"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Вот только если они на время и замерли, то византийцы, выстроив линию, продолжили ускоренно двигаться вперед – им в паруса как раз подул попутный ветер. Скрипя зубами от гнева, я приказал передать «желтый» Асхару. И что же – ободренные видом ретирующихся пиратских ладей, вперед вновь вырвались панфилы. Несмотря на очередной сигнал «атака», транслируемый касогам, более половины легких судов византийцев сумели завершить маневр и устремились к моим либурнам. В ответ я отдал приказ «атака» уже Олагаю… Хорошо хоть Ростислав, трезво оценивая свои силы, воздержался от попыток перехватить командование.
А дальше море запылало…
Сифоны дромонов выплюнули тугие струи огненной смеси в приблизившиеся к ним ладьи касогов. И одновременно в небо взвились первые снаряды катапульт, также начиненные «греческим огнем»! Причем пламенные росчерки прочертили его как с византийских кораблей, так и с нашей ударной эскадры. А всего лишь пару минут спустя в лица горцев Олагая ударил поток нетушимой химической смеси, придуманной злым гением грека Калинника… [142]
Мои корабли, повинуясь приказу, сосредоточили огонь на византийском флагмане, который я определил по раздающимся с него звукам труб. Уже после первого залпа катапульт дромон византийского наварха объяло жарким пламенем – и я был бы лжецом, если бы сказал, что не сожалею об участи греческого смельчака, сумевшего к тому же разрушить первоначальный план битвы.
Но уже через несколько секунд в борт нашего корабля врезались сразу несколько огненных снарядов, выпущенных контратаковавшими панфилами. Воя от дикой боли, заметались по палубе объятые пламенем гребцы, завопили от ужаса артиллеристы, к запасу снарядов которых потекла пылающая дорожка химической смеси… И прежде чем она достигла их, я с ревом врезался в опешившего Ростислава, вместе с ним перевалившись через борт и рухнув в море…
Побратим испуганно заметался в воде, тяжесть кольчуг неудержимо потянула вниз обоих – а ведь князь еще облачен в алый плащ, оплетший его сейчас, словно рыболовная сеть! С трудом я сумел ухватиться за фибулу на его плече и рвануть, разрывая ткань, получив при этом три, а то и четыре увесистые плюхи от бестолково молотящего руками Ростислава. Лишь освободив его от плаща, отчаянно работая при этом ногами, я за волосы вытащил его голову из воды, чтобы побратим сумел сделать короткий вдох. А после из последних сил поплыл к ближайшей либурне, по-прежнему таща князя за волосы и вновь пытаясь поднять над поверхностью его голову.
Яркая вспышка на мгновение ослепила – а после я заработал ногами еще активнее, уже из последних сил стараясь удержаться на воде. Объятый жарким пламенем флагманский панфил завораживает, но я с ужасом взираю на неотвратимо приближающуюся к нам струю жидкого огня, во все стороны растекающуюся по воде.
Мы бы погибли – безусловно, погибли бы. Сил сорвать с себя кольчугу не оставалось, а брони гарантированно утянули бы нас на дно. Мои ноги уже свело от напряжения, легкие загорелись огнем от нехватки воздуха, а удары сердца отчетливо слышались в ушах… Но тут сильные руки слева и справа подхватили нас, и вчетвером мы преодолели оставшиеся метры до ближней либурны. Оттуда уже прыгали в воду опытные пловцы, стремясь помочь нам спасти князя.
Почувствовав под собой качающуюся деревянную твердь, я поцеловал ее, мысленно благодаря Господа за спасение. Рядом на доски свалились Радей и Георгий, каким-то чудом успевшие сорвать с себя брони прежде, чем оказались в воде, – впрочем, по всей видимости, мне самому просто не хватило выдержки сделать это. Между тем Ростислава обильно вырвало морской водой…
Лишь полминуты спустя, оклемавшись, я приподнялся над бортом и с ужасом уставился на открывшуюся моим глазам картину. Десятки кораблей, целиком объятые пламенем, тонущие или еще держащиеся на воде, огромные огненные лужи, растекшиеся между ними, – и сотни утопающих, одновременно сгорающих заживо людей, отчаянно и бессмысленно пытающихся спастись под водой… Жуткий запах гари и обугленной плоти ударил в ноздри, и на несколько секунд я опешил, оглушенный, пораженный открывшимся перед глазами сверхъестественным зрелищем.
И лишь с ударом в воду очередного огненного снаряда я понял, что либурна неподвижно стоит рядом с обоими горящими панфилами и остается отличной мишенью для врага.
– Кормчий! Заворачивай! Право на борт, обходим врага по дуге! Горнист, играй сигнал: наварх на корабле! Всем кораблям – огибать византийские дромоны, обстреливать их из катапульт!
Над головой сбивчиво заревел противный, скрипучий сигнал, а кормчий, резко закричав что-то своим, начал спешно править либурной, выполняя мой приказ. Каким-то чудом нам удалось избежать точного попадания врага – видимо, потому, что византийские артиллеристы были вынуждены отвлечься на касогов, атакующих уцелевшие панфилы.
Я во все глаза смотрел на разворачивающуюся передо мной отчаянную схватку и не мог поверить в увиденное – касоги шли на абордаж, несмотря на стену огня, отделившую их ладьи от кораблей врага! Какую же решимость нужно иметь, чтобы при практически полном отсутствии шансов выжить идти вперед?! Ранее я был не слишком впечатлен боевыми качествами горцев и не верил в рассказы о том, что в бою они способны презреть смерть, в бешеной ярости атакуя врага даже со смертельными ранами, словно берсерки. Мой опыт сражений с ними подсказывал, что касоги действительно способны на жесткий первый натиск, особенно когда им кажется, что противник слабее – но не более того. Однако теперь воочию убедился, что был не прав – кормчие горцев упрямо вели корабли вперед, на сближение с панфилами, и ни один из них на моих глазах не повернул вспять, не уклонился от боя! Даже охваченные пламенем суда упрямо рвались к врагу, в последние мгновения своего существования сцепляясь бортами с противниками и поджигая их. Я видел, как бросающиеся в воду воины плывут к византийским кораблям и как умудрившиеся не потонуть в бронях и не сгореть в растекшемся «греческом огне» отчаянно взбирались по бортам панфилов, помогая себе ножами, вгрызаясь ими в дерево… Своей смертью они дарили нам драгоценные минуты жизни – и возможность взять верх в бою!
– Горнист! Сигнал – атака катапульт!!!
Экипажи дромонов, лишившись наварха (впрочем, он ведь мог спастись в море, как и мы) и занятые отражением атаки ладей Асхара, прекратили всякие попытки маневрирования и замерли на месте, поливая суда касогов «греческим огнем» и обстреливая их из катапульт. Тем самым они превратились в отличные мишени, и вскоре помимо двух уже горевших кораблей – всего двух! – весело занялись еще четверо. А девять уцелевших набравших ход либурн продолжили смертельный обстрел…
Я обратил внимание, что, хотя море вокруг византийского флота превратилось в огромную огненную лужу, сами греческие суда довольно долго не загорались. В крайнем случае занимались снасти, и только тогда огонь перекидывался на свернутые косые паруса, мачты, а после и на палубы. Лишь сейчас огонь, лизавший борта судов, начал всерьез им вредить – хотя при попаданиях наших снарядов дромоны вспыхивали в считаные мгновения!
Увы, я слишком поздно узнал, что византийцы для защиты от собственной химической смеси используют войлок или воловьи шкуры, пропитанные уксусом. Либурны-то Калинник ими покрыл, но оборудовать подобной защитой ладьи касогов у нас не было ни времени, ни, что более важно, средств. Зато ромеи использовали защиту по максимуму и, даже когда шкуры начинали гореть, просто срывали их с бортов, даря своим кораблям лишние минуты жизни. Однако теперь греческие моряки будут вынуждены прорываться – или принять смерть в собственном огне…
Мои либурны продолжили набирать ход, бешено обстреливая противника из катапульт. Загорелось еще три дромона при потере нами всего одного корабля. Однако начав движение первым, наш флагман чересчур сильно вырвался вперед – и сквозь узкий проход в бушующем пламени к либурне устремился византийский панфил!