"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
Никита провел в опочивальню, помог раздеться.
— Поутру не торопись, понежься, — добродушно проговорил он. — Араба я попридержу. Ему не терпится свои находки показать.
Только коснувшись ложа, Ярослав забылся сном, но ненадолго. Привыкший спать сторожко, он ощутил прильнувшее горячее тело.
«Ростиславушка! — радостно мелькнула мысль. Рука привычно прижала женское тело. — Постой, а откуда здесь взяться Ростиславе? Она же в Суздале!» Но сопротивляться зову плоти стало невмочь. Запоздало Ярослав спросил:
— Зара, это ты?
— Я, господин!
С делами Ярослав покончил скоро, об одном пожалел, что взял с собой мало людей. Араб показал ему и горючий камень, и камень железный, и золотоносную реку… Чтобы все это осилить, нужны люди, много людей. Ярослав распорядился заменить деревянные стены крепости каменными, благо что основа каменной кладки уже положена. Вымерил вторую стену, правда, деревянную, охватывающую посад и еще часть луга до реки, учитывая, что население крепости будет расти.
Днем Ярослав занимался хозяйством, ночь же отдавал любви: угарной, безудержной, безумной… Дошло до того, что он торопил день, чтобы оказаться опять на ложе с Зарой — горячей и неутомимой в ласках. Алсу как будто пропала, да за эти шесть дней Ярослав о ней ни разу не вспомнил. Лишь когда прощался, на глаза попалась вторая сестричка. Пряча глаза, бледнея и краснея, она подошла к Ярославу.
— Ну что, красавица, в следующий раз приеду, выдам тебя замуж.
Губы девушки задрожали, слезинки покатились по щекам.
— Ты чего? Не рада? — удивился Ярослав и сквозь всхлипы чуть расслышал:
— У меня уже есть муж…
— Кто таков? Почему мне неведом?
— Ты, господин…
«С ума посходили девки! Три жены! Да меня от церкви отлучат за такой грех!» — подумал Ярослав, привлекая Алсу к себе. Поцеловав в лоб, строго, но тихо, чтобы слышала лишь она, сказал: — Ты эти мысли из головы прочь гони! Вон сколь много молодцо́в! Приглядись… Кто глянется, твой будет!
— Не будет! — упрямо боднула головой девушка. — Я — дочь княжеская. А здесь, кроме тебя, князей не вижу…
— Вон ты о чем! Ладно, об этом позже. Вдругоряд приеду, решим, с кем тебе быть, — и сделав паузу, как бы между прочим, спросил: — Сестра-то твоя где? Ни в тереме, ни на дворе… Прощаться не пришла…
— Не ведаю, — тихо пролепетала Алсу.
— Жаль. Ну, да бог с ней. Пора мне!
Ярослав вскочил на коня, неспешно выехал за ворота крепости, где его уже ждали три десятка гридей охраны.
Очень не хотелось покидать крепость Ярославу, но Ошел звал делами и тревожными вестями. Последним князь простился с Никитой. Обняв его, строго наказал:
— Коли ворог вблизи появится, шли гонца за помощью. Приду!
— Пришлю… но Ярград и сам выстоит…
— Как? Как ты сказал? Яр-град?
— Да, князь. Так народ захотел, а я не перечил.
— Пусть так. А это еще кто? — обернулся Ярослав на перестук копыт. — Не содеялось ли чего в крепости?!
Заслонившись от солнца ладонью, всмотрелся в приближающегося всадника и Никита.
— Да то Зара! Вот оглашенная! — восхищенно воскликнул Никита. — Не скажешь, что девка… Лихо!
Ярослав спрыгнул с коня, пошел навстречу всаднице. Когда та оказалась в его объятиях, требовательно спросил:
— Чего проститься не вышла? Обидел чем?
— Возьми меня с собой! — взмолилась девушка. — Не можешь женой, возьми рабыней…
— Нет! — Ярослав строго сдвинул брови и медленно, но твердо произнес: — Не хочу свары в доме! Живи здесь! — И, резко повернувшись, пошел к сопровождавшим его всадникам. Сев на лошадь, приказал: — Присмотри за Зарой чтобы нам вослед не поехала! Да и так присмотри…
— Все сделаю, не тревожься, — заверил Никита. — Самого-то когда ждать?
— Жив буду, через год наведаюсь, а там как Господь положит. Дальше не провожай! Прощай!
2В Ошеле Ярослава ожидал князь Барак. Уже десять дней он томился бездельем. Охота на волков, которую для него устроил Первун, развлекла князя ненадолго. Он потребовал наложниц, но получил отказ: в Ошеле нет ни рабынь, ни наложниц… Даже вовнутрь крепости его не пустили, объяснив, что без разрешения князя Яра доступ в крепость кому бы то ни было запрещен.
Наконец ожидание окончилось: запыленный, пропахший костром и лошадиным потом, опаленный нещадным августовским солнцем из степи вернулся Ярослав. В тот же день он принял посла хана Арапши.
— Хан Арапша подтверждает свое желание уйти в низовье Волги. Хан хочет знать: какова плата за проход через твои земли?
Ярослав даже несколько растерялся от такого вопроса: хан, который может пройти по всей Булгарии, мечом прорубая путь для своей орды, вдруг готов платить. Что-то здесь не так?!
— А скажи мне, князь, ты через все земли проходил и у каждого правителя спрашивал о плате?
Князь Барак, несколько подумав, ответил:
— Нет. Послан только к тебе. Хан Арапша уважает сильных князей.
Ярослав улыбнулся.
— Передай хану: я тоже уважаю сильных и потому за проход через ошельские земли платы не возьму.
Князь Барак был доволен решением Ярослава и не скрывал этого. После закрепления договора чашей крепкого хмельного меда ханский посол разоткровенничался:
— Стану ханом, заведу такие же порядки, как у тебя. Одно плохо: наложниц нет в Ошеле.
— Да, плохо, — сквозь смех согласился Ярослав. — Но ты знаешь, князь, обходимся как-то женами. А ты, как я посмотрю, намерился возвыситься, стать ханом. А как же Арапша?
— Все мы смертны… и Арапша не вечен.
— Но князь не может стать ханом. Вон, Мамай! И войско под ним, и земель не измерить, а всего лишь беклярибек…
— Мамай выше любого ордынского хана!
— А все не хан, — раззадоривал князя Барака Ярослав.
— Может, в его роду и не было чингисидов, но в нем неистовство Чингисхана, его упорство, коварство и жестокость. Чего еще надо для хана?
— Признание его князьями и ханами, всем народом степей…
— Помяни мое слово, князь Яр, пройдет год-два, и его имя будет на устах народов, живущих как на востоке, так и на западе. Не зря от тебя я еду к нему в Донские степи. Одно тревожит: будет ли Мамай покладист, не прикажет ли срубить мне голову…
Наутро князь Барак в сопровождении сотни нукеров покинул Ошел. Путь его лежал к Волоку — самому короткому пути от Волги до Дона.
Орда Арапши прошла через ошельские земли по первому снегу. Судя по количеству всадников и кибиток, орда заметно выросла. Среди киргизов-нукеров в сотнях было немало татар и булгар, изъявивших желание следовать с ханом в теплые земли.
А в начале февраля с юга в ошельские земли вошли две тысячи воинов с обозом. Вел их князь Шанкар. Он-то и рассказал, что Мамай беспрепятственно пропустил орду Арапши через земли, где паслись его табуны. Но, как позже выснилось, он имел тайную договоренность с князем Бараком, что тот, встав вместо хана, войдет в его войско. При переправе через Дон хан Арапша был убит. Орде объявили, что хан утонул, но Шанкар стал невольным свидетелем убийства и рассказал о случившемся воинам. Князя Барака схватили, пытали и после признания задавили конской жилой. Подобной участи удостоились его жены, дети, наложницы и родственники. После чего войско разделилось: часть его ушла к Мамаю, а две тысячи воинов пошли с князем Шанкаром в Булгарию.
По последней воде в Ошел вернулась княгиня Ростислава. Только прижав жену к своей груди, Ярослав понял, как он соскучился, как не хватало ему все это время Ростиславы.
— Теперь я никуда… только с тобой… Теперь все будет хорошо, — сквозь слезы радости шептала княгиня. — Все будет… и дети будут… много детей…
В лодии с княгиней приплыл и посланец от великого князя нижегородского Дмитрия Константиновича боярин Никита. Он торопился в обратный путь, пока Волга не стала, и потому пришел на разговор в день приезда. Вручил письмо от великого князя, а на словах передал: