"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

– Что смогу, сделаю, великий княже, – поклонился мечник.
– Спросишь, отчего я стою тут и болтаю с тобою? Да с тобою, мечник, просто приятно разговаривать, потому что ты прямо на лету все схватываешь. А там меня ждет куча надутых болванов, а несносней всех дядя Вячеслав. Представляешь, старик сейчас, когда каждый день дорог, вздумал пересылаться послами с Юрием – доказывать свое старшинство над братом и предлагая мир! Как же, станет мириться Юрий – когда уже наводнил дикими половцами Русскую землю! Впрочем, поедем к ним. Пора их обрадовать вестью, что Юрьевичи отбили Зарубский брод. Я покажу тебя брату своему Ростиславу, уж довелось рассказывать о тебе, а теперь покажу. Имей в виду, что после нас с Вячеславом именно у него главные права на киевский золотой стол.
Покрутившись в толпе бояр, Хотен поймал на себе несколько недоброжелательных, завистливых взглядов. Зато князь Ростислав Мстиславович приветливо ему улыбнулся и кивнул головой. Показался князь Ростислав Хотену очень похожим на старшего брата, только был он ростом повыше, широколиц и не имел столичного блеска и естественной, непритворной значительности Изяслава.
Спускаясь с холма, Рыжок вздрогнул и сбился с ноги, и Хотен увидел перед собою неподвижную черную груду. Сразу же отвел глаза, но перед ними еще долго стоял лежащий на боку черный конь. Без уздечки и седла, и темная лужа рядом.
В Киев он вернулся под вечер и, на сей раз не заезжая домой, отправился на известный всем горожанам Бориславов двор, построенный отцом Петра Бориславовича. Хозяина нашел в домовой церкви слушающим вечерню. Взяв у Хотена грамоту, Петр Бориславович поднес ее к толстой свече, горевшей у большой иконы апостола Петра, и вполголоса, чтобы не мешать попу и дьякону, прогудел: «От великого князя киевского Изяслава Мстиславовича боярину Петру Бориславовичу. Юрий переправляется на Зарубском броде. Дела стенные и лазутчиков передай мечнику моему Хотену, сам завтра к полудню выводи ополчение на пески противу Золотых ворот».
– Давай, передавай дела, боярин, а то я у тебя прямо в церкви засну, – попросил Хотен, неприлично зевая.
– Да все давно починены стены, а лазутчики пойманы и повешены, – ухмыльнулся боярин Петр. – Езжай домой да отоспись, а утром спокойно все проверишь. И вообще мнится мне, что великий князь тебя отдохнуть сюда послал.
– Твоими устами да мед пить, боярин, – поклонился Хотен.
– А кому ты привез сию, вторую грамоту? – и боярин показал на нее пальцем.
– Тоже от великого князя старцам градским.
– Давай и ее мне. Я их прямо сейчас созывать буду, а соберутся, сам им и прочту.
Попрощавшись и покинув церковь, Хотен вдохнул полной грудью свежего воздуха, надел шапку и огляделся. Хмырь торчал у коновязи, где устало стояла шестерка их коней (слава богу, по городу можно ездить без заводных), Прилепы нигде не было видно.
– Да до ветру пошла, заход искать, – простосердечно пояснил Хмырь.
Хотен сплюнул. Бабская природа, она все-таки прорывается. Мужик, тот бы мигом нашел себе место у забора.
Молча дождавшись Прилепы, Хотен заявил, что они едут домой, сдают коней, даже не расседлывая, на руки конюху и отсыпаются. Хмырь ему нужен сразу после утрени, Прилепа свободна.
– Как так свободна? – запищала девчонка. – Ты чего – со двора меня гонишь?
Хотен скривился. Неожиданно ему пришло в голову, что Прилепа устала, замучилась и извелась от страха во время поездки за кладом куда сильнее, чем он, взрослый мужик. С нею, как и с Хмырем, разумеется, он непременно поделится наградой великого князя.
– Не гоню, с чего ты взяла? – и усмехнулся. – Глядишь, на поварне тебя пристрою. Пока не придумал… Что застыли как сонные мухи? По коням!
Утром он позавтракал, велел Хмырю заседлать ему Беляна, заехал за Радко и до обеда осматривал вместе с ним городские стены. Петр Бориславович оказался прав: укрепления Киева были готовы к осаде. После обеда неутомимый тысяцкий начал выводить за стены полки киевского ополчения и размещать их за валами на правом берегу полноводной Лыбеди. Киевляне шли на войну охотно, с шуточками, что представлялось Хотену залогом верной победы. Бабы, впрочем, выли и толпами поднимались на городские стены, пытаясь разглядеть в кишащем вокруг костров человеческом муравейнике своих мужей и сыновей.
 
Потом к стенам подтянулись дружины Изяслава, Вячеслава и Ростислава. Князья не стали въезжать в город, и им поставили шатры перед Золотыми воротами около яра. Одновременно множество черных дымов и вроде как облака пара стали подниматься над полночными пригородами столицы: это горели костры, на которых варили свой пилав племена союзных черных клобуков, торков, берендеев и ковуев, перекочевавшие с Поросья, а туман надышали в свежем весеннем воздухе их бесчисленные стада.
Князя Изяслава Хотен нашел между валами над Лыбедью: тот показывал, где рыть окопы для стрелков. Игреневый красавец конь под Изяславом заржал призывно, увидев Беляна, знакомца по великокняжеской конюшне, а то и родича. Великий князь приветливо улыбнулся, кивнул в ответ на приветствие Хотена, а сам продолжил разговор с Петром Бориславовичем:
– Дома и стены помогают, боярин, а к этим стенам мы противника не допустим.
– Вон Хотен еще не знает, однако наш лазутчик рассказал, что Севенч Бонякович бахвалился: «Отец-де мой секирой сек Золотые ворота, а я их и вовсе выбью».
– Пустое хвастовство! – усмехнулся Бажен, вспомнив собственное малоприятное приключение перед Золотыми воротами. – Створки обиты толстой медью, и не успеет дикарь и секиру поднять, как его застрелят из бойниц подошвенного боя.
– Что скажешь, мечник, о состоянии городских стен?
– Все уже было сделано Петром Бориславовичем, великий княже. Ни стены, ни сторожа не подведут в случае неудачи. Я прошу тебя поскорее найти время, чтобы посмотреть привезенное нами с Радко. Чванец и Кузя, охраняющие его, извелись от безделья. Думаю, что сии умелые бойцы, равно как и мы со старым Радко, нужнее тебе здесь.
Великий князь задумался.
– А знаешь, я поеду прямо сейчас. Юрий ныне в Василеве, и старик Вячеслав додумался-таки отправить к нему посла. Киевский тысяцкий тут и сам пока справится. Поехали, мечник!
– Ты у меня прямо камень с души снимаешь, великий княже! – и Хотен поклонился. – Разреши только отправить оруженосца за Радко.
По дороге великий князь расспрашивал Хотена о поездке за кладом. Злодейство гостя Карпа вовсе не изумило его. О крестьянах, посмевших захватить в заложники его дружинника, князь Изяслав отозвался как о заслуживающих казни. Деревню, во всяком случае, надо было сжечь. Едва успел Хотен закончить свой рассказ, как их догнал, распространяя запах свежего пива, Радко, сопровождаемый Хмырем и своим собственным оруженосцем, и князь обратился уже к нему, спрашивая мнение старого децкого о состоянии городских стен.
– Да в отличном они состоянии! – не задумываясь, брякнул Радко. – Твой дядя, князь Юрий, воин так себе, а вот своей казны на починку городских стен не пожалел.
Тогда великий князь спросил его, взял ли он с собою мешок. И о том же Хотена. Друзья недоуменно переглянулись, а великий князь пошутил, по-видимому:
– Побойтесь бога, бояре, вы совсем меня разорите, когда прихватите еще и казенные мешки.
Они подъезжали уже к Новому терему в Копыревом конце, в подвале которого Изяслав хранил казну. Радко послал вперед своего оруженосца, чтобы тот нашел ключника и приготовил факелы да крепкий ломик.
– А ломик зачем? – удивился Изяслав.
– Сундук заперт на два замка, великий княже, – пояснил Хотен. – Одному богу ведомо, где от них ключи.
– Понятно. И прикажи ключнику, парень, чтобы приготовил два добрых мешка.
В подвале, тускло освещенном узким окошком у потолка, было пустовато. Кроме сундука, стояло там по углам несколько коробов и бочек, а когда разгорелись факелы, темные груды под сундуком обратились в двух дружинников, мирно спящих себе на соломе и распространяющих вокруг запах пивного перегара.