едва образовавшиеся между щитами, смыкающимися над головами воинов. И рать несла потери. Но вот наконец и подъем в горы – а судя по совсем уже редкой стрельбе степняков, боезапас они свой практически исчерпали.
– Лучники, изготовиться к бою! Вои, по моей команде опускаем щиты!
Выждав секунд двадцать для верности, я дико закричал:
– Щиты опустить! Стрелы!!!
В ответ мне раздались зычные команды десятников:
– Бе-э-эй!!!
«Черепаха» развалилась мгновенно. Прятавшиеся в глубине ее построения лучники дружно ударили по врагу, разом выкосив ближних к нам всадников, не ожидавших такого маневра.
– Бей!
Жидкий залп сельджуков обрушился на нас раньше, чем мои стрелки изготовились ко второму выстрелу, и потому поразил десятка два воев. Но ответный град стрел, прицельно выпущенных по скоплению всадников на дороге, выкосил их первые ряды – и турки подались назад, дико вереща. Сердце часто и радостно забилось в груди, пока я не разглядел за спинами отступающих рысью всадников многочисленные ряды пешцев-гулямов, прижавшихся к скалам.