"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
Дмитрий заметно побледнел под устремленными на него взглядами. Затем кровь вновь прилила к его лицу. Четким голосом он приказал:
– Ответить в Тверь: «К ярлыку не еду, Михаила на княжение Владимирское не пущу, а тебе, послу, путь чист!» Передать сие грамотой послу, пусть везет не мешкая!
– Посла б задарить не мешало, княже, – подсказал поднаторевший в посольских делах Федор Кошка. – Хорошо, коли уже сейчас Сарыходжа увидит милость твою!
– Добро! Выдайте послу шубу на куницах и перстень с сапфиром для самого посла!
Итак, все отныне для великого князя Владимирского Дмитрия, для его верных слуг, что дружно вели московский корабль сквозь любые бури, стало ясно. Каждый начал исполнять то, что от него требовалось. Зашевелились и поползли кованые рати, поскакали по деревням и селам боярские гонцы. Боярин Кошка договорился с Иваном Федоровым о скорой встрече в Твери. И никто из них даже не подумал, что впервые за минувшие сто с лишним лет Русь решала свою судьбу вопреки воле Орды!..
Глава 18
Федор Кошка прибыл в Тверь на третий день после заседания боярской думы. Приехал один, надев неброскую одежду. Ворота города тщательно охранялись усиленной стражей, каждого въезжающего допрашивали о цели приезда. Но московский боярин не собирался рисковать и врать: все было оговорено с Иваном Федоровым еще в Москве. Кошка заехал на постоялый двор, остановился в отдельной комнате, отобедал. Иван потихоньку навестил его сам.
– Ничего не изменилось, боярин?
– Нет.
– Тогда на закате пойдем. Татарин после обеда непременно поспит. Глядишь, подобреет.
– Я тоже сосну чуток с дороги. Разбудишь.
Когда малиновый диск солнца окрасил кровавыми цветами горизонт, обещая миру перемену погоды, два человека с небольшим мешком достигли в овраге подземного хода. Пройдя первую дверь, Федор переоделся в дорогие одежды, сунул в карманы подарки для татарского посла. Перекрестился.
– Ну, с Богом!
– Может, я тоже с тобою пойду, Федор Андреевич? Вдвоем, глядишь, проще будет бежать, коли замятня какая случится…
– Коли что не так пойдет, ты меня за дверь впустишь и замкнешь ее! Мыслю, хватит времени у обоих тогда убежать. А уж ежели схватят, тебе повестить князю, что со мною произошло. Нельзя его в неведении оставлять ни в коем разе. Ну, отворяй да проверяй!
Спустя несколько минут московский боярин шел по терему, направляясь к гостевым палатам. Несколько встречных слуг с интересом глянули на незнакомца, но ничего не произнесли. Наконец, Федор увидел двух нукеров, стоявших у большой двустворчатой двери. Достав из рукава серебряную пайцзу с изображением летящего сокола, Кошка смело подошел к ним.
– Сарыходжа-бей у себя? – произнес он на чистом татарском. Нукеры переглянулись, спустя мгновения один молчаливо кивнул в ответ.
– Доложите, что его хочет видеть московский посол в Орде. Он меня знает.
Отступив к противоположной стене, боярин покорно скрестил руки на груди.
Один из стражей исчез за дверью. Спустя минуту появился вновь, оставив ее открытой. Федор поспешил покинуть коридор.
Сарыходжа возлежал на широкой кровати, прикрывшись одеялом из закамских куниц. Возле него стоял резной столик из мореного дуба. Полусъеденная печеная утка, кувшин с темным хмельным медом, тарель с изюмом и сотовым медом – все говорило о недавней легкой трапезе. Лицо татарина лоснилось от выпивки и сытости.
– О, Федор! Ты привез мне новую грамотку от твоего князя? Первая была слишком дерзкой, великому хану это может не понравиться.
– Дозволь сначала вручить тебе, как послу великого хана, подарки от моего господина?!
Федор сунул правую руку в карман. Из его широкой жмени на одеяло перед Сарыходжой посыпались отборные самоцветы. Татарин невольно протянул к ним руку, и Кошка с удовольствием увидел на безымянном пальце переданный в Москве через посла перстень с сапфиром.
– Это тебе, князь, как залог нашей вечной дружбы и уважения, – стараясь казаться невозмутимым, напыщенно произнес московский боярин. – А вот это кольцо Дмитрий просил передать для твоей любимой жены!
Большой алый рубин в золотой оправе добавился к подаркам.
– Надеюсь, Сарыходжа-бей, ты сам никогда не сомневался в преданности великого князя Дмитрия великому хану Мамаю?
Посол с трудом оторвал взгляд от московских даров, но рука его продолжала перебирать их, словно четки.
– Великий князь теперь Михаил, – проговорил он.
– Пока нет! Ты ведь прекрасно знаешь, что главным на Руси князь становится после венчания на княжество во Владимире. Владимир не хочет принимать Михаила. Вся земля не хочет. Разве князь может идти против воли земли? Вот Дмитрий и собрал полки, чтобы выполнить ее волю.
– Я заставлю твоего князя поклониться ярлыку!!!
– Как? За тобою не стоят тумены, Сарыходжа. Я знаю, что Мамаю они сейчас нужны самому против Урус-хана, против Ольгерда. Михаил не пройдет во Владимир своими полками, значит, ты не выполнишь волю Мамая! Он ведь может со временем сменить гнев на милость, серебро всегда способно на многое. Дмитрий вновь будет приласкан, а вот ты?.. Ты ведь знаешь, что бывает с ослушниками ханской воли? Слабые обречены на смерть, верно?
Федор пригнулся к лицу Сарыходжи и горячо зашептал:
– А вот если б ты оставил ярлык Михаилу и уехал к Дмитрию, то выиграл бы дважды! Во-первых, великий князь озолотил бы тебя! Деньги, вино, белокурые девственницы – каждый день! И во-вторых, ты бы открыл потом глаза Мамаю, подсказав, что Михаил – слабый князь, не способный давать выход и править улусом. Дмитрий же – сильный, способный на очень богатые подарки! Согласись, что о таком будущем можно только мечтать?!
Сарыходжа не нашелся что ответить. Федор улыбнулся глазами и закончил:
– Нет, я не призываю тебя отъехать прямо сейчас! Пусть Михаил поведет своих лапотных смердов на Дмитрия, пусть покажет всем свою немощь! Выжди немного, а уж потом уезжай. Тебе на Москве всегда будут рады! Помни это, Сарыходжа-бей!!
Боярин сделал небольшую паузу, следя за игрой лицевых мышц посла. Удовлетворенный увиденным, согнулся в еще более низком поклоне:
– Дозволь покинуть тебя, мудрый князь?
– Подожди!
Сарыходжа спустил ноги с кровати, налил полную чашу меда.
– Выпей за здоровье великого хана!
Кошка принял хмельное, неторопливо испил.
– Иди! – вновь надев на лицо маску величия, махнул рукой Сарыходжа.
Проследив, как за русичем прикрылась дверь, он вновь принялся неторопливо перебирать излучающие глубокий теплый цвет камни…
Глава 19
Михаил Тверской собрал большую рать из удельных дружин и смердов. Многотысячная колонна потянулась к весенней Волге, уткнулась в ее берега и замерла. Посланные вперед конные торопливо вернулись назад и повестили, что у Переславля собрано множество кованой рати, что противоположный берег стерегут сильные заставы москвичей. Переходить на правый берег становилось бессмысленно: это грозило потерей всего войска и полоном. Досадуя, что московские бояре столь быстро и смело сумели собрать ополчение, не убоявшись воли великого хана, Михаил повернул свои полки на север.
Достигнув Ярославского удела Московского княжества, он решил показать свою волю и намерение драться здесь. Город Молога сдался без боя, отворив ворота. Местный князь Федор давал корма, кров, прося лишь об одном – не зорить город и окрестности. Решено было дать воинам недельный отдых.
За все дни этого похода Сарыходжа был то зол, то насмешлив. После тверских палат, после яств, обильного пития и жарких безотказных девиц ночевки в походном шатре в холоде и дыму костра быстро ему наскучили. Все чаще татарский посол вспоминал беседу с Федором Кошкой, его обещания богатств и сладкой жизни. Михаил явно не решался идти на Владимир и принимать бой против Дмитрия за великое княжение, стало быть, это бессмысленное кочевье вдоль вот-вот вскроющейся реки не сулило ни злата-серебра, ни уюта. Сарыходжа видел, что русские попы, со слезами страха за свою жизнь на глазах, но преисполненные какой-то внутренней силой, несколько раз отказывали тверскому князю во входе в храм, и это отталкивало от Михаила простой люд. Смерды испуганно крестились, о чем-то шептались при виде своего господина.