"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Правда, мне показалось, что погибших не так и много – даже учитывая, что своих куманы наверняка похоронили. Появилась надежда, что Кабугшин с большей частью войска сумел вырваться из куманской ловушки и, может быть, именно сейчас поднимает всех способных сражаться в Таврии!
Но спустя пару часов мы увидели еще одно поле, усеянное телами убитых стрелами печенегов. И, судя по отсутствию ран от сабель и копий, обломков щитов и сломанных клинков, а также трупов лошадей, здесь имело место истребление сдавшихся в плен. И кажется, принявших смерть в бою было меньше…
В течение четвертого дня пути куманы предприняли аж две попытки ложных атак. Начиналось все как обычно – с дежурной перестрелки, в которой обе стороны, на мой взгляд, теряли одинаковое количество воинов. Правда, с каждым павшим баланс сил менялся далеко не в нашу пользу… Ближе к полудню половцы, как и днем ранее, бросились к разрывам между повозками с тыла и фронта – но, не доскакав с полсотни шагов, развернули лошадей, напоследок пустив в воздух тучу стрел.
Во второй половине дня куманы повторили этот маневр, вновь не доскакав до линии телег. И утром пятого дня также. Все понимали, что враг изматывает нас и одновременно с тем приучает к отсутствию действительной угрозы – мол, реальной атаки все равно не последует. И все же настоящий удар мы пропустили…
– Они не разворачивают коней! Не разворачивают!!!
Загудели тревожно бараньи и турьи рога, но в этот раз половецкие лучники сосредоточили стрельбу на лошадях, впряженных в развернутые задками телеги. Хотя дышла и отвернуты от врага, с близкого расстояния большинство стрел так или иначе достигли цели. Завернуть повозки печенеги, следующие в голове, просто не успели, и куманские наездники с лихим гиканьем проскочили в разрывы между ними, схлестнувшись в сечи с клобуками.
То же самое случилось и в тылу…
Схватка набирает обороты в считаные секунды – если позволим оттеснить себя вглубь лагеря, здесь нас и задавят, расстреляют, как римлян при Каннах! [154] Это понимаю я, это понимает князь, это понимают прочие командиры. Ростислав взревел, словно раненый медведь:
– Асхар, быстрее на помощь своим! Артар, отбрось половцев в голове!
Оба вождя, ведущие в бой равные силы, происходят из племен-соседей и к тому же обладают практически одинаковыми именами. Они лишь синхронно кивнули и поспешили к своим людям.
– Княже, а я?
Побратим смерил меня едва ли не враждебным взглядом:
– Ты подле меня. Если что, поведем дружину вместе.
Вот так, коротко, доступно и понятно…
Казалось, удар нашей тяжелой кавалерии решит судьбу схватки, как и в прошлый раз. Но не тут-то было! Вслед за легкими, быстрыми конниками куманы ввели в бой латных всадников. И рубка с отбросившими было лучников катафрактами пошла всерьез. В эти самые секунды решается судьба битвы – и самого похода.
Моя судьба и судьба Тмутаракани! Дикая ответственность – но иногда именно в экстремальной ситуации мою голову посещают стоящие идеи.
– Княже! Прикажи расцепить телеги на левом крыле, пусть сделают проход ближе к голове! Пройдем сквозь него и ударим половцев сбоку!
Ростислав, с детства воспитывавшийся как будущий полководец, понимает и принимает мою идею с ходу. Построив людей, он зычно отдает приказ – и вскоре печенеги открывают широкий, не менее пятидесяти метров, проход.
– Вперед!
Тысяча тяжелых всадников практически сразу переходит в галоп, на скаку перестраиваясь в колонну. В этот раз я не высовываюсь вперед, а держусь возле князя где-то в середине строя, приготовив булаву к бою. Тем не менее от количества выброшенного в кровь адреналина начинают дрожать руки, а на губах повисает полузвериный рык:
– А-а-а!!!
Удар разогнавшихся дружинников, словно вынырнувших из-за телег, опрокидывает половецких всадников, практически не успевших среагировать. Разве что ближние к нам воины развернули коней навстречу – но их тут же опрокинули копейным тараном. Над полем разнесся резкий древесный хруст и оглушительный рев тмутараканских витязей, в котором тонут вопли боли и страха врага:
 
– БЕ-Э-ЭЙ!!!
Практически не сбавив хода, наша колонна снесла куманов едва ли не у половины стоящих в голове повозок. Впереди нас степняки разворачивают лошадей, в панике удаляясь от ряда телег. Те же, кто уже прорвался за их линию, оказываются зажаты меж двух закованных в броню ратей. Я еще и в схватку не успел вступить, как мы переломили ход боя!
Но спустя всего несколько минут радость гаснет, сменившись беспокойством – панцирные всадники половцев, спасавшиеся едва ли не бегством, остановились метрах в ста пятидесяти и развернули лошадей. Сзади их встали многочисленные легкие лучники – и вот конная масса врага начинает движение, ускоряясь с каждой секундой.
Они хотят протаранить нас по всей длине колонны дружинников, уже завязших в схватке!
– Княже, нужно ударить навстречу!
Ростислав, уже заметивший опасность, лишь кивнул в ответ, после чего призывно затрубил в рог, посылая коня вперед. Ближние к врагу всадники стали оборачиваться и, заметив опасность, также развернули жеребцов, выстраивая линию. Еще один рев княжеского рога – и сотни четыре витязей Тмутаракани срываются с места в галоп, ведомые в бой их лидером. А подле него неотступно нахожусь и я – похоже, сейчас схватки мне точно не избежать!
Лис едва не летит вперед, сухая трава под его копытами сливается в глазах в единое желтое полотно. Продев темляк булавы на левое запястье, я выхватил из ножен верный харалужный клинок – им сейчас «трудиться» будет сподручнее!
Строй атакующих навстречу русских дружинников получился не слишком глубоким, и Ростислав оказывается уже во втором ряду скачущих всадников. Внутренне холодея, я наподдал жеребцу пятками по бокам, вырываясь вперед и загораживая собой побратима. До врага остаются считаные метры – а до сшибки лишь доли секунд…
Летящий навстречу половец также облачен в пластинчатую броню и также защищен шлемом с личиной. Брат-близнец, не иначе! Скорость его кажется дикой, а сверкающее на солнце копейное острие приближается неотвратимо, суля скорую, болезненную смерть. Я отвожу меч к щиту, подняв рукоять на уровень лица, – и одновременно натягиваю левый повод, посылая Лиса чуть в сторону.
Время перед сшибкой будто замедляется, а все звуки пропадают, словно здесь и сейчас есть только мы с куманом.
В следующий миг я с силой рублю по древку вражеского копья, сбивая смертоносный узкий наконечник в сторону. Мне едва хватило мужества дождаться, когда оно приблизится на расстояние удара и в то же время еще не дотянется до моего тела!
Скорость галопа наших скакунов такова, что половец уже не успевает свернуть в сторону и отклониться от атаки. Тем не менее латный всадник сумел закрыться щитом – но это не спасет его от удара по шее! Поравнявшись с куманом, я чуть привстал на стременах и рубанул со спины под шлем проскакавшего вперед врага. Кольчужная бармица не остановила харалуга, клинок с легкостью рассек и ее, и человеческую плоть, отделяя голову от тела.
– Бей!!!
Следующий противник пытается атаковать саблей справа. Вражескую сталь с привычным хрустом разрубает новгородский меч – и вновь секущий удар под основание шеи обрывает жизнь половца. Еще один куман схватился слева с кем-то из дружинников Ростислава. Он вряд ли даже успел заметить сверкнувшую на солнце полоску стали, пролетевшую выше щита и лишившую его верхней части черепа…
А еще через секунду меня сотряс тяжелейший удар копья, пришедшийся на дерево защиты чуть выше умбона. Древко сломалось, но разогнавшийся жеребец половца врезался в бок Лису, опрокинув нас обоих наземь. Каким-то чудом я успел вырвать правую ногу из стремени и упасть чуть в стороне от коня.
Верный скакун первым вскочил на ноги, дико и, как кажется, испуганно заржав. В любом случае Лис на несколько мгновений закрыл меня от противника, и я успел подняться на ноги, с трудом вдохнув после жесткого падения. Меч крепко сжат обеими руками – поднять щит времени уже нет, а булава и вовсе отлетела куда-то в сторону… Враг послал коня на меня, воздев над головой саблю, но с шагом вперед я жестко рублю переднюю ногу животного, отсекая ее у сустава. Покалеченная лошадь падает с диким визгом, всадник едва успевает выскочить из седла, но также оказывается на земле. Он еще успевает выпрямиться – но тут харалужный клинок буквально сносит его голову, разрубив незащищенную шею.