"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

Со всех сторон теперь только и слышно было Ладо-ди-ди-Ладо! Все призывали бога Ладо, чтобы тот сделал этот брак счастливым.
Олег подошёл к своей будущей жене. Он посмотрел в её испуганные глаза и тут же понял, что он ей не люб. Девушка смотрела на него с неприязнью.
Олег понимал, что сейчас нельзя давать волю чувствам, и, наклонившись к Миловзоре, прошептал ей на ухо:
– Миловзора, мне тоже всё это не совсем по душе, но такова цена за жизни многих воинов. Наш союз – союз, который спас много жизней.
Девушка ничего не ответила, а Олег, повернувшись ко всем, взял её за руку.
– Ладо-ди-ди-Ладо!
Погода была хорошая, и поэтому пировали на улице. Всем, кроме жениха и невесты, было по-настоящему весело. Парни мерялись силой и бились на кулаках, а девушки водили хороводы. Со всех сторон слышались слова, призывающие бога Ладо.
Олег понимал, что этот союз необходим, так как если продолжать борьбу, то можно обескровить обе стороны. Сейчас, сидя за столом, он присматривался к кривичам. Те были могучими воинами, ещё более дикими, чем ладожане. Олег видел, как тот, кто изображал по дороге за невестой медведя, теперь мерялся своей медвежьей силой с одним из варягов.
Ингелот тоже смотрел на все эти славянские гуляния неодобрительно. Ингелот вообще хотел быть куда более жёстким с покорёнными племенами и никак не хотел понять, что цель Рюрика – стать с ними одним народом.
После пира Олег взял Миловзору на руки и понёс в сторону лагеря, чем вызвал у всех немалое удивление.
– Я построю здесь свой дом, – сказал Олег, – если я поселюсь в доме одного из вас, то остальные справедливо решат, что я выделяю его. Мы все один род – русичи, и я построю свой дом на том месте, где сейчас стоит мой лагерь.
Родислав, глядя вслед Олегу, неодобрительно покачал головой. Ничего, всё равно ты, варяг, не у себя дома. Ты нужен мне, а я тебе. Ещё позовёшь меня к себе. Или сам ко мне придёшь.
  
Глава 4
 
Старый боярин Гостомысл смотрел, как опадают листья на деревьях. Короткое лето закончилось, и наступила осень. С одной стороны, осень Гостомыслу нравилась, так как можно было смело сидеть весь день у очага и, потягивая мёд, рассказывать о том, как всё было раньше, в стародавние времена. Благо слушателей он находил себе с избытком.
С другой стороны, золотые листья напоминали о том, что тёплые деньки закончились и наступают дожди, а за ними морозы. Даже сейчас, когда ещё не хотелось верить в то, что осень придёт, и казалось, что лето будет вечным, солнышко уже не грело как раньше.
«Может, вот так и моя жизнь подходит к концу», – подумал боярин и подошёл к деревцу. Деревце, дубок, когда-то посадили Воислав и Борис в те дни, когда они только пришли сюда из Старого Города. Гостомысл усмехнулся, вспоминая это время. Кто знает, может, Воислав и прав, что не хочет, чтобы Новый Город был построен на месте старого. В конце концов, Гостомыслу уже всё равно в этом городе не жить, а умереть нет ли разницы где? В давние времена, как опять вспомнил Гостомысл, старики и вовсе отдавали свою жизнь в бою со зверями. «Интересно, – подумал старик, – а победил бы я сейчас волка голыми руками? Стая, понятное дело, разорвёт, а вот один волк?»
Надо возвращаться в Ладогу, а то скоро стемнеет, продолжал размышлять боярин. Гостомысл тяжело вздохнул, погладил дерево и пошёл к городу. Дубок такой маленький и даже не похож на настоящий могучий дуб, подумал Гостомысл, так и род наш новый ещё не похож на настоящий. Хотя вон и кривичи уже подчинились.
Когда боярин подошёл к Ладоге, к нему тут же подбежал Левша, молодой парень, и, схватив за руку, стал быстро рассказывать:
– Бой Гостомысл! И кривич этот тогда схватил топор и ударил им Червеня, да так, что жизни лишил! Бой Гостомысл! Мы схватили убийцу!
– Это правильно! – тут же отозвался Гостомысл. – Злодея судить надо да смерти предать! А где он сейчас?
– Да мы его к князю на суд ведём! Вон он, на торговом месте, – сказал Левша и указал на кривича, которого уже связали и бросили на землю.
 
На торговом месте несколько кривичей, которые пришли вместе с убийцей, тоже, достав топоры, о чём-то кричали. Ладожане, тоже с оружием в руках, вторили им, указывая на мёртвого Червеня.
Гостомысл подошёл, и все ладожане тут же смолкли. Кривичи посмотрели на него с недоверием, а затем один из них обратился к Гостомыслу:
– Князь Рюрик! Я…
– Я не князь Рюрик. Я, конечно, тоже в своё время был князем, но сейчас я не князь! Вы зачем крик подняли?
– А кто ты тогда? – спросил кривич.
– Я боярин Гостомысл. Князя уже позвали?
Впрочем, ответа Гостомысл не дождался, так как услышал знакомый голос.
– Я князь Рюрик и правитель селения на озере бога Ладо! Вижу, тут пролилась кровь. Кто это сделал?
– Он! – закричали ладожане, указывая на скрученного кривича. – Жизнь за жизнь! Смерть за смерть!
– Тихо! – громко крикнул Рюрик. – Все опустите оружие! Все!
Славяне и кривичи опустили топоры, но убирать их не спешили. Рюрик посмотрел на убитого и закусил губу. Жаль его, подумал князь, молодой ещё парень. Такой пользу мог принести немалую. Затем он перевёл взгляд на связанного кривича. Тому было на вид лет тридцать. Зрелый муж – гордость рода и племени.
– Я буду судить убийцу судом перед богами!
– Кровь за кровь! – тут же закричали ладожане.
Гостомысл посмотрел на ладожан. Его сердце тоже было полно гнева, и ему тоже хотелось поскорей призвать виновника к ответу, но он понимал, что суд должен быть.
– Тихо, – прокричал Гостомысл, – чего разорались! Мёртвому криком не помочь! Прав князь – судить этого лиходея надо, а после уже жизни лишить!
– Или оправдать, – договорил Рюрик.
Гостомысл посмотрел на князя, не совсем понимая его. Все видели мёртвого, и убийца был схвачен тут же на месте своего злодейства. Как можно оправдать?
– Ночью надо его судить, в сени дубов, чтобы Право присутствовал, – полный достоинства проговорил Гостомысл.
– Нет! – возразил ему Рюрик. – Я буду судить сейчас, пока не стемнело, а если солнце сядет, то тогда суд перенесу на завтра. Любой может высказаться в защиту убийцы или ему в обвинение. Кто видел убийство?
Все закричали и закивали головами. Поднялся невообразимый гам. Кто-то, включая Гостомысла, кричал, что суд должен быть, как и положено, ночью в сени дубов и что это неуважение к богу Право, а кто-то кричал, что он всё видел и готов рассказать всю историю с начала до конца.
– Тихо! – вновь закричал Рюрик, но толпа не смолкала, продолжая кричать и спорить. – Да замолчите вы все! Что вы орёте, словно звери!
– Он убийца! Что тут судить – голову ему топором размозжить и всё!
– …что это за суд при свете солнца! Да, может, ещё каждый рассказывать будет, словно вождь! Должен глава рода судить вместе с мужами своими!
Князь Рюрик понял, что кричать и пытаться заставить их всех замолкнуть – дело бесполезное. Тогда он просто сел на корточки и стал ждать. Кричали и ругались долго. Когда уже стало темнеть, все наконец замолкли.
– Наорались? Решили чего-нибудь? – спросил у народа Рюрик, который больше всего боялся, как бы всё это не переросло в кровопролитие.
Люди стояли обессилившие. Многие сорвали голос и теперь хрипели.
– Как тебя звать? – спросил Рюрик у связанного кривича.
– Древобой!
– Древобой, ты можешь поклясться, что не убежишь от правосудия? Сыны Крива, готовы вы поклясться, что Древобой не убежит от правосудия?
Кривичи утвердительно закивали головами, давая понять, что они согласны принести клятвы.
– Помните, что если вы нарушите клятву, то можете не возвращаться в свои земли, так как я покараю вас! Если решите нарушить клятву, то лучше сразу бегите со всеми своими семьями, так как тогда я буду считать вас виновными. Развяжите Древобоя!
Кривичи тут же под изумлённые взгляды ладожан принялись развязывать своего сородича.
– Завтра я буду тебя судить, Древобой, и если ты прав, то я отпущу тебя, но если не прав, то ты примешь смерть!