"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
Волчару было бы несдобровать, но рука варяга дрогнула, и швыряльный нож пролетел мимо. Кметь рванулся следом за Стемидом. Тот уже стучал сапогами по носовой палубе лодьи. Цепляясь за выступы борта, Волчар стойно кошке, вскарабкался на лодью, и бросился к корме. Стемид уже нырнул в мурью — рубленый в лапу домик из плах на корме лодьи. Хлопнула дверь, стукнул, входя в петли, дубовый засов. Волчар с разгону попытался высадить дверь плечом — не вышло. С досады саданул по ней ногой — дверь даже не дрогнула.
Науз прямо-таки бесновался, приплясывая на шнурке. Меч был здесь, за этой дверью.
— Стемид! — окликнул Волчар. В мурье что-то загрохотало, но варяг не отозвался. От носа к корме уже бежали двое полочан, один размахивал топором, второй — с длинной совней наперевес.
Ой, плохо мне! — с весёлой злостью подумал Волчар, шагая им навстречь.
Купецкий работник — не кметь и даже не вой. Первый неуклюже взмахнул топором, но Волчар поднырнул ему под локоть и ударил — основанием ладони в подбородок. Ноги полочанина выскочили вперёд тулова, и он тяжело грянулся навзничь — добро, коль шею не сломал. Второй замахнулся совней, но оскользнулся на гладкой скамье, и Волчар вновь опередил — его навычные ноги по скамьям да палубам не скользили. В животе полочанина вспух горячий ком боли, он уронил совню, тут же подхваченную Волчаром.
Тем же разворотом кметь рубанул совней дверь. Брызнула щепа, толстая, в вершок, дверь со скрипом расселась надвое, раскололась по всей высоте. Волчар вновь ударил в дверь ногой, половинки вылетели внутрь мурьи.
Внутри был полумрак, глаза привыкли не вдруг, и Стемид медлить не стал. Высадил плечом деревянный переплёт окна — посыпались, звякая, куски разноцветной слюды (а богато живут полоцкие купцы!). Прыгнул в окно, блестя нагим клинком в руке. Волчар успел заметить длинный увесистый свёрток за его спиной.
Сзади уже нарастал топот ног, и кметь, недолго думая, метнул совню вслед Стемиду. Подскочил к окну — мимо! Варяг со всех ног мчался к лесу. Правильно делает, — молча одобрил Волчар и прыгнул следом. — Надо от людей подальше уйти, а уж там и разобраться один на один.
Волчар кабаном вломился в заросли чапыжника, ветки сомкнулись за его спиной. Кожаный кояр варяга мелькал где-то впереди, тускло отсвечивая между кустов.
Как бы дело ни повернулось, а Стемид от него не уйдёт. Не впервой Волчару сослеживать в лесу дичь, хоть двуногую, хоть четвероногую. Да и вряд ли будет уходить далеко — он тож понимает, что Волчар от него не отвяжется. А потому самое лучшее для него — остояться и ждать.
Стемида Волчар знал. Да и кто не знал в Киеве отчаянного варяга-полочанина, кметя великой княгини Рогнеды. А сей час, как столкнулись у лодьи, Волчар признал в варяге того кметя, что был вместе с остальными в пещере.
След Стемида был чётко виден на мху, траве и земле, да он и не пытался прятаться — просто бежал к восходу.
Волчар не бежал. Незачем. Он шёл, но шёл быстрым размашистым шагом. Урмане такой шаг зовут волчьим, и это слово нравилось Волчару всегда. Таким шагом можно идти, не отставая на ровном месте от идущего на рысях коня. В степи, вестимо, или в поле. В лесу — нет.
Бегущий расходует силы, идущий — накапливает. Дыхание ровнее… ровнее, леший тебя задери! — вспоминал Волчар отцовы уроки.
Сей час он не только видел след варяга, сей час он его чуял. В Волчаре словно вновь проснулось древнее чутьё пращура, волка-оборотня, он чуял лес так, как чуют его волки-переярки — чётко, тонко, остро и многоцветно. И средь всех этих запахов легко выделялся запах страха и ненависти, запах добычи… запах врага.
Морёна-смерть с копьём в руке незримо подлетела и реяла за спиной…
Ощущение опасности ударило мгновенно, и почти тут же навстречь из кустов вышел Стемид с нагим мечом в руке. С Рарогом?!
Нет. Это был его меч. Не Рарог.
— Ну здорово, Волчаре, — коротко хмыкнул он.
— И тебе поздорову, варяже, — бросил Некрас и потянул из ножен меч. — Вот и повстречались.
Лицо варяга застыло, словно мёртвая берестяная скурата. Он мотнул головой, отбрасывая назад чупрун, и прохрипел:
— Ну?!
Лязгало и скрежетало, сшибаясь, железо, разлетались высекаемые искры, кмети кружились по поляне, притаптывая траву как в замысловато-причудливом танце. Да это вообще-то и был танец… танец Смерти. И кружилась над ними Морёна, то и дело нацеливаясь копьём.
И в какой-то миг Некрас почуял — всё. Не победить. Кончился кметь Волчар, здесь и будет его последнее прибежище. А в следующий миг Стемид начал стремительно наседать, его меч так и рвался к голове Волчара. Некрас отступал.
В оскале зубов варяга вдруг появилось что-то нечеловеческое, непостижимое. Кажись, всё, — успел подумать кметь, когда Вепрь вылетел из его руки от особо сильного удара варяга. Последовал удар кулаком в подбородок, Волчара швырнуло спиной в кусты. Он провалился в вязкий и колючий куст малины, и бессильный и опутанный, с тоской следил за приближением варяга.
Чувства Некраса вдруг обострились до предела, он видел вокруг себя всё ясно и чётко до мельчайших подробностей: и тонкие, прямые, как стрелы, лучи утреннего солнца, бьющие сквозь листву; и тонкие невесомые тенёта паутины с прозрачными капельками росы у самого лица… Время вдруг растянулось в бесконечно длинную цепочку действий. Шаг Стемида — медленно взлетающий меч — рука на поясе — искра на крае мечевого лёза…
И тут же всё сгинуло, а время вновь рванулось. И Волчар, разрывая рукава рубахи, перевернулся в кустах и отчаянным взмахом выкинул вперёд обе руки с швыряльными ножами.
Варяг отчаянно попытался извернуться или отбить ножи. Закрыл лицо левой рукой и всё-таки ударил мечом. Его меч расколол наруч Волчара, прошёлся вдоль предплечья, сдирая кожу с руки. И тут же его торжествующее рычание сменилось сдавленным хрипом. Один нож ударил в наруч, с лязгом отлетел куда-то в сторону, но второй…
Сам Волчар тоже уже падал, зажимая рану на руке, пытаясь остановить хлещущую кровь. Упал на колени, раздирая ремешки пристяжки, сорвал с руки осколки наруча и принялся перетягивать руку пращой.
Стемид не шевелился.
Затянув рану, кметь вспомнил про снадобья зверолюдей. Распустил завязку на калите, вытащил холщовый мешочек, наложил на рану паутину с плесенью, замазал рану противно воняющим воском и распустил затянутую пращу. Узел разошёлся, рану резануло болью, кровь толчками хлынула в жилы. Но кровотечение вновь не открылось — и на том спаси боги.
Волчар пошевелил пальцами для проверки — ничего не мешает, хоть и больно — дня через три заживёт. Повертел в руках расколотый наруч и сунул за пояс — ковали в Киеве сварят заново, сгодится ещё. Шагнул к лежащему варягу.
Стемид был мёртв. Нож угодил прямо в горло, ничем не закрытое. Меча при нём не было…
Свёрток, что был у варяга за спиной, отыскался в кустах, из коих вышел Стемид. В нём ощущалось что-то твёрдое. И тут же подвешенный на шее науз шевельнулся. Змейка повернулась глазками к свёртку и пронзительно, но очень тихо засвистела.
Он!
Дело было сделано. На душе у Волчара почто-то было донельзя тоскливо — словно он, когда убил Стемида, совершил что-то страшное или предосудительное.
Сушняка и сухостоя вокруг поляны было в достатке. Всего за час Волчар сложил изрядную краду и возложил на неё тело варяга. Забросил туда же и его меч, аккуратно уложил в ногах. Высек огонь, запалил бересту и отступил, глядя, как пламя разгорается, жадно пожирает дрова и подымается всё выше.
Скоро гудящая стена огня встала выше головы Волчара, треща дровами и опаляя лицо жаром. Некрас попятился, заслоняя лицо рукой, в которой всё ещё держал шнурок с наузом. Змейка на кольце вновь зашипела, и Волчар повинуясь какому-то неосознанному чувству, вдруг швырнул её в костёр.
В глазах замглило от странного неощутимого удара, земля под ногами поплыла, в ушах стоял неслышный пронзительный вопль.
И тут же сгинуло. Стихло.
Костёр варяга отгорел, когда солнце уже клонилось к закату — Волчар не забывал подбрасывать в него дров, следил, чтобы сгорело всё, что может гореть. Морщился от удушливого запаха горящей плоти, моргал слезящимися глазами, но не уходил.