"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

Сказав это, Вадим побежал вперёд, увлекая за собой своих людей и остальные роды. Воинство Вадима заревело, и казалось, что только от одного крика стены крепости рассыплются, обнажив своих защитников.
Рюрик с другими варягами знал о приближении рати Вадима и ждал её. Когда те побежали на крепость, он лишь усмехнулся.
Когда славяне оказались на расстоянии полёта стрелы, варяг махнул рукой. Со стен Ладоги взвилось множество стрел, поражая кривичей, многие из которых даже не подняли над головами щиты. Оказавшись перед рвом, заполненным мутной водой, люди смело бросились в него, и тут же первые из них были пронзены копьями, которые были закреплены на дне. Славяне никогда не сталкивались с подобным, но сразу стали пытаться прорубить копья, которые преграждали им путь. Сил и людей не жалели, желая поскорей столкнуться с варягами и вволю выплеснуть свой гнев. В это же время стрелы собирали свою жертву.
Рюрик надел шлем, спустился со стены и подошёл к воинам, которые стояли у ворот в кольчугах и шеломах.
– Óдин! – дружно прокричали варяги и выбежали из раскрывшихся ворот. Славяне, увидев своих врагов, тут же бросились на них, а те, построив свою стену щитов, стали выбивать лучших и храбрейших из них.
Вадим понимал, что всё происходит не так, как он планировал. Многие из его воинов пали, а роды подвластных ему вождей напали на стену щитов и пытались проломить её, так как имели пятикратное превосходство.
Тут из крепости послышался протяжный звук рога, и прямо из озера появились ещё варяги.
– Óдин! – послышалось оттуда, и выстроившиеся в стену щитов варяги быстрым шагом, но не нарушая строй, двинулись к славянам, грозя ударить сбоку.
Вадим с горстью людей поспешил туда и постарался сдержать варягов, но тут увидел, как с другой стороны из леса на его рать наступает ещё одна стена щитов. Только это были не варяги. Это шли славяне, и их возглас «Перун!» заставил его рать обратиться в бегство.
Казалось, в лесу, откуда пришли кривичи и их союзники, будет спасение и станет возможным, собравшись с силами, вернуться на поле битвы, но там на каждом шагу оказались ловушки. Многовековые деревья обрушивались и придавливали ратников. Повсюду были ямы, на дне которых оказались колья. Когда кривичи двигались к Ладоге, то они шли словно по специально сделанной для них дороге, поэтому не могли в них угодить. А вот когда, зажатые со всех сторон, они бежали, то пути не выбирали. Смерть поджидала повсюду, и немногие смогли спастись в тот день.
Понимая, что это страшное поражение будет иметь ужасные для него последствия, Вадим решил принять смерть в бою. С теми немногими, кто думал так же, он обрушился на славянскую стену щитов.
Вадим бился славно, не чувствуя ран. Желая найти в битве свой конец, он выбивал всё новых и новых противников. Взятый в кольцо, он бился словно медведь, но смерть не забирала его. Все, кто остался вместе с ним, давно пали, а он всё жил.
Наконец десяток славян, которые противостояли ему, бросился бежать, считая, что сам Перун избрал его и сражается с ними.
Вадим ушёл с поля боя раненным, но не убежал. Никто не дерзнул пустить стрелу в человека, которого выбрал сам Перун. Идя по дороге, по которой несколько часов назад он шёл вместе со своим родом и в мыслях о великом народе, Вадим думал лишь о том, как он отомстит и будет биться до смерти и с варягами, и с теми славянами, которые, презрев свои роды и племена, пошли под руку ворогов.
В Ладоге праздновали победу и рассказывали о своих подвигах. Синеус и Трувор похвалялись, как их драконы умело подошли к берегу и как они вынырнули словно из ниоткуда.
– Мы тоже славно бились, – проговорил Аскольд, – наша стена щитов выдержала могучий удар славян, а после собрала свою жертву. Я стоял рядом с Рюриком, и он может подтвердить, что от моего топора пало восемь славян!
Рюрик кивнул головой. Эта победа была славным делом, о котором можно слагать песни, но почему-то князь Рюрик был невесел.
– Чего кручинишься, князь? – спросил у варяга боярин Гостомысл.
 
– Те, кто выжил, станут умнее, а мы, упившись славой, можем перестать дорожить своей безопасностью, – проговорил князь.
– Брат, – сказал Трувор, – зачем ты гонишь себе в голову дурные мысли? Лучше возрадуйся, так как славу мы снискали в этом бою не меньшую, чем Рагнар Кожаные Штаны и его дети в Британии! Я был с ним там и помню те его победы. Они были куда менее важные, чем наши!
– Трувор, бери с собой людей и ещё возьми сотню славян. Иди к Бору и возьми его. Теперь ты будешь князем из Бора. Князем Изборским.
– Брат! Зачем это? Разве не весело нам сейчас здесь? Я не хочу уходить от тебя, так как люблю тебя.
– Ты не уходишь! Ты усилишь наш род, Трувор, тебе я верю и тебя я люблю!
Трувор кивнул головой. Хотя он и не был рад тому, что должен покинуть братьев, но спорить дальше не стал, так как если он начнёт спорить с братом, то вскоре его люди будут спорить с ним.
– Мне понравилось, как ты добил отступающих, Олег! Я не верил, что они пойдут к нам прямо по дороге, которую ты им прорубил! Ты, верно, и впрямь ведун. От твоих ловушек погибло врагов сколько же, сколько и от ударов топоров, а ты не потерял воинов.
– Рюрик, нам нужно лучше учить славян, так как их стена щитов некрепка и часто они в пылу боя хотят снискать славу и сами рушат её. Я видел, как один боготур, презрев смерть, сразил множество воинов и ушёл по дороге, словно он не проиграл, а пошёл отдохнуть! – сказал Олег.
Рюрик и сам это понимал, но не знал, как объяснить это своим новым родичам, которые, даже когда учились, не всегда прилежно строили стену щитов, и только издали она была похожа на стену щитов варягов, а если дружно по ней ударить, то она неминуемо рассыпалась.
Не уделил никто должного внимания и стрелам, так как только в начале битвы ими осыпали врагов, но потом отроки и юноши вместо того, чтобы продолжать стрелять в славян, стали смотреть на битву и кричать приветствия.
Все славяне были в восторге от мутной реки. Гостомысл предложил ещё и наловить в лесу змей, вырыть вокруг города ещё один ров и побросать их туда.
– Нет! Змеи расползутся, и в Ладоге будет нельзя ходить.
– Так кто ж на гадину наступит-то, – сказал Гостомысл, – ведь мы же знаем, что здесь полно змей. А коли они расползаться начнут, то мы их опять споймаем и в ров покидаем.
– Нет! Если здесь будут змеи, то едва ли кто здесь станет торговать.
Гостомысл не понял страха варяга перед змеями, но спорить не стал, посчитав, что тот знает, что делать.
  
Глава 4
 
Вадим вернулся в Бор, страдая от ран. Мысли его были по-прежнему там, под Ладогой, где Перун не взял его жизнь, а оставил. Сначала Вадим думал, что раны его загноятся и он умрёт, но случилось иначе. Раны затягивались на нём быстро, словно на собаке.
Когда Вадим вошёл в родной город один, без людей, которые бежали с ним из-под Ладоги, и, не зная, жив ли хоть кто-то из них, все жители стянулись к нему.
Они молча смотрели на родового вождя, в которого верили и которого считали едва ли не бессмертным.
– Люди из Бора! – громко произнёс Вадим. – Наши мужи пали, наша победа досталась врагу!
Люди смотрели на него и не понимали, как такое может быть, ведь из Бора вышло настоящее воинство, которое просто не могло проиграть.
Старцы, женщины и дети смотрели на Вадима, но никто не хотел ни о чём его спрашивать. Вадим, войдя в дом своего рода, несколько дней не выходил оттуда, и кто-то даже поговаривал, что он умер от горя, но это было не так. Вадим заставил себя вернуться к жизни. Он думал о той мести, которую заслуживают варяги, но он понимал, что до той поры, пока он не научится преодолевать стену щитов, варяги непобедимы.
Когда Вадим вышел наконец из родового дома, то он узнал, что из-под Ладоги вернулось менее десяти мужей.
– Кривичи! – обратился Вадим к своему народу. – Мы проиграли битву, но мы будем сражаться и дальше! Пусть мы истекаем кровью, но скажите, какой зверь наиболее лютый? Раненый! Враги придут сюда, чтобы поработить нас, но мы станем сражаться!