"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

— Мои видения никогда меня не обманывали. Я вижу лишь кровь, огонь, тени безжалостных всадников… И тебя… И рядом с тобой моих дочерей. Не противься. Это твоя судьба.
4
— Ты не ошибся? Это тот остров?
— Вот те крест, — перекрестился Роман. — Я запомнил: тут еще один рукав отходит. До конца по нему не пройти — мелко. В этом месте ушкуи оставляли… а дальше волоком…
— Веди! — приказал Ярослав и, оставив у лодии десяток гридей, пошел за ушкуйником.
С трудом продравшись сквозь в человеческий рост стеной возвышающиеся камыши они оказались на поросшем мелколесьем холме, у подножия которого чернел зев прохода.
— Копать было некогда, да и ночью делалось все. Подровняли площадку, выстлали шкурами, на них добро и валили. Потом опять шкурами укрыли, земелькой малость присыпали, кустарнику навалили, а это, — показал он на чернеющее отверстие, — оставили. Никто же не думал, что так дело обернется…
Даже то малое, что открылось взгляду Ярослава, заглянувшего в проем, вызвало удивление и восхищение.
— Сколько же здесь всего?
— Никто не считал, не до того было.
— Что делать-то будем? Нам и части ноне не увезти, — развел руки Ярослав.
— Тебе виднее, князь. Но, мне думается, что сюда надобно все войско ошельское привести, только тогда брать добычу. И еще одно: прознают хлыновцы, придут за своим… Не устоять Ошелу!
— Все так, — согласился Ярослав. — Мне нужно немало серебра и золота, чтобы одеть Ошел в камень. Но пождем. Ты прав, Роман. Добро ушкуйников до добра не доведет. Одно жаль — остров этот опускается. Видишь, вода под шкурами…
— Ничего. Год-два еще постоит. За это время еще столько воды утечет… Вернемся!
— Может, возьмешь что с собой? — предложил Ярослав Роману, но тот лишь мотнул головой.
Прощание с Ачихожием было тягостным. И Ярослав, и ханский посол понимали, что это расставание последнее, и когда ошельский князь сказал, что он намерен через год вернуться, Ачихожия лишь покачал головой.
— Не ведаю, может, и вернешься, но меня здесь уже не будет. Я уйду к своему роду.
— Но ведь там тебя ждет смерть! Ты сам говорил об этом! — возмутился Ярослав, на что Ачихожия заметил:
— Это мой выбор! Ты же береги моих девочек. Не удивляйся: в степи к тебе присоединится караван верблюдов под охраной моих нукеров. Прими их. Они не знают родины, я их выкупил еще мальчиками и вырастил из них воинов. Более верных слуг нет. Не удивляйся тому, что в поклаже верблюдов. Это все принадлежит моим дочерям, а значит и тебе. И еще, если позволишь, я провожу моих дочерей до Бельджимана?
— Конечно же, отец! — Ярослав впервые назвал его так, и Ачихожия почувствовал, что это не просто обращение к старшему по возрасту, а к близкому родному человеку, и он заплакал: горько, навзрыд, хотя до этого никогда ни одна слезинка не оросила его щеки.
5
Ратная мощь Дмитрия Ивановича крепла день ото дня. Он уже не видел того, кто бы мог на Руси противиться его воле. Одно тревожило великого князя: дряхлел митрополит Алексий. Он уже не был столь деятелен, как раньше. Этим воспользовался великий князь киевский Ольгерд. Он пригласил Алексия в Киев для устройства церковных дел, но митрополит, сославшись на немощь, отказался. И тогда Ольгерд пожаловался в Константинополь патриарху Филофею на Алексия и пригрозил, что поставит своего митрополита от папы римского. Филофей не то чтобы испугался, но решил не дразнить собак: он учредил временную киевскую митрополию, заявив, что по кончине Алексия всей русской митрополией будет управлять вновь поставленный киевский митрополит Киприан — болгарин из древнего боярского рода Цамвлаков. Это-то и насторожило князя московского. У него уже был претендент. В преемники митрополита Алексия он наметил коломенского священника Митяя — человека умного, начитанного, обладающего зычным властным голосом. Поначалу князь сделал его своим духовником. Но по православным канонам представитель белого духовенства не мог стать митрополитом, и тогда по приказу князя московского Митяя почти насильно постригли в монахи, а через месяц он уже архимандрит Спасского монастыря в Кремле.
 
Меж тем византийский император Иоанн V Палеолог был свергнут с престола сыном Андроником, следом был лишен сана патриарх Филофей и заточен в монастырь. Патриархом поставлен Макарий. К нему-то по настоянию князя Дмитрия Ивановича и отправил Алексий письмо с бочонком серебра в придачу. В итоге Макарий прислал письмо, в котором заверил митрополита Алексия, что он не принимает Киприана, а киевскую церковь передает архимандриту Михаилу, то есть Митяю. Теперь за будущее Русской православной церкви московский князь мог быть спокоен: Митяй всем обязан ему — великому князю владимирскому, князю московскому Дмитрию.
Что же касается сил ратных, то Дмитрий к 1375 году был силен как никогда. В его воле были княжества Владимирское, Нижегородско-Суздальское, Ярославское, Ростовское, Новгородская земля и еще с десяток удельных княжеств. Но не все бояре московские были ему верной опорой и умилялись его безраздельной властью. Родственник, стольник Вельяминов, и боярин Клим Рылов бросили вызов великому князю. Они бежали в Тверь, а потом перебрались в Орду. Используя полученное в Твери золото и серебро, они добились своей цели: ярлык на тверской престол получил княжич Иван, преемник князя Михаила. Дмитрий Иванович не мог смириться с этим. Он направил к хану посольство с дарами, против которых хан не устоял. Княжича Ивана в железах привозят в Москву, а на Тверь выступает огромное войско во главе с князем московским. По зову Дмитрия Ивановича пришел с полками и великий князь нижегородский Дмитрий Константинович с сыном Семеном и братом Борисом городецким. Через месяц Тверь пала. Князь Михаил заключил с великим князем владимирским союзный договор. Теперь уже вся Северная Русь была во власти Дмитрия Ивановича. Когда же малолетний хан Махмуд-Булак напомнил посланием об уплате выхода за три последних года, князь Дмитрий только рассмеялся.
6
Разгром посольства хана Махмуд-Булака и убийство Сарай-аки не прошло для Нижнего Новгорода без последствий. Мамай отправил в нижегородские земли несколько отрядов. Те, пройдя мордовские земли, изгоном разорили и пожгли волости Киш и Запьянье. Теперь уже князь Дмитрий Константинович кипел мщением. Правда, пошел он вымещать свою злобу не в Придонье, где находилась ставка Мамая, а в Волжскую Булгарию.
  
Глава 2
 
Поход на Казань
 
1
Дмитрий Константинович готовился к предстоящему походу со старанием. Во время похода с Дмитрием московским на Тверь он увидел все преимущества союзного договора и пригласил поучаствовать в своей затее зятя. Тот не преминул согласиться, направив в Нижний полк во главе с воеводой Дмитрием Боброком, который до недавнего времени был тысяцким нижегородского княжества, а теперь служил Москве. Нижегородский и городецкий полки возглавили сыновья Дмитрия Константиновича Василий и Иван.
Молодые князья вели рать осторожно, выставляя дальние и ближние дозоры, придерживая конные полки возле пеших. 16 марта 1377 года войско подошло к Казани. Глядя на нависающую над Волгой крепость, Боброк предложил:
— Обойдем крепость по той ложбинке, что справа, да с пологой стороны и навалимся. Казань, поди, стоит так же, как и Нижний.
Князь Иван был против: уж больно заманчиво близко стояли волжские ворота, да и защитников на стенах было немного. По-молодости он не заметил кружащее над домами, прилегающими к воротам, воронье, что не укрылось от опытного взгляда воеводы.
— Может, ворота-то здесь и проломим, да улочки узки, а в домах да во дворах ворог! Порубят наших… Сколь в ворота пройдем, столь и порубят. Надо крепость обойти, — настаивал на своем Боброк. Его поддержал князь Василий:
— Здесь перед воротами оставим городчан. С полками нижегородскими обойдем крепость, а там посмотрим…