"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
– Мечом махать – не удел володетеля. Императоры византийские в доспехи редко облачаются. На то воеводы есть.
– Оттого ромейская земля век от века и уменьшается, что трусы ею управляют, – улыбнулся князь. – Если б Александр Великий в своей Македонии безвылазно сидел, никогда б своими деяниями не прославился.
Мать и сын надолго замолчали. Потом Ольга вновь налила меда и с деланной улыбкой подала чашу Святославу:
– Выпей за успех моей поездки, ладо! Хочу у Константина дочь за Улеба попросить в жены. Если сможем породниться с императором и его супругой Еленой, вознесется Русь на высоту невиданную!!
Она чуть помолчала и продолжила:
– Хотела б попросить ее за тебя, да не вижу смысла. За язычника не отдадут.
Святослав вдруг расхохотался неудержимо:
– Дак, прими я Христа, тем более б не получилось!! Христианину только одна жена дозволена!! А у меня Предслава уже есть.
Ольга вновь сжала кулаки. Едва слышно бормотнула:
– Все мы, смертные, под Богом ходим…
Святослав услышал эти слова. Встал, жестко глянул на мать, едва заметно поклонился:
– Дозволь пойти к дружине?
– Погоди!
Княгиня вновь надела на лицо маску спокойной властительницы и произнесла:
– Останешься в Киеве со Свенельдом град охранять. Не хочу на одного воеводу земли оставлять. Смутный он…
Воевода Свенельд давно ходил в главных боярах Киевской Руси. Его варяжская дружина была самой большой из отрядов бояр. Святослав едва не напомнил Ольге, что варяг также одной с нею веры, но благоразумно промолчал. Вместо этого напомнил:
– У меня власти над ним нет. Он присягал лишь великому князю служить.
– Я… при боярах… вручу тебе высшую власть, – с явным трудом произнесла великая княгиня. И тотчас добавила: – На время моего отъезда. Ступай!
Их глаза вновь на мгновение встретились. Святослав резко повернулся, нагнул голову и шагнул за низкую дверь. Ольга проводила его взором, неспешно перекрестилась и медленно опустилась на скамью.
Спустя некоторое время в дверь постучал Улеб.
– Он… не передумал?
– Нет.
Едва заметная маска радости легла на лицо юноши. Он встал перед Ольгой на колено и поцеловал ее ладонь:
– Ты для меня дороже матери, ты знаешь! Дозволь, я буду тебя всегда называть матушкой?
Бровь княгини удивленно-иронично изогнулась. Она подняла Улеба на ноги, притянула его голову и поцеловала в лоб:
– Конечно! Он сын мой по крови, а ты по вере и духу! Я бы хотела, чтоб твои дети вели Русь по ее праведному пути.
– Тогда зачем ты призвала Святослава? Пусть бы княжил в своем Новограде. А я б остался здесь.
Вновь бровь Ольги насмешливо переломилась:
– Ты хочешь сказать, что при необходимости сможешь раскроить голову Свенельда мечом? То-то же! Мой сын – воин! Его удел – служить мне ратной силою. Ты ж пока будешь лишь тенью моей на этих землях…
Через три дня все бояре и воеводы были собраны на княжьем дворе. В присутствии старшей дружины великая княгиня Ольга торжественно заявила, что княжью власть на подвластных ей славянских землях на время своего плавания в Византию она оставляет старшему сыну Игоря. Со Свенельда и ближних бояр была взята клятва верно служить молодому князю. Кто-то целовал крест, кто-то призывал в свидетели Перуна. К удивлению Святослава, первых было несколько больше.
Еще через седьмицу длинный речной караван потянулся вниз по Днепру. Святослав и Свенельд со своими ратными берегом проводили его за пороги и остров Хортицу, опасаясь налета печенегов. Обратно они ехали рядом. Молодой князь расспрашивал старого опытного воина об основах полководческого умения. Варяг обещал на деле показать конский и пеший строй викингов, рассказать о битвах, удачных и проигранных хазарам, в которых он вместе с отцом Святослава Игорем принимал участие во время больших походов бывшего великого князя.
Глава 4
В конце мая в Киев к воеводе Претичу приехало несколько половцев. Пробыли они недолго, переговорили с боярином в его тереме, походили по торжищу, переправились через реку на перевозе и снова ушли в степь. Чуть позже воевода испросил у Святослава разрешения отбыть на пару седьмиц из города, взяв с собою два десятка конных.
– Что случилось, боярин? О чем тебе поведал гонец?
– У сестры моей, Гордиславы, внук родился. Ее сын, Итиль, всю родню на праздник приглашает. Грех не уважить, я с его отцом дружен был.
– Был?
– Два года назад подколодная в степи хана ужалила, прямо в становую жилу. Теперь Итиль ордою правит.
– И сколь он силен? – задумчиво произнес молодой князь.
– Тысяч семь конных может выставить. Среди сорока ханов печенежских он, пожалуй, самый сильный будет. Молод еще, поэтому не все вожди его почитают. Но это лишь вопрос времени и пары-тройки удачных походов, верно?
Святослав довольно долго молчал, машинально теребя ус. Потом вдруг вопросил:
– А могу и я с тобою поехать, воевода? В полоне не окажусь?
– Гостя степняк в полон не имает, княже. Законы гостеприимства они чтут. А только зачем тебе это?
– Степь – наш сосед. Сильный сосед, надолго. Хотел бы с нею в мире жить, меча не вынимая. Если хан Итиль тоже молод, может, проще будет узелок дружбы завязать? А?!
Князь с улыбкою посмотрел на боярина. Тот задумчиво почесал затылок, потом задорно улыбнулся:
– А и хитер же ты, княже! Что ж, поехали. Только воев много не бери, полсотни, не более. И подарки подбери хорошие, чтоб сразу уважение свое выказать. Там, далее, на месте посмотрим.
Свенельд был немало удивлен, когда Святослав сообщил ему о своем отъезде в степь. Расспросы ни к чему не привели: сын Ольги поведал лишь, что хочет поохотиться и промять своих молодых воев. Немногословен был и Претич. Оставив сына в Киеве, князь с Предславой и пятью десятками дружинников присоединился к воеводе. Через два дня русичи встретили первых половцев, а еще спустя сутки въехали в стойбище хана Итиля и его матери Гордиславы.
Весь трехдневный путь Святослав открыто любовался своей женой. Женщина была подобна разыгравшемуся мальчишке. То она с лихим визгом поднимала свою гнедую кобылу на дыбы, то бросала ее в дикий скач, плетью сшибая головки полыни. Предславу не смущало, что Претич и дружинники со смехом наблюдали за ее проказами. Однажды она свела свою лошадь с жеребцом князя, блестящими глазами заглянула в синеву его очей и шепнула:
– Прости, любый, что я такая шальная! Ничего не могу с собою поделать. Княгиня на меня такого страху нагнала, что только теперь я вновь почувствовала себя свободной!
– Что она тебе говорила? – насторожился Святослав.
– Ничего! Но ее молчание и взгляды были хуже поруба холодного. Она смотрела на меня так, словно б перед нею уже никого и нету… Прости, что так говорю о твоей матери, но… я боюсь ее!
Князь притянул жену и поцеловал в висок. Улыбка на миг покинула его лицо:
– Клянусь Перуном, я буду защищать тебя и Владислава до последнего вздоха! На этом свете у меня нет более дорогих людей. Езжай и никого не стесняйся, лада! Помни: ты – княгиня, а значит, вольна в своих поступках.
Сотня быстрых конных вынырнули из-за бугров, словно призраки. Окружив русичей, печенеги явили собою некое подобие почетного эскорта, больше скорее похожего на конвой. Сотник сблизился с Претичем, на ломаном русском сообщил, что послан ханом Итилем для сопровождения гостей. Глаза степняка тем временем быстро перебегали с князя Святослава на его дружинников, немного задержались на вьючных лошадях и вновь возвращались к воям. Воевода усмехнулся:
– Ждали два десятка, а получили почти сотню в гости. Ничего, Гордислава уже наверняка приказала лишних баранов забить и шатры поставить. Не переживай, князь, все будет хорошо.
Когда русичи и их сопровождение приблизились к стойбищу, навстречу из кожаных шатров вышли Итиль, его молодая жена и мать. Сам хан был необыкновенно красив: легкий прищур глаз, смоляно-черные волосы, тонкие черты лица, свойственные детям от смешанных браков. Алый кафтан и темные льняные брюки, заправленные в булгарские сапоги изумрудного цвета, дорогой ясский кинжал на поясе с рукоятью, украшенной золотой вязью, узкий налобник, удерживающий непослушные пряди. Умные коричневые глаза пробежались по гостям и надолго остановились на Предславе. Гораздо дольше, чем следовало бы…