"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

Не долгим было счастье князя Андрея и княгини Анастасии. Ближе к лету Дмитрий Константинович с семейством возвратился в Суздаль. Княжеский терем в Нижнем Новгороде осиротел. Тихо и пусто стало в его горенках, не слышно детского смеха в трапезной, на дворе… Княгиня Анастасия все свое время проводила в молитве в стоявшем рядом с княжеским теремом соборе Архангела Михаила. В нем было уютно, тихо, а фрески, написанные Феофаном Греком, вносили в мечущуюся душу успокоение. Князь Андрей все чаще стал посещать Вознесенский Печерский монастырь, ища утешения в молитвах и беседах с игуменом преподобным Дионисием.
Отъезд из Нижнего семьи Дмитрия Константиновича княжеская чета восприняла как беду. А беда не приходит одна. По осени с Поволжья от Бедежа с купцами в Нижний пришла чума. Моровая язва быстро расползлась по Северной Руси. Пожалуй, больше всех от нее пострадали Владимир и Нижний Новгород. Летописец за 1364 годом записал: «Бысть мор велик в Новеграде в Нижнем и на всем уезде его, и на Саре и на Кише, люди харкали кровью, а иные железою болезноваху день един или два, или три днии, и мало нецыи пребывшее, и тихо умираху». В день умирало до сотни человек, и отпевать их было некому. В страхе люди устремились в монастыри: вечером их постригали, а утром находили в кельях уже остывшими. И только мор пошел на убыль, как новая беда обрушилась на Русь. Засуха! Августовское солнце выжгло уже созревающий урожай, трава на пастбищах пожухла, горели леса, торфяники на болотах, от задымленности нечем было дышать. Начался падеж скота. Неминуемо надвигалась голодная зима.
Князь Андрей воспринял это как наказание Божье. Он часами простаивал перед иконой Святого Спаса, но не находил утешения. Все чаще он заводил речь об уходе в монастырь, и всякий раз Анастасия его отговаривала:
— Негоже оставлять свой народ в столь тяжелое для него время. Господь ниспослал нам это тяжкое испытание, и его надо пережить, помогая друг другу.
— Чем я могу помочь страждущим? Хлебом — его у меня нет, утешением — его надо искать у Господа…
— На кого княжеский стол оставишь?
— Найдутся преемники. Что Димитрий, что Борис…
В конце октября, простившись с женой, ближними боярами и малой дружиной, князь Андрей удалился в Вознесенский Печерский монастырь. Вскоре не стало князя Андрея, а в монастыре появился новый инок Алексий.
Княгиня Анастасия осталась одна, и ничего ей ни мешало уйти в монастырь, чего она добивалась все годы замужества, но события начала 1365 года удержали ее от столь желанного шага.
3
Спокойно стало на Волге. Сеит-Бей и Булат-Тимур тихо сидели в своих уделах: один в мордовских лесах за Пьяной, другой в Булгаре, накапливая силы, чтобы отстоять земли от более сильных ханов низовья Волги. Ханы Мюрид и Абдаллах тоже выжидали, исподволь готовя тумены к открытому противостоянию.
Оживилась торговля. Купеческие караваны безбоязненно ходили вверх и вниз по Волге. Главные грабители — ушкуйники уже два года не заявляли о себе: поговаривали, что повольники ушли за Камень [29] на Обь, а там, разделившись, часть подалась на Север до самого Студеного моря, а другая часть — на Юг и прошлась по Чагатайскому улусу и северу Китая.
Весть о том, что старший брат князь Андрей ушел в монастырь, застала Дмитрия Константиновича в Переяславле. Он тут же вернулся в Суздаль и начал готовиться к поездке в Сарай-Берке за ярлыком на княжение в Нижегородском княжестве. Но епископ Суздальский, Нижегородский и Городецкий Алексий отговорил его.
— Отправь с подарками для хана своего старшенького — Василия. Он, несмотря на младость, умен, хитер и лицом красен. Если его хан в залог оставит — не беда. Возвернется. Какой спрос с младеня. А коли ты хану не глянешься или, не дай бог, его жене царице Асан — навечно ордынская земля станет твоей.
Княгиня Анна, как ни тяжело ей было расставаться с сыном, тоже настаивала на посылке в Орду Василия.
Сам же Василий Дмитриевич воспринял решение об отправке его в Сарай-Берке за ярлыком для отца как долгожданное приключение, сулившее ему острые впечатления, открытие новых для него земель.
 
Получив наставления, загрузив на телеги сундуки с подарками, бочонки с серебром, Василий отправился в путь. Его сопровождали бояре, священники и три сотни дружинников во главе с воеводой Степаном Кучей.
Но князь Дмитрий не знал, что за неделю до выхода снаряженного им посольства в Орду за ярлыком на Великое княжество Нижегородское отправился его младший брат князь городецкий Борис Константинович, возжелавший вопреки устоявшейся традиции передачи власти на Руси сам занять великокняжеский стол. И к моменту приезда в Орду Василия его дядя Борис уже получил желанный ярлык. Он вел себя хитро и вероломно. Князь Борис задарил подарками царицу Асан, зная ее страсть к драгоценным камням и украшениям, неровно дышащую к молодым красивым молодцам и имевшую большое влияние на мужа. Утро начиналось с посещения им покоев царицы, прославления ее красоты, ума и величия… Не прошло и недели, как князь Борис был удостоен чести лицезреть хана.
Прибывший в Сарай-Берке князь Василий тоже через две недели был допущен в ханский дворец, поразивший его величием и великолепием, этому поспособствовал епископ Сарайский Афанасий. Но Василия пригласили лишь для того, чтобы огласить решение: хан дал ярлык на Великое княжество Нижегородское князю городецкому Борису Константиновичу, ярлык же на Великое княжество Владимирское — суздальскому князю Дмитрию Константиновичу.
Василий возвращался в Суздаль с великой радостью, которую не скрывал: как же, шел-то он за ярлыком на Нижний, а возвращается с ярлыком на Владимирское княжество — более богатое, многолюдное и обширное.
«Вот отец-то обрадуется!»
Но Дмитрий Константинович не обрадовался. Поблагодарив сына за привезенный ярлык, он заявил, что отказывается от Великого княжества Владимирского в пользу князя Дмитрия Ивановича московского, сам же будет бороться за Нижний Новгород.
— Княжество по праву мое, и Борис сел на стол незаконно!
— Ведь Владимир богаче и старше молодшего Новграда Нижнего. Почему же ты отказался от него? — недоумевал Василий.
— Лучше иметь Москву в друзьях, чем в супротивниках.
Князь Дмитрий отправил посольство во главе с епископом Суздальским Алексием в Москву, решив, что тому будет легче договориться с тезкой — епископом московским Алексием — духовным наставников и опекуном князя московского. Посольство же во главе с боярином Никитой он отправил к брату в Нижний Новгород с предложением: разойтись с любовью. Борису он давал в кормление удел Суздальский или Городецкий на выбор, сам же сядет на великокняжеский нижегородский стол.
Андрей отказался уйти по доброй воле.
— Ярлык на княжество мне даден, мне и землей нижегородской править, — заявил он посольскому боярину. — Брату так и передай. Вольно со стола не сойду!
Борис был настроен решительно. Он спешно принялся укреплять крепостные стены, углублять ров, готовиться к длительному противостоянию.
Посольство в Москву прошло более чем удачно: великий князь Дмитрий Иванович, а следовательно, московские бояре и епископ Алексий, с благодарностью принял ханский ярлык и пригласил князя Дмитрия Константиновича в гости. Епископ Суздальский советовал не затягивать с поездкой. И вот по первому зимнику княжеский обоз двинулся в путь. Дмитрий Константинович, оставив в Суздале Василия, отправился в Москву всем семейством. У него были дальние планы на московского князя, о которых он даже с женой не делился, потому и поехали в Москву дочери Мария и Евдокия.
«Марии-то почти пятнадцать… Девка на выданье. Почему бы и не породниться с князьями московскими! Не глянется Мария, так Евдошка подрастает. Хотя росточком не вышла, но лицом базенькая и умом в мать», — вынашивал планы Дмитрий суздальский.
Дмитрий Константинович понимал, что дела надо решать не с князем Дмитрием Ивановичем, а с митрополитом Алексием — человеком умным, прозорливым и властным. Будучи выходцем из богатого и древнего боярского рода, Алферий (в миру), сын Федора Бяконта, был приближен к княжескому двору и даже стал крестником Ивана Калиты. Позже, когда Алферию исполнилось двадцать лет, князь Даниил отправил его в Богоявленский монастырь, что в Китай-городе, где он и принял постриг под именем Алексия. Молодой монах выделялся из монашествующей братии не только знатностью, таких в монастыре было немало, но и незаурядными способностями. Митрополит московский Феогност отнесся к иноку благожелательно и вскоре назначил его наместником во Владимир. После смерти епископа московского Алексий едет в Орду, а уже оттуда в Константинополь. Почти год живет Алексий в Константинополе и в 1355 году был рукоположен в митрополиты. Причем местом кафедры он выбирает не Киев, как было ранее, а Владимир. После смерти родителей Дмитрия московского от чумы митрополит становится его опекуном, наставником и полновластным правителем. Вот к нему-то и направил свои стопы князь суздальский Дмитрий Константинович.