"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Устало опустившись на поваленное дерево, я с наслаждением снял с головы шлем, подставив запотевшее лицо потокам прохладного воздуха. Изрубленный щит – второй за схватку – и чекан, с которым я закончил бой, лежат в ногах. Сознание мутится, горло иссушено, а стеганку под кольчугой можно выжимать от пота. Рядом со мной уцелевшие бродники аккуратно положили тело павшего вождя, чье выражение лица в посмертии стало непривычно серьезным.
Странно, а ведь впереди все еще раздаются звуки боя, причем все ярче и отчетливее!
– Быстрее, разобрать засеку!
Ростислав, получив мое послание, переданное гонцом, рискнул и отправил по боковой дороге, теряющейся в лесу, тысячу печенегов. До того ее исследовал один из разъездов, и, хотя она была признана проходимой, войско продолжило движение по торному тракту. Но сегодня старый, заросший путь – как видно, связывал основной торговый маршрут с каким-то погибшим поселением, наверняка разоренным кочевниками, – позволил незаметно для половцев вывести тысячу всадников им в тыл. И в тот момент, когда основная масса куманского отряда схватилась с засадой, печенеги ударили из редколесья по обозу и в хвост застрявшей на дороге колонны. Правда, зажатый ими враг бился чрезвычайно яростно, можно даже сказать, мужественно, и, несмотря на численное превосходство противника, половцы практически опрокинули клобуков! Но тут в тыл им ударили сотни аланских катафрактов – и вскоре все было кончено.
Для полонян сегодня второе день рождение – еще бы, вначале никто из них не поверил, что их так просто отпускают, да еще позволяют забрать из обоза необходимые для выживания вещи и еду, сколько унесешь! Тем более что среди первых напавших на половцев они увидели печенегов, а позже аланов – но когда к обозу вышла княжеская дружина во главе с Ростиславом, да под роскошной хоругвью с ликом Спасителя, людей отпустило. Освобожденные женщины и подростки бросились к копытам наших коней – они хватаются за стремена, целуют сапоги и землю у самых ног, а над самим обозом повис многоголосый вой рыдающих от облегчения и горя людей…
А еще имя – повторяемое множеством уст имя тмутараканского князя Ростислава Владимировича, явившегося с сильной дружиной спасти родную русскую землю. Побратим невольно задрал подбородок, с наслаждением принимая людской восторг, а мне стало неловко от всего происходящего. После битвы внутри что-то перегорело, и сейчас я испытывал лишь усталость и желание отдохнуть.
Но как только я подъехал к князю с докладом и коротко посовещаться, к нам тут же пробилось восемь крепких мужчин, по всей видимости пленных ратников. Старший из них вышел вперед, поклонился в пояс и обратился к Ростиславу:
– Княже, Микулой меня кличут, я десятником был на Посульской линии, в Лукомле. В бою на бродах в плен попал! – горько воскликнул русич и продолжил спокойнее: – Так вот знай, княже: и я, и все полоняне век будем помнить, кто нас от ворога спас и от полона поганого отбил! Позволь же отплатить тебе добром и упредить: рать князей Ярославичей, дядьев твоих, погибла на Альте. Нет больше дружин в Переяславле, Киеве и Чернигове, одно ополчение теперь по городам осталось!
Ростислав смертельно побледнел лицом и выпалил:
– Сила? Какая у половцев сила?
Микула глухо ответил:
– Тысяч четырнадцать после битвы с князьями оставалось, да вот вы сейчас под полторы приговорили.
Быстро сосчитав в уме число оставшихся у Шарукана куманов, я тихо застонал.
  
Глава 5
 
Сентябрь 1068 г. от Рождества Христова
Переяславское княжество
– Нужно атаковать! У нас есть преимущество, две тысячи панцирных всадников сомнут легких лучников степняков!
Артар, как предводитель ясов, приглашен на срочный военный совет, собранный после новостей полонян и допроса пленных, в точности подтвердивших слова Микулы. Аланский рыцарь, разгоряченный первой успешной битвой, страстно настаивает на решительном сражении. Однако Каталим решительно опровергает слова яса:
 
– Опасно! У них по два воина на одного нашего, половцы разобьют нас! Нет, нужно уйти в степь, призвать отца моего и ударить вместе с ним! Тогда превосходство куманов в числе воинов будет не столь значительным, и мы точно возьмем верх!
Князь, выслушав обоих предводителей наших союзников, обратился ко мне:
– Ну, а ты что скажешь, воевода?
Взгляды присутствующих в шатре скрестились на мне. Артар смотрит все с той же страстью в глазах, всем видом показывая, как он хочет, чтобы я его поддержал. Каталим же с недоверием и легким презрением, словно уже знает, что я приму сторону алана и поведу всех на самоубийственную битву. А Асхар… Вожак касогов имеет вид отстраненный и равнодушный. Хоть он и пытается скрыть свои чувства, но все здесь находящиеся понимают – для касога эта война чужая и, будь его воля, ноги его здесь не было бы.
– Каталим говорит по делу, у половцев двукратное превосходство. Даже более чем двукратное, учитывая сегодняшние потери! Кроме того, у Шарукана есть собственная тяжелая конница. И пусть многие пали в битве, после разгрома русских дружин хан однозначно облачил часть своих воинов в захваченные кольчуги и шеломы. Те, с кем мы столкнулись, по сути своей есть худшие его воины, годные лишь на то, чтобы доставить первый обоз с награбленным и полон в степь. Но тем не менее дрались они крепко, сам в бою ощутил!
Обведя всех присутствующих горящим взглядом, я продолжил:
– Но у меня есть другое предложение! Лесные дороги легко блокировать засеками, устраивать перед ними засады. Мы можем измотать половецкую рать бесчисленными мелкими атаками, нападениями на дозоры и отставшие обозы, истреблять занятых грабежом. И тормозить их чуть ли не через каждую версту засеками, обстреливать из луков, а как только дело дойдет до серьезной схватки – отступать! Пока половцы покинут княжество, мы на треть сократим их рать, а к тому времени придут печенеги Кабугшина, и тогда уже дадим равный бой. Но, поверьте, к тому моменту дух куманов ослабнет, и они будут чувствовать себя не победителями князей на Альте, а проклятыми чужой землей и обреченными на справедливую гибель!
Мои слова возымели действие – командиры тмутараканской рати явно повеселели, глаза их загорелись. Да, озвученное предложение пришлось всем по душе, даже Асхар сумел отринуть апатию и впервые коротко улыбнулся. Правда, получился у него скорее звериный оскал. Ну хоть что-то!
А вот Ростислав марку держит – пару раз согласно кивнул, но промолчал, склонив голову, словно обдумывая предложение. Минуту спустя князь заговорил – и, как оказалось, он действительно крепко обмозговал мои слова.
– Воевода Андрей говорит дело. Но сколько всего ратников потребуется для засад? Все войско? Или, быть может, несколько сотен, не ввязывающихся в ближний бой?
После секундного раздумья я ответил:
– Конечно, все войско не потребуется. Действительно, достаточно всего нескольких сотен…
Ростислав меня перебил:
– Вот так и поступим. Ты, Андрей, собери бродников, объясни задачу и назначь им командира из надежных людей, а я дам им полсотни воинов из собственной дружины. Пусть бьют половцев на дорогах и тормозят их движение на юг, мы же уйдем в степь.
Решение побратима меня несколько удивило:
– Но, княже, позволь мне их повести! И потом, стоит ли покидать границы княжества?
Голос Ростислава несколько похолодел – верный признак раздражения:
– Ты, воевода, нужен подле меня. А уйти в степь мы вынуждены – запас еды в нашем обозе на исходе, рассчитывали ведь на то, что в княжестве его восполним. То же, что отбили сегодня у куманов, уже большей частью раздали полонянам. Нет, пойдем вдоль Днепра, воды будет достаточно, может, сколько-то рыбы поймаем сетями на вечерних зорьках. А Кабугшин вместе с подкреплениями приведет половецкий скот. Тогда и дадим сражение, объединив силы! Согласен, воевода? Все согласны?!
Присутствующие в шатре принялись бурно выражать восхищение мудрым решением князя – и, стоит отметить, что вполне заслуженно.