"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
Когда они отошли метров на сорок от всех, Симеон Святославович начал рассказывать:
– Беда, боярин Евпатий Львович. Неисчислимая монгольская рать вошла в наши земли. Было сражение на реке Воронеж, и там нашу рать разбили поганые. Многие пали в той битве. Никогда не было такой жаркой сечи.
Боярин Евпатий Львович сжал кулаки. Разбили нас поганые, а я без толку на чужбине уговаривал великого князя Михаила Всеволодовича принять нашу сторону.
– Дурные вести! Великий князь жив, княжич Федор Юрьевич, другие князья?
Евпатий увидел, что боярин Симеон отвел глаза и явно что-то не хочет говорить.
– Княжич Федор Юрьевич и князь Олег Ингварьевич Красный отдали Богу души. Князь Олег прикрыл отход выживших. Пал муромский князь Юрий Давыдович. А сколько бояр и витязей нашли в той битве свой конец, и вовсе сказать нельзя. В общем, вся рязанская земля слезами пропитана.
И впрямь дурные вести, подумал боярин Евпатий. Жаль Евпраксиньюшку, только замуж вышла – сразу вдовой стала. Хорошо хоть, Господь ей в утешение сына послал – Ваню. Вот приеду, хоть увижу его.
– Пронск, Белгород и многие другие селения рязанской земли превратились в пепел. Эти монголы просто звери дикие. Великий князь заперся в Рязани и ждет твою рать. Нас послал примкнуть к тебе.
– А нет никакой рати, Симеон Святославович, вообще никому нет дела до наших бед. Рязань – город крепкий, и, думаю, монголам он не по зубам.
Боярин Симеон Святославович покачал головой.
– Не знаю даже. Ты не видел их воинства и поэтому говоришь такое. Мы думали, что врагов десять тысяч, потом, что около пятидесяти, а по правде мне кажется, что их раз в пять больше, может, в десять. Нельзя сосчитать тьму!
– Две головы решения никогда не примут, воевода. Давай сразу с тобой решим, кто из нас главенствовать будет. Ты или я.
– Ну как тебе, боярин, сказать. Я хоть и первенства не ищу, но думаю, что ты понимаешь: коли нет никакой черниговской рати, то, наверное, мне лучше и остаться всем головой. Ты, Евпатий, за княжича Игоря Ингварьевича отвечаешь.
Боярин Евпатий Львович кивнул, давая понять, что он согласен. В это время к ним приблизился юный княжич Игорь Ингварьевич. Отрок подошел к боярам и, смерив взглядом сначала одного, потом другого, сказал:
– Бояре, хочу собрать сотников и вас на совет. Я княжич Игорь Ингварьевич, и вы должны служить мне. Я еще незрел годами и посему испытываю нужду в ваших советах, но решения будут за мной.
– Княжич, – с улыбкой произнес боярин Евпатий Львович, – да чего тут решать? Мы с боярином Симеоном уже все обдумали. Он рать поведет, а ты воротишься в черниговскую землю. Я сам останусь и буду биться с ворогами.
Боярин Симеон хоть ни о чем подобном с Евпатием не договаривался, но важно покивал головой. Такой воин, как Евпатий, лишним не будет, решил воевода.
– Я из рода Рюрика, боярин, и я сказал, что надо сделать. Собирай совет, будем принимать решение.
– Хорошо, княжич, – согласился боярин Симеон, который быстро прикинул, что сейчас это может быть ему на руку, так как он понятия не имел, куда вести дружину, коли из Чернигова помощи нет, – сейчас все сотники соберутся и будем думу думать.
Совет
Сотники и избранные воины, которые хоть и не командовали в бою, но своими ратными заслугами получили честь участвовать в советах, смотрели на княжича-мальчишку. В их взгляде не было ни насмешки, ни надежды. Они понимали, что этот отрок мало что может решить, но также они понимали, что хоть какой-то князь лучше, чем никакого.
– Воины! – обратился к ним княжич Игорь Ингварьевич. – Я не хочу перед вами темнить душой. Помощи нет и не будет. Все силы, на которые мы можем рассчитывать, сейчас здесь! Вы – эти люди.
– Да как это возможно? Да без черниговской рати мы капля в озере!
– А если я не скажу вам правду, вы слепцы, – отрезал княжич Игорь Ингварьевич, – поскольку я молод и не знаю ратных премудростей, назначаю своим воеводой боярина Евпатия Львовича по прозвищу Коловрат. Он поведет вас, и его слушайте, как меня.
– Да как это возможно, – попробовал возразить боярин Симеон Святославович, – мы тут с боярином Евпатием поговорили и решили…
– Я сказал свое слово. Я сказал, кто будет воеводой.
Боярин Евпатий смотрел на своего воспитанника с восхищением. Хороший князь из Игоря получится. Хороший. Главное, что решительный. Такой сомневаться не будет, а если ошибется, то скорее выход найдет, чем тот, кто, долго все обдумывая, примет верное решение, но когда все пойдет не по намеченной дорожке, не будет знать, как поступить.
– Вот что я хочу с вами обсудить. Идти ли нам к Рязани?
Первым взял слово старый воин, покрытый шрамами, полученными в битвах. Он не был ни сотником, ни десятником, но его хорошо знали. Ярослав Вадимович прошел нелегкий путь, и прошел его со славой. Все знали, что он лучший следопыт. Много лет Ярослав указывал по следам путь, которым разные тати уходили от погони. Он знал каждую березку, а в каждом селе у него были свои люди.
– Монгольское воинство нас всерьез не воспринимает, а посему мы, может, и смогли бы пробиться к Рязани, но что это даст? Надо пройтись и собрать воинов, тех, что успели укрыться в лесах, когда пришли монголы.
– Верно говорит Ярослав, – поддержал богатыря сотник Андрей Николаевич, – верно. Ведь дозорная дружина в бою не участвовала. Там почти пять сотен воинов. Их отрезали от нас, и они, верно, идут следом за Ордой. Ими командует боярин Никодим Васильевич.
– Верно, вместе с ними нас уже полторы тысячи будет. Даст Господь, Рязань выстоит, тогда мы сможем терзать ворогов своими наскоками. Это наша земля, и нам здесь каждый камушек знаком, каждое деревце, каждый ручеек.
– А что ты, воевода Евпатий, скажешь? – спросил Ярослав Вадимович. – Ты у нас голова, тебе и решать. Тебя ведь княжич над нами поставил.
– Мы к Рязани двинемся. Где нам, по-вашему, искать других воинов, будь то сторожевая дружина, будь то еще кто? По лесам и болотам мы только смерть свою найдем. Все будут прорываться с боем в город.
– Воевода, – вмешался боярин Симеон Святославович, – ты, верно, не знаешь, но великий князь послал три тысячи ратников вместе с Романом Ингварьевичем к Коломне. Там, он надеялся, тот соединится с владимирской дружиной.
– Тем паче. Мы двинемся к Рязани, и, когда владимирская рать ударит по монголам с одной стороны, мы ударим с другой, и пусть сила наша невелика, но враги не ждут, что мы обрушимся на них. Главное, чтобы Рязань выстояла.
Боярин Евпатий Львович на секунду представил, что будет, если Рязань все-таки падет. Нет, отогнал от себя дурные мысли боярин. Господь такого не допустит. Если город падет, что тогда станет с Евпраксиньей? Что будет с Василисой Николаевной и ее семьей? Хоть боярин и не всегда с ней ладил, но уже давно считал ее сестрой. Не дай Господь, чтобы с ними чего недоброе приключилось.
– Ну, раз возвращаемся к Рязани, значит, надобно времени зря не терять. Как раз успеем вместе с владимирской ратью на ворога обрушиться, – сказал Ярослав Вадимович.
– Через час выступаем, – подытожил боярин Евпатий Львович, – все, идите к переходу готовьтесь.
Ох, как бы за воеводство свары не случилось, подумал боярин. Только этого нам не хватало! Но, видимо, боярин Симеон Святославович вовсе не собирался настаивать на своем верховенстве.
Ужасные вести
Войско повернуло и двинулось обратно к Рязани. Боярин Евпатий Львович молча ехал рядом с боярином Симеоном Святославовичем. Княжич Игорь Ингварьевич был чуть впереди.
– Княжич в седле держится, словно всю жизнь в походах провел, – сказал боярин Симеон Святославович, – любо-дорого смотреть! Жаль, по годам маловат, а так настоящий витязь.
Боярин Евпатий Львович был польщен словами Симеона Святославовича. За год, что княжич был у него на воспитании, тот и вправду стал ездить на коне значительно лучше.