"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
– Федор, останься на час. Еще кое-что перемолвим.
Он дождался, когда за последним выходящим закрылась тяжелая дверь, и повернулся к ордынскому кили-чею:
– Верно князь заметил – Мюрид отныне для нас занозой гнилостной станет. Нарыв не пошел бы. Думаю – не удалить ли эту занозу, пока не прорвало?
Кошка пристально глянул в близкие глаза митрополита. Алексий в знак согласия на миг прикрыл веки.
– Коли будет серебро… всякое может быть… – тихо ответил Федор. – Пощупать надобно.
– Вот ты и пощупай! Федорова Ивана с его дружком привлеки. На то серебро выторговывать будем, чтоб оно Руси дальше службу служило, а не в подвалах пылилось! Нам сейчас нужно, чтобы токмо Дмитрий Иванович ярлык ханский на стол великий держал! И никто иной из князей русских на него даже не зарился…
– Тогда мое место на Волге, владыка!
– Не спеши. Мыслю, с Мамаем надолго не затянется. А уж когда Абдуллах ярлык свой пришлет, тогда и начинай, Федя!!!
Глава 12
Великий хан Мюрид был действительно взбешен, узнав о ярлыке, выданном московскому князю, и о новом венчании Дмитрия на великий стол. Первым желанием было собрать нукеров и совершить стремительный набег на северный улус. Но на правом берегу Итиля, по сообщениям дозорных, собралось слишком много конных Абдуллах-хана. Оставлять Сарай-Берке без войск стало просто невозможно.
Тогда Мюрид призвал к себе белозерского князя Ивана, получившего ярлык на свое княжение и готовящегося отплыть домой. Великий хан вручил Ивану ярлык на великое княжение для Дмитрия Суздальского и потребовал, чтобы тот, не мешкая, занимал Владимир. Испуганный белозерский князь с татарской охраной тотчас отбыл в Нижний Новгород. Там он отдал ярлык князю Андрею, прося того передать документ далее брату. Боялся князь Иван этой бумаги, ох боялся!! С одной стороны – гнев великого хана, с другой – гнев Москвы и Алексия!
– Держи! – усмехнулся нижегородский князь, едва Дмитрий вошел в его горницу. – Сарай тебе добро дает на новый позор.
Суздальский князь схватил свиток, быстро пробежался по его строкам. Вспыхнувшими от радости глазами посмотрел на Андрея:
– Ну, теперь-то ты со мной? Я баял с Дмитрием Галицким, Константином Ростовским, Иваном Стародубским. Все готовы меня поддержать! Сделаем же то, что отцу не удалось, брат! Возьмем великий стол для рода нашего раз и навсегда!
Андрей покачал головой.
– Первый раз тебе почетный мир Москва дала. Земли твои невережены остались. Ты крест целовал Дмитрию более стол под ним не искать. Смотри, не получи вместо Владимира земли своей проклятие. А мое слово последнее: ни дружины, ни пешцев тебе на эту войну не дам! Пока я живой, землю нижегородскую зорить не позволю!!
Дмитрий даже не остался отобедать. В великом гневе он покинул город на Волге. Призвав к себе союзных князей, собрал всех своих ратных и быстрым наскоком занял близкий к себе стольный город. Ответ Алексия не заставил долго ждать…
Федор получил приказ Василия Вельяминова споро выступить к Коломне. В поход велено было взять лишь десяток конных. В Коломне смердам выдали брони, мечи, копья из кладовых тысяцкого. Мощный коломенский конный полк уже на третий день после захвата Дмитрием Суздальским Владимира на рысях выходил в составе московских войск из ворот Кремника по Стромынской дороге. Сам Дмитрий Иванович вместе с ближними боярами был во главе веселых воев на этот раз. Ратным был зачитан приказ великого князя: суздальцев и иже с ними, преступивших крестное целование, почитать за врагов земель русских и видеть в них татей! А это для дружинников означало одно: можно будет грабить и брать полон! Можно будет разбогатеть на этой очередной войне!!
Бой за Владимир не состоялся: как и в прошлый раз, сметив силы, Дмитрий Суздальский не решился сесть в осаду. Вновь рати потекли через Ополье. Вновь их путь сопровождался бегством смердов из родных изб. Но куда убежишь в местах, где вместо бескрайних хвойных боров лишь благодатные и урожайные, но… поля?! Полон гнали толпами, многие простые ратники обзавелись слугами для себя и своих новых лошадей, коих тоже захватили на Суздальских землях немало.
Дмитрий вместе с союзными князьями попытался было дать под древним городом бой, но боя не получилось. Дмитровский полк обошел сбоку рати суздальцев, перешел Каменку и едва не отрезал врага от города, в то время как остальные конные полки изготовились ударить в лоб. Московские воеводы не желали столкновения, они лишь угрожали своими коваными тысячами, и угрожали весьма удачно. Князья заперлись за старыми, обветшалыми стенами на невысоком валу и молча наблюдали, как москвичи перенимали ворота, ставили рогатки, травили посевы лошадьми и грабили посад и окрестные села. Кое-где в небо вздымались клубы дыма от горящих соломенных крыш. Дмитрий закусывал губу и не мог без боли в сердце вспоминать правоту своего старшего брата. Переломить Москву ему уже было не мочно!..
Коломенский полк пустили в зажитье. Большое войско требовало еды для людей и коней, оттого для ее заготовок Дмитрий Московский отпускал поочередно своих воевод от осажденного города. Сбор своеобразной дани в те времена был обычным делом, никто из оставшихся в своих домах не перечил входящим в их избы и амбары. Тем более что это были люди самого великого князя. Памятуя о словах «видеть в них татей», пришедшие воины брали себе не только съестное!
Сотня, при которой состоял Федор и его смерды, уже досыта заполнила добычей возы и ополонилась. По пути к Суздалю ратные зашли еще в одно село, еще не опустошенное, но изрядно опустевшее. Слух о том, что «московляне» бесчинствуют, заставил простой люд и старосту искать спасения в далеких оврагах, логах и землянках.
Жажда легкой наживы обуяла и сына Иванова. На его возу уже сидел молодой парень, покорно управлявший лошадьми и исполнявший любой наказ нового хозяина. За возом следовали две коровы, жалобно мыча от распиравшего нераздоенное вымя молока. Федор заглянул в одну избу, другую. Пусто! Он уже вышел во двор, как в наполовину нарушенном прикладке сена кто-то звонко и громко чихнул. Мгновение, и оттуда была вытащена молодая, ладно сбитая женщина. Ее красивые карие глаза испуганно смотрели исподлобья на москвича.
– Ты кто? – задал Федор довольно глупый вопрос, невольно любуясь укрытыми лишь льняным платьем женскими прелестями.
– Фроська…
– Чего прячешься, Ефросинья?
– Ваши недавно прошли тута, маманю с собой забрали. Она, токмо вас на бугре завидела, наказала мне в стожок зарыться.
– А мужики ж где?
– Ко князю в ратные были призваны три седмицы назад. Теперь не знаю даже, живы ли…
Покорный робкий женский голос, запах женского тела, пахнувший вместе с ветерком, пробудили в молодом ратнике страстное желание.
– Ты это, Фроська… Задери-ка подол да нагнись на минутку!
Федор спустил порты и стоя овладел женщиной. Огладив ее упругую ягодицу, улыбнулся:
– Ладная ж ты какая! Давай, лезь вон к Костьке на воз, пока наши тебя кучей валять не начали. Со мною поедешь, под Коломну. Мамке служанки нужны!
Женщина лишь покорно кивнула. Забралась в устланную ржаной соломой телегу, обменялась взглядами со своим земляком – невольником, и только теперь из ее глаз побежали первые робкие слезинки.
Федору полонянка приглянулась. Ночами, когда не ставили его в дозор, обнимал ее и голубил под возом, досыта напиваясь ответными женскими ласками. О своей жене почти и не вспоминал. Лишь однажды отмахнулся от прилетевшей мысли, как от нудной мухи: «А, там видно будет! Все равно она ничего не прознает!»
Московская рать стояла под стенами Суздаля около недели. Не делали примета, не вязали лестниц, не строили пороков. Воеводы просто ждали… И дождались, измученный видом разоряемой земли, Дмитрий Константинович согласился вновь взять мир под московским князем, повторно отрекаясь от великого стола. По указанию Алексия и ближних бояр Дмитрий Иванович говорил с суздальским князем милостиво, накрыв для встречи богатый стол. Не так было с его союзниками!