"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

– Как он?
– Умирает. Воды часто просит. Страшна смерть, когда человек в немощи.
– Передай ему, что я к нему приходил. Он мне всегда был другом, и я всегда ценил его. Пусть знает это.
– Передам, великий князь!
После того как Юрий Игоревич посетил умирающего ближника, он поехал в храм Господень, чтобы помолиться перед Господом и вымолить себе прощение за обман и за ту надежду, которую он подарил рязанцам.
У ворот храма его встретил епископ рязанский Ефросин Святогорец и, посмотрев на великого князя, благословил его.
– Православный князь, мы все сейчас будем неустанно молиться о том, чтобы Господь даровал тебе мужество выстоять с честью. Многие православные монастыри уничтожили эти бичи Божьи, но Господь все видит. За грехи наши посланы нам эти ужасные испытания, но разве убоимся мы?
– Владыко, может, я не смогу даровать победу и, может, Рязань падет, но я буду до последнего вздоха защищать православные церкви и люд, который нашел свое спасение за стенами.
– Дерзай, князь, и не оглядывайся назад. На все воля Господа нашего всемогущего.
– Хочу исповедоваться перед боем.
– Доброе решение.
Великий князь и владыка ушли в храм Господень. Спустя некоторое время они вышли, и люди увидели, как посерело лицо епископа.
– Православные, – обратился епископ к народу, – страшные испытания приготовил нам Господь, и от того, как мы проявим себя, будет зависеть не только наша судьба, но и судьба веры нашей и государства, Богом хранимого. Все, кто сейчас слышит меня, пусть передадут своим родичам и знакомым. Мы все сейчас будем молиться Господу, и тот, кто с оружием в руках не стоит на стенах и не оказывает ратную помощь, пусть неустанно молит Господа, чтобы тот даровал силы защитникам.
  
Первое столкновение под стенами
 
Рано утром монгольская рать устремилась к городу. Казалось, полил дождь. Тысячи стрел обрушили степняки на защитников. Рязанцы ответили им таким же градом стрел.
Монгольские всадники падали с коней и тут же погибали под копытами кажущейся бесконечной своей же рати. Под этим градом стрел монголы устанавливали тын, который был уже сплетен, чтобы за ним укрываться от стрел ворогов.
Гавриил Константинович вместе с сыновьями стоял на стене и, когда взвились стрелы, укрылся щитом. Сначала казалось, что под таким дождем, несущим смерть, невозможно ничего поделать, но тут Гавриил увидел, что его младший сын Николай натянул лук и быстро выпустил стрелу. Так поступали и другие воины.
Сын смерти не боится, а я боюсь! Не бывать такому! Что он о батьке запомнит, подумал боярин Гавриил и тоже, вскинув лук, пустил стрелу.
Несколько часов противники осыпали друг друга стрелами, а в это время прямо перед городом образовалась настоящая крепость. Укрепив тыном под стенами свой стан, монголы стали нести меньше потерь. Теперь обе стороны осыпали друг друга стрелами, но редко те находили цели, так как все стреляли наугад.
Великий князь Юрий Игоревич понимал, что монголы хотят извести его людей, а после обрушиться на обессилевших. Ну что ж, пусть попробуют. У меня для них будет несколько неприятных подарочков.
– Православные, – обратился великий князь к дружинникам, которые пока стояли в отдалении от стен, – мы не будем стоять в стороне и нападем на врагов. Садитесь на коней и скачите за мной. Снесем выстроенный тын.
Великий князь Юрий Игоревич вместе с несколькими сотнями ратников выскочил из ворот и врубился в толпы монголов. Дружинники рубили врагов, щедро отдавая им долг за тех, кто остался лежать в битве на реке Воронеж.
– Ломайте их плетень! Ломайте! – закричал великий князь, понимая, что не стоит увлекаться. Несколько сотен человек бой такого размаха не решат, а вот головы сложат.
– Великий князь, – закричал воевода Михаил Петрович, человек, который был славным воином, но, после того как потерял трех сыновей на реке Воронеж, казалось, умер, – уводи людей, я прикрою ваш отход! Мертвые сраму не имут. Не поминай меня лихим словом, коли в чем виноват, прости!
 
Боярин все дни до битвы был сильно пьян, но сегодня он был не только трезв, но еще и одел под кольчугу лучший кафтан, сказав, что нынче к сыновьям отправится.
Михаил Петрович пустил коня вперед на несущуюся прямо на него конную лаву. С ним поскакало пять десятков ратников. Никто не определял, кому надлежит прикрыть отход. Люди сами приняли такое решение.
– Православные! За Русь! За церкви Божьи и за друзей наших! На смерть! На смерть!
С чудовищной силой сшиблись пять десятков всадников и несколько тысяч степняков. Со стен смотрели на это и понимали, что те, кто сейчас умирает, навеки прославили свое имя.
Град стрел сбивал монгольских всадников и разил их коней. Все пространство перед городом было покрыто телами павших. Великий князь Юрий, вернувшись в город, снял шлем и перекрестился на купола церквей.
– Православные! Мы выстоим!
– Мы выстоим, – эхом ответили великому князю воины.
Впрочем, долго радоваться тому, что удалось порушить тын, великий князь не смог. Монголы словно ожидали этого и вновь стали осыпать стрелами защитников. Только теперь уже привыкшие к дождю смерти рязанцы ответили им еще более смертоносным дождем. Монголы ценой многих жизней восстановили тын и, более того, воткнули в землю колья, чтобы впредь конники не смогли порушить укрепления.
Великий князь, презирая смерть, поднялся на стены и не наклоняясь осмотрел со стен воинство врага. На самом деле все нутро великого князя содрогалось, но он не мог показать, что тоже боится. Защитники, видя своего князя, который не боится сыплющихся стрел и не спеша рассматривает позиции врага, воспряли духом.
– Князь не боится, а мы устрашились. Стреляй в супостатов, пусть дорогу сюда забудут!
Когда великий князь ушел со стен, то понял, что все потери, которые понесли монголы за сегодняшний день, ничего не изменили в этой битве. Врагов было так много, что они могли постоянно меняться, а вот потери защитников восполнить было нечем.
Под вечер монголы обрушились на Рязань в полную силу. Всадники степи, спешившись, взяли в руки лестницы и двинулись к стенам. Степняки бесстрашно полезли на стены, где их встретили уже несколько уставшие, но готовые стоять насмерть рязанцы.
Монгольский воин словно ниоткуда возник перед Василием, сыном Гавриила Константиновича. Юноша, никогда особо воинским и ратным искусством не занимавшийся, несколько обомлел. Степняк нанес стремительный удар, но тот не достиг цели. Брат Василия Дмитрий, отбросив свой меч, обеими руками схватил степняка за руку и тем самым остановил удар.
– Осторожнее, бра…
На глазах Василия Дмитрий осел, пронзенный копьем. Юноша никогда не был в битвах и не знал, как себя вести. Наверное, в этот момент он нашел бы свой конец, если бы его не оттолкнул бородатый мужик. Он был в кольчуге и держал в руках огромный двуручный топор, ударом которого сбил монгола со стен.
Василий, которого оттолкнул бородач, встал на четвереньки и пополз к Дмитрию, который захлебывался кровью.
– Дима, тебе больно? – спросил у умирающего брата Василий.
Василий сказал это по привычке. В детстве братья часто дрались на палках, и поскольку Вася был куда менее осторожным, то часто наносил сильные удары брату, а после, когда тот плакал, спрашивал примирительно, больно ли ему.
– Дим, ты ведь будешь жить? Да? Дим?
Несмотря на то что Василий считал себя уже зрелым мужем, на глазах у юноши появились слезы. Василий понимал, что Дмитрий мертв, но он не мог в это поверить. Вокруг кипел бой и один за другим падали воины с обеих сторон. На сидящего над телом мертвого брата юношу никто внимания не обращал.
Гавриил Константинович не знал, где его дети. Когда монголы полезли на стены, он потерял их из виду и сейчас только и думал, куда же они делись. Монголы лезли и лезли на стены, но волей случая Гавриил так с ними и не столкнулся в ближнем бою.
Велика была его радость, когда он увидел перед собой Николая. Глаза отрока сияли.