"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
Боярыня Василиса стала слать самые разнообразные проклятия, призывая на голову Евпатия и чуму, и смерть в бою, и молнии. Впрочем, это было лишь средство, с помощью которого она переносила все страдания. Боярин Евпатий, по ее словам, был виновен в смерти Дмитрия.
– Матушка, остановись, – сказал Василий, – может, уже и нет в живых Евпатия. Рать монголов, может, и его войско разбила, а ты ему такие слова говоришь. Коли есть какая помощь, то приведет ее Евпатий Львович! Приведет.
– Васенька, тебе сильно больно? – снова засуетилась Василиса Николаевна. – Господи, как бы у тебя жар не начался. Сейчас я стрелу попробую вынуть. Надо ее вглубь вонзить, чтобы она насквозь прошла. Вася, возьми вот палку в рот. Боль будет адская. Терпи, сынок, терпи!
Василий заревел от боли и, казалось, готов был раскусить зажатую в зубах палку.
– Мать, я иду на стены, – твердо сказал Никодим, – и не смей мне мешать. На все воля Господа.
– Погоди, Никодимка, – прошептал Василий, – сейчас мне мать рану перевяжет и я с тобой пойду.
– Да никуда вы не пойдете! Ты уже свое отсражался, а ты еще мал. Не для того вы росли, чтобы умереть вот так!
– Затяни, мать, мне рану покрепче, и пойду я. Там, на стенах, кровь льется, и там отец и Николай стоят. Наше место рядом с ними. Мы уйдем со стен, другие уйдут – падет Рязань.
Василиса понимала, что ее сыновья уйдут, но не могла вот так просто взять и отпустить их. Зачем им идти на стены, на холод, на снег и дождь, когда можно спокойно растопить печь да погреться? Ведь их жизни ничего не изменят. Ну почему они не понимают этого!
– Прощай, матушка! Пойдем, Никодим, там мы нужнее. Лева, Пашка, за матерью смотрите и помогайте ей, пока мы не вернемся. Ты, Лев, еще оружие проверь, помнишь, как дядька Евпатий учил, а то, не ровен час, и биться будет нечем.
Василиса Николаевна схватилась руками за голову, а после встала на колени перед образами и стала молиться. Она не знала, о ком ей молиться: об убиенном в бою Дмитрии или об остальных своих детях и супруге.
– Господи, помоги и отведи ты этих басурман от города православного. Господи, не карай нас жестоко и дай силы выдержать нам, и пошли Евпатию силы, чтобы он быстрее пришел к нам на помощь! Помоги ты славным черниговским воинам прийти к нам, несмотря на непогоду и распутье. Направь ты их коней к нам невредимыми и даруй нам спасение!
Смерть Василия Гавриловича
Тела покрыли все пространство на подступах к городу. Прямо по павшим воинам шли новые и новые враги. Силы защитников Рязани с каждым разом все слабели и слабели.
Монголы не давали рязанцам ни минуты отдыха. Гавриил Константинович и его сыновья стояли вместе на стенах и глядели, как вновь собираются для атаки монгольские орды. Стрелы, которые свистели в воздухе, уже никого не пугали, и никто на них особого внимания не обращал. Монголам редко удавалось попасть в цель, так как стреляли степняки в основном наугад.
– Вася, – произнес боярин Гавриил Константинович, – шел бы ты домой. Здесь, на стенах, от тебя, раненого, толку не очень много. Сейчас вон опять монголы на штурм пойдут.
– Как я уйду со стен? Как я вас оставлю?
В это время на стене появился воевода Борис Игнатьевич. Проходя мимо защитников, он приободрял их.
– Рана болит, воин? – обратился воевода к Василию.
– Терпимо, – соврал Василий, – басурман бить еще могу.
– Ну, тогда стой насмерть, воин! Смотри, вон опять поганые бегут, – сказал Борис Игнатьевич, – воины, луки!
Василий схватил колчан и стал подавать стрелы братьям. Те стали выпускать их по басурманам. Кто-то из врагов упал, но большинство монголов добежали до стен и, приложив к ним лестницы, стали быстро лезть наверх.
– Рязанцы, – закричал воевода, – стойте крепко. С нами Бог, а за нами его церкви святые! Стойте насмерть!
– Да когда же помощь эта придет, – послышался чей-то окрик, – ведь мы тут кровью исходим. Господи, помоги выстоять!
Со стен полилась смола, и вопли врагов, которые, ошпаренные, падали вниз, под ноги своих же товарищей, огласили округу.
Василий вместе с братом Николаем опрокинули на лезущих по лестнице монголов целый котел с раскаленной смолой.
– Сдохните, поганые ироды! – закричал Василий.
Несколько человек, ошпаренные, упали с лестниц, но их место тут же заняли другие, более удачливые. Степняки влезли на стены и вступили в бой.
– Вася, отходи! – закричал Николай. – Тебя же убьют, коли не уйдешь!
– За Русь, за веру, за вас, братья, – ответил Василий и, не жалея жизни, бросился на врага. Василий понимал, что одной рукой он много не навоюет, но он и не собирался выжить. Он хотел отплатить врагам за Дмитрия и отплатил.
Тело юноши было рассечено вражеской саблей, но и его удар достиг цели. Монгол был насквозь пронзен его мечом.
Оба воина упали. Василий понимал, что умирает, и перед тем, как отдать Богу душу, его глаза встретились с глазами монгола.
– Сдохни, пес! Не будет вам счастья на нашей земле! Кровью захлебнетесь. За Димку тебе, отродье!
Монгол тоже что-то шептал, но Василий не понимал слов врага. Интересно, он меня проклинает или молится своему богу, подумал Василий. Силы оставляли его, и теперь он только шептал проклятия монголам. Говорят, проклятие, произнесенное перед смертью, должно сбыться. Может, и мое сбудется.
Глаза юноши потухли. Братья не знали о его смерти. На стенах творилась неразбериха. Монголам удалось закрепиться, и они стали пытаться наращивать успех. Великий князь Юрий Игоревич понимал, что если врагов не сбросить вниз, то орда ворвется в город.
Настало время мне с избранными воинами вступить в бой, подумал великий князь и обратился к своим дружинникам, находившимся недалеко от стен.
Воины грелись у костров. Хоть многие из них хотели поскорее вступить в бой, великий князь берег их силы. Эти несколько сотен свежих воинов – все, что оставалось у Рязани. У монголов же были тысячи и тысячи ратников.
– Дружина! – обратился к ним великий князь. – Настало время и вам проявить свою отвагу и даровать Рязани жизнь! Сбросим монголов со стен! С нами Бог!
– С нами Бог!
Воины быстро обнажили мечи и побежали вслед за великим князем, который, оказавшись на стене, бросился в самую гущу врагов.
Смерть ходит рядом, думал великий князь, и скоро заберет меня. Меч великого князя обагрился кровью, а его воины быстро лишали жизней отважных степняков.
Почему они не бегут, задумался великий князь. Видно, их удаль столь же велика, как и их число. Вот уже почти сутки они, не жалея людей, лезли на стены, осыпали город стрелами и ни разу не бежали. Умирали, но не бежали.
Великий князь осмотрел защитников, простых горожан и воинов, которые стояли на стенах. Глаза их были красными, и казалось, они вот-вот упадут обессилевшими.
– Рязанцы! Я вижу вашу доблесть, но мне нужны воины, а не живые мертвецы, – громко сказал великий князь. – Пусть каждый третий из вас идет к себе в дом и там спит и ест, а после возвращается на стены!
– Княже, – услышал он в ответ, – а сколько еще стоять-то? Скоро ли черниговцы придут?
Великий князь ничего не ответил. Этот человек хочет выжить, и это его желание естественно. Но я хочу умереть. Больше, чем умереть, я хочу лишь отомстить.
Переговоры
Вечером к стенам города вместо очередной тысячи воинов приблизился всего лишь один всадник.
– Не стрелять! – скомандовал великий князь. – Пусть скажет, что хотел!
Всадник подъехал как можно ближе к стенам и громко прокричал:
– Защитники города! Ваша храбрость произвела впечатление на великого царя и хана Батыя! Сложите оружие – и вы все получите жизнь! Вам не для чего сражаться больше. Мы чтим героев, и посему вам будет дарована жизнь!
– Передай своему хану, что, если он не хочет, чтобы мы всех его воинов побили, пусть оставит нашу землю!
– Пусть проваливает отсюда и забудет дорогу на Русь! – отвечали со стен.