"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Пройдя полукруглым двором, он вскоре беспрепятственно вошел в большую залу с куполом. Пол ее был устлан цветным мрамором, окаймляющим большую круглую плиту из порфира. Драгоценным, пурпурным камнем, усеянным сверху былыми крапинками, были также облицованы и стены залы, а вверху их расположились большие мозаичные полотна. Они изображали жизнь своего создателя, Юстиниана, в том числе сцены вандальской и итальянской войн, триумф Велисария, представляющего побежденных варварских владык базилевсу… Но вошедший в Порфирную залу уделил мозаикам лишь крошечное мгновение – его пламенный, торжествующий и в то же время счастливый взор был устремлен к женщине, замершей в окружении немногочисленной свиты. Последние, к слову сказать, представляли самые знаменитые в империи фамилии и все поголовно принадлежали к военно-патриотической партии. Среди них в нетерпении замерла и Анна Далассина, так много сделавшая ради воплощения в жизнь этих мгновений. Подле нее стоял десятилетний сын – Алексей Комнин, самый молодой из присутствующих.
Но мужчину волновала другая женщина – и он все никак не мог оторвать от нее взгляда. Сейчас, облаченная в царственный пурпур, украшенная самыми изысканными драгоценностями, сделанными талантливейшими греческими ювелирами, – сейчас она блистала. Впрочем, императрице и положено блистать. Но в это же мгновение он вспоминал ее другой – стыдливо краснеющей, нагой, обжигающе горячей… Он вспоминал затуманившийся взгляд бесконечно прекрасных и выразительных глаз, устремленный на него. Он вспоминал дурманящий аромат ее длинных, шелковистых, иссиня-черных волос, разметавшихся по полной молочной груди и мраморно-белым плечам. Вспоминал, как он зарывался в них, прижав к себе хрупкое тело красавицы-императрицы… Вспоминал ее волнующе-глубокие стоны, которые женщина пыталась сдерживать, но которые вырывались при каждом его прикосновении…
Императрица, Евдокия Макремволитисса, с неменьшей страстью смотрела на вошедшего мужчину. Уже немолодая – сорок лет, – родившая нелюбимому первому мужу шестерых детей, она давно не верила, что способна на столь сильные чувства. Ее обвенчали с императором Константином, который был старше ее на пятнадцать лет, против воли – впрочем, вернее сказать, что она просто его не любила, а вот брак по расчету родителей был обычным делом в среде ромейской знати. Тем более что супругом стал сам император! Интриган и скряга, нелюбимый народом и ненавидимый армией – но все же император… Господь послал ей здоровья для рождения многих детей, а еще красоту, которая хоть и увядала с годами, но все еще была способна притянуть мужской взгляд. Несмотря на шесть родов, василисса сохранила стройный стан и высокую грудь, а морщинки в уголках глаз и на шее были практически незаметны. В юности она поражала собеседников своей утонченностью и глубиной познаний, и шарм изысканной патрицианки сохранила на протяжении всей своей жизни. Но вот, после смерти супруга, когда казалось, что ее дальнейшая судьба – это лавирование между политическими партиями, способными как поддержать ее правление, так и свергнуть, при полном личном одиночестве, Господь вдруг послал его.
Подумать только, ведь первая их встреча произошла в допросном зале! Тогда стратиг фемы Сердика [145] был уличен в подготовке мятежа, целью которого было смещение семьи Дуки с трона. В частности, как Иоанна Дуки, брата покойного мужа и кесаря, сосредоточившего в своих руках реальную власть над империей, так и ее детей. С целью соблюсти необходимые формальности для процесса над мятежником на допрос пригласили вдовствующую императрицу – и, идя на него, Евдокия искренне желала скорого и жесткого суда врагу ее детей!
Но при первом же взгляде на могучего, статного, смелого и прямого, как стальной клинок, воина, настоящего патриота по духу и убеждениям, Евдокия замерла, словно пораженная молнией! А уж когда он поднял на нее свои темные, пронизывающие глаза, когда лицо его вдруг поменяло выражение с гневной обреченности на истинно мужское восхищение – она поняла, что пропала.
Императрица отчетливо осознавала, что ее покойный муж и его брат, стоящие во главе придворно-бюрократической партии и живущие лживыми восхвалениями да разоряющей народ роскошью, несут стране лишь бедствия. В душе она понимала, что во главе империи должен стоять мужчина с сильной рукой и добрым сердцем, строгий, но справедливый – и именно такой мужчина предстал перед ней в допросном зале. Стоило провести с ним лишь короткую беседу, чтобы понять, каков в действительности этот человек. Человек, наделенный одновременно и варварской мощью, и царскою статью…
Василисса начала действовать с необычайной энергией: Роман Диоген – бунтарь из Сердики – был освобожден и прощен, а вскоре и возведен в сан магистра и стратилата [146]. Получив же свободу, бунтарь вскоре нашел способ заявить о своих чувствах вскружившей ему голову императрице, с риском для жизни нанеся ей ночной визит. Эту ночь они оба запомнили на всю жизнь… Однако просто выйти замуж Евдокия не могла – перед смертью Константин Дука взял с нее письменное обещание никогда не заключать нового брака и передал его на хранение патриарху Иоанну Ксифилину.
Что же, Евдокия не славилась бы своим умом среди византийской знати, если бы на самом деле не была умна: под предлогом желания выйти замуж за брата патриарха, Варду Ксифилина, она сумела выманить документ у Иоанна. После чего уже ничто не мешало ей обрести счастье с возлюбленным, заодно подарив ему желанное место на троне…
И вот теперь они неспешно шагали навстречу друг другу через Порфирную залу, где византийские василиссы рожали детей и где принимали смерть византийские базилевсы. Они обволакивали друг друга истинно счастливыми, любящими взглядами, и мало кто мог не возрадоваться за возлюбленных в эти мгновения. Наконец Роман и Евдокия встретились ровно посередине залы, и стратилат припал на одно колено, коснувшись кончиком пальцев стройной ноги возлюбленной. Василисса почувствовала прикосновение, ее тут же бросило в жар, но, сдержав себя, она соответствующе моменту величественно улыбнулась… И возложила на голову возлюбленного инкрустированную драгоценными камнями стемму – корону византийских императоров.
В эти мгновения Восточная Римская империя вновь обрела сильного духом и телом базилевса-воина, твердо желающего сокрушить всех ее врагов.
Часть вторая
Степной пожар
Глава 1
Август 1068 г. от Рождества Христова
Посульская оборонительная линия
Птицы летели над границей Руси… Еще вчера они видели многочисленные вереницы всадников, сливавшихся в огромные колонны по всей степи, – и копыта тысяч коней поднимали в небо огромные облака пыли. Все родовые кочевья куманов, занявших днепровскую и донскую степи, собрались в единый кулак волей хана Шарукана – самого жестокого и беспощадного из половецких ханов. Он вел на Киев более тридцати пяти тысяч всадников.
Первыми врага встретили конные сторожи дозорных. Немногочисленные, но собранные из опытных бойцов, каждый из которых имел свой счет к степнякам, они не спешили погибать – но изо всех сил старались предупредить соратников о приближающейся напасти. По всей Посульской линии загорались сигнальные огни, летели гонцы в крепости, нахлестывая выбивающихся из сил коней. Не щадили они ни себя, ни лошадей в быстрой скачке – лишь бы успеть! Ведь за это платили жизнями оставшиеся воины сторож, смело атаковавшие навстречу легким половецким всадникам, пытавшимся перехватить гонцов. Они умело таранили врагов копьями, яростно рубили их саблями и мечами и, попав в окружение, гибли, успев прихватить с собой как минимум одного, а то и двух куманов.
Сторожи задорого продали свои жизни. И они успели поднять гарнизон оборонительной линии!
Много вложил в ее возведение на реке Суле князь Владимир Красное Солнышко, продолжил его дело и сын, Ярослав Мудрый. Валы, насыпанные на высоком берегу реки, укреплены поверху частоколом или надолбами и тянутся на многие версты. Редкие разрывы остались лишь на участках особо глухого леса, но здесь русы-северяне устроили непроходимые не только для конного, но даже для пешего засеки. Переправы и удобные броды защищены или порубежными крепостцами, или, в крайнем случае, надвратными башнями с регулярным гарнизоном. Крепка защита русская от степняков! Но велико и войско, вторгающееся на Русь…