"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

– Когда я сяду в Рязани, ты, князь Роман Ингварьевич, увидишь, что нет нужды собирать большую силу там, где может хватить и малой. Степняки – отважные воители, но ты, видно, не знаешь, насколько доблестны ратники владимирских земель.
– Мы тоже так думали о наших воинах и были правы. Они стояли насмерть. Но разве может рубаха защитить от удара сабли? Владимир! Я бился против монголов и говорю тебе и всем вам: сила их огромна, и только если соберется вся Русь, можно выйти в поле и дать бой.
Всеволоду Юрьевичу начинал надоедать такой разговор. Он уже видел себя победителем и представлял, как во Владимир к отцу приходит радостная весть о его победе. Отец ничего не скажет. Он просто кивнет, так как за такое он не хвалит. Зачем хвалить за то, что его сын и так обязан сделать? Но потом наедине он крепко его обнимет и скажет: «Ты станешь настоящим великим князем в свое время. Ты будешь, как я и как дед, великим».
– Коли твой дух сломлен, то можешь спешить со своими людьми к моему отцу под защиту стен Владимира. Коли ты, словно заяц, хочешь бежать, то тебе нет среди нас места!
– Нет, Коломна мой удел. Там находятся люди, за которых я отвечу перед Господом. Мой брат принял смерть, чтобы мы отошли. Я хотел насмерть стать со своими людьми, а вам даровать возможность, собрав рать всей Руси, спасти Отечество. Я не боюсь смерти!
– Тогда ты разделишь с нами победу, родич, и твое имя будут воспевать в веках! – торжественно произнес князь Владимир. – Ты храбрый воин, князь Роман, и мне будет за честь поставить твое войско на моем крыле. Я буду командовать правым крылом вместе с воеводой Филиппом. Ты станешь рядом со мной.
– Я не стану, я лягу там, где мы вступим в бой, – с нескрываемой скорбью и болью ответил князь Роман Ингварьевич.
  
Филька Веселый
 
К рати, которая двигалась к Рязани, присоединялись выжившие. Вооружены были эти воины очень плохо. Лишенные семей и домов, спасшиеся в заснеженных лесах, они были словно тени. Боярин Евпатий Львович, осматривая их, понимал, что они словно умерли внутри. Он умер тоже, и никакой хмель не мог воскресить его. Княжич Игорь Ингварьевич решил хоть как-то помочь своему опекуну, видя его состояние.
– Боярин Евпатий Львович, а я вот о чем подумал. Если Рязань все-таки падет, то строить надо не на том месте, где она была, а поодаль. Мы с тобой вместе обмозгуем, где лучше построить крепость. Хочу, чтобы стены в Рязани были такие, как в Чернигове. Мы вместе, когда разобьем басурман, построим этот город.
– Нет уж, княжич, сам построишь новый город, коли старый падет. Я не стану тебе помогать не потому, что не хочу, а потому, что душа моя уже умерла и только тело живо. Ты, когда я паду, обо мне не горюй. Я там, на небе, за тобой присматривать буду, так что когда какую-нибудь глупость задумаешь, то представь, что я оттуда тебе кнутом угрожаю.
Наверное, стоило бы улыбнуться, подумал княжич, но, видя, что боярин Евпатий Львович вовсе не шутит, промолчал.
В этот момент прямо перед воинами обрушилось многовековое дерево.
– К оружию! Вороги! – что было сил закричал боярин Евпатий. – В кольцо! Защитим княжича!
Войско в одну секунду пришло в движение. Конники своими телами закрыли княжича со всех сторон, но незримый противник не нападал, а вот прямо на дорогу вышел невысокий человек с конем на поводу.
– Вы воины князя рязанского и воины князя черниговского? Что-то вас немного.
– Ты кто такой? – ответил Евпатий Львович, выезжая вперед. – Это ты дерево обрушил?
– Мои люди. Да ты не гневайся! На вопрос ответь.
– Мы воины князя рязанского, а воины князя черниговского в своем уделе, здесь их нет. Теперь ты говори, кто ты.
– Звать меня Филиппом, но попросту кличут Филькой Веселым. Я с ребятушками долгое время от князя по лесам скрываюсь, но сейчас время другое. Вот мы собрались все и хотим тоже вместе с вами идти. То мы как бы были грешниками и ворами, могли и сдушегубничать. Но сейчас мы хотим за землю Русскую биться. Не отталкивай нас, воевода, нас без малого две сотни воинов. Мы ведь хоть и люди грешные и перед государем виновные, но и у нас есть родичи, которых монголы побили.
 
– Что ответишь, князь Игорь? – спросил боярин Евпатий Львович у Игоря Ингварьевича, впервые назвав его князем.
– Перед бедой мы все равны, и нет среди нас ни праведников, ни грешников. Коли будете насмерть за землю Русскую стоять, то становитесь в строй. Отвагой заслужите прощение своих грехов.
– Мы, Господом клянусь, – сказал Филька Веселый, – жизнь свою в бою не пожалеем. То ведь наша земля, Русская. На ней наши дети и родители жить должны, а то, что мы в свое время с пути истинного сошли, так это и вправду мы кровью искупим. Эй, ребята, выходи! Возьмет нас с собой князь Игорь.
Из заснеженного леса стали выходить люди, причем они словно появлялись ниоткуда. Вот стоит куст весь в снегу, и тут оказывается, что там два человека схоронились. В руках у них было оружие, которому и в дружине позавидовали бы, а глядя на лихих людей, можно было понять, что они жизнью тертые и в бою умелые.
– А как тебя звать, воевода? – спросил Филька Веселый Евпатия Львовича.
– Коловрат. Только скажу тебе сразу, Филька, мы здесь не ради добычи, а чтобы в Рязань пробиться и чтобы жизни свои отдать.
Филька Веселый посерел и опустил глаза.
– Пала Рязань, воевода. Нет больше этого города. Сожгли его поганые, а тех, кто жизни не лишился, в полон угнали.
Евпатий сжал кулаки, чтобы не зареветь. Сколько страдания принесли эти захватчики? Сколько же еще принесут?
– Ушла рать поганых, не оставив там ничего, кроме трупов, – продолжил Филька, – к Владимиру двинулась. Сказывает дед один умный, что они теперь, пока весь мир не захватят, не узнают покоя, а извергла их преисподняя за грехи наши, и что настают последние дни. Может, мы хоть смертью своей себе Царствие Небесное заслужим, раз жизнью не смогли.
  
Великий князь Юрий Всеволодович и княгиня Агафья
 
Княгиня Агафья Всеволодовна встала рано утром и после молитвы собралась отправиться на богослужение. Женщина уже хотела покинуть покои, но увидела, что ее супруг великий князь Юрий Всеволодович сидит на скамье перед печью и смотрит на огонь, а не занимается привычными делами.
– Юрий, ты хоть спать ложился? – спросила княгиня Агафья у мужа. – Или так вот с вечера сидишь?
– Ты в храм собралась? Помолись там Богу за меня и за наших детей.
– Помолюсь, конечно. Юр, что тебя гложет? Вижу, ты сам не свой.
– Да нет, княгинюшка, – попытался изобразить приветливую улыбку Юрий Всеволодович, – это я о пустом думал всю ночь.
Княгиня Агафья села на лавку подле него и взяла его руки в свои.
– Ты великий князь, тебе о пустом думать не следует, но коли поговорить надо по душам, то давай поговорим. Что я за супруга такая, коли тебя в таком состоянии оставлю. Что случилось?
– Да вот думаю я все. А что, если и впрямь рать монголов настолько огромна, что нас сметет?
– Бог такого не допустит, Юра.
– А почему ты так в это веришь? Не допустит. Да я вообще удивлен, как нас – Рюриковичей – земля-матушка носит. Мы ведь главные враги своему народу! Сколько мы крови пролили! Это называется заниматься государственными делами. Много лет назад, когда я был молод, я бился со своим братом Константином за великое княжение и одолел его. По праву он должен был быть великим князем, но стал я. Так хотел наш с ним родитель, и чтобы мои права на великое княжение были впереди его, он собрал бояр и епископа, чтобы те выбрали меня. Он слышал мои мысли – я всегда хотел собрать Русь и сделать ее великим государством, подчинить соседние народы. Сегодня я стар и я пожертвовал Рязанью, чтобы усилить свое государство, потому что они все хищники и в любой момент могут обрушиться на меня. Вон, мой братик Ярослав спит и видит себя на столе нашего родителя, а остальные? Остальные князья рода Рюрика – да это же мои злейшие враги!