"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)
Михаил Всеволодович уставился в одну точку. Не по душе ему было такое решение, но что сделаешь. Ведь и впрямь стоит ему увести рать, как набросятся со всех сторон и начнут терзать его княжество. Если хотя бы в Киеве сидел бы не Ярослав, а кто-нибудь из Ольговичей, то можно было бы прийти на помощь Рязани, но пока Мономашич в Киеве, Чернигов в опасности. Не хватало еще, чтобы и черниговский стол оказался в руках у потомков Владимира Мономаха.
– Думаешь, куда монголы потом направятся? К нам или на Владимир?
– Я не полководец, но думается мне, что Владимир куда важнее, чем Чернигов. Думаю, нам нет нужды беспокоиться. Монголы будут бедой владимирского великого князя, мужа твоей сестры. Вот он пусть с ними и ратается, ну а коли воля Господа тебе их разбить, то поведут они свою рать к нашим землям. Вот тогда и прояви себя. Ведь много лет назад условились наши предки на съезде в городе Любече, что каждый будет блюсти отчизну свою. Ты – Ольгович, и тебе надо блюсти свою отчизну – Чернигов.
Рязань
После того как обескровленная армия великого князя рязанского вернулась в столицу, стал очевиден весь размер бедствия. В битве на реке Воронеж пало три четверти рати. Гонцы из разных местечек, которые стояли на пути монголов, принесли страшные вести. Пали Пронск, Ижеславец, Белгород. Неисчислимое воинство монгольское двигалось к Рязани.
Великий князь Юрий Игоревич проводил время вместе со своим племянником Романом Ингварьевичем, князем коломенским. Великий князь понимал, что великое бедствие обрушилось на Русь, и понимал, что Рязани не выстоять, но сложить оружие не хотел. Он не для того отвел свои полки с Воронежа, пожертвовав своим племянником Олегом, чтобы сдаться. Рязань будет обороняться, и пусть даже ее постигнет участь Пронска, но она заставит неприятелей умыться кровью.
Надеялся великий князь еще и на матушку-зиму. Зимы на Руси суровые, и степнякам придется поискать корм для своих мохнатых лошадок и для своего неисчислимого воинства. Может, морозы ударят, размышлял великий князь, вот тогда вы узнаете Русь. Русь заснеженную и могучую. Надо было встречать ворогов не в чистом поле, а в крепостях, заставляя их обливаться кровью или околевать на лютом морозе.
– Роман, – обратился великий князь к племяннику, – ты и Игорек – вы последние князья нашего рода. Возьмешь половину рати и иди к Коломне. Здесь будет не битва, а погибель. После моей смерти ты станешь великим князем. Тебе предстоит многое сделать. Монголы уничтожили наши города и перебили воинство. Думаю, владимирский князь доволен таким исходом. Бог даст, боярин Евпатий приведет нам в помощь силу черниговских князей, и тогда тебе предстоит продолжить борьбу, а после отстроить сожженные города.
– Дядя, ты ищешь смерти в бою? Понимаю твое горе, но не вини во всем себя. Олег и Федор с небес взирают на нас и молят всех святых, чтобы те дали нам мужество продолжить борьбу. Ты должен изгнать монголов.
Великий князь Юрий улыбнулся, слыша слова племянника. Неужели Роман Ингварьевич, его племянник и уже взрослый муж, сам в это верит? Нет, не верит, просто сейчас он хочет поддержать его.
– Роман, ты возьмешь три тысячи выживших ратников и двинешься к Коломне, а после к Владимиру. Без сил великого князя владимирского в бой не вступай. Пошлю еще тысячу ратников навстречу боярину Евпатию, чтобы те соединились с черниговской ратью. Я сам останусь в Рязани и заставлю монголов облиться здесь кровью.
– Это самоубийство. Надо всеми силами отступать к Владимиру.
– Тогда что мы за правители, коли бросили вверенный нам народ тогда, когда он так в нас нуждался? Я останусь здесь и буду стоять насмерть, так как впереди зима и некуда идти простым людям. Если мы не выстоим, то умрем, а если покинем город, то умрем не от ран, а от голода. Но ты должен выжить и стать великим князем! Не медли, а выступай. Монголы уже близко!
Посмотрев на своего дядю, князь Роман Ингварьевич понял, что тот тверд в своем решении. Прав дядя: куда весь город пойдет? Уйти смогут только ратники, но тогда оставленные ими мирные жители погибнут, а так есть хоть какая-то возможность выжить.
На следующий день князь Роман Ингварьевич и половина рязанского воинства покидали город. Жители молча смотрели им вслед. Все понимали, что они здесь остаются на смерть. Великий князь Юрий Игоревич вышел к народу и с крыльца своих палат провозгласил:
– Рязанцы! Монгольская рать, которой нет числа, приближается к нашему городу. Мы все обречены, но есть у нас одна возможность выжить! Мой племянник, князь Роман Ингварьевич, движется к Коломне, где может соединиться с великим князем владимирским. Нам надо крепко стоять здесь, пока он не придет с помощью. А еще я задолго послал боярина Евпатия Львовича в Чернигов. Думаю, скоро придет и оттуда помощь. Монголы думают, что мы разбиты, но это не так. Они попадут в расставленные нами сети!
Простым людям и оставшимся ратникам хотелось верить великому князю, и они радостно закричали:
– Слава тебе, князь Юрий! Удержим Рязань и побьем поганых!
Они не ведают, что нет никакой помощи. А даже если и придет кто-нибудь, то не скоро. Из Чернигова до Рязани рати идти не меньше трех месяцев, но если у людей будет надежда, они станут крепче стоять и больше поганых падет под стенами. Монголов все равно разобьют, и тогда о храбрости рязанцев споют песни, но едва ли кто-то из стоящих перед ним сейчас людей услышит их.
– А сейчас, храбрые рязанцы, – продолжал великий князь, – готовьтесь к бою. Точите топоры и мечи и готовьте стрелы. Враг пожалеет, что пришел к нам под стены!
– Истина! Пожалеет! – отвечал народ.
Перед общей бедой все рязанцы забыли любые споры и готовились вместе стоять насмерть до прихода помощи.
Вернувшись в тепло палат, великий князь Юрий Игоревич снял шубу и подозвал двух своих дружинников – Ивана Лба и Николу.
– Иван, ты поедешь в Чернигов. Скачи, не жалея коней, и меняй их, пока можешь держаться в седле, а после передай мой перстень другому человеку, который покажется тебе достойным. Пусть и он скачет без промедления, и так до самого Чернигова. Пусть великий князь черниговский знает, что мы стоим здесь насмерть и уже не ждем помощи, но веруем, что наша смерть не напрасна, – сказал великий князь, снимая с руки перстень с печатью и передавая его дружиннику.
– Слушаюсь, княже, – ответил Иван Лоб и тут же вышел.
– А ты, Никола, скачи во Владимир и передай ту же весть.
Великий князь рязанский Юрий Игоревич передал Николе еще один перстень, цены еще большей, чем первый.
Когда дружинники покинули его, великий князь бессильно повалился на лавку. Оставшись наедине с самим собой, он ощутил себя разбитым старцем. Не было у великого князя желания ни трапезничать, ни общаться с кем-то.
Великий князь усилием воли заставил себя встать, подошел к иконам и опустился перед ними на колени.
– Господи, даруй нам силы вынести испытания, Тобой нам посланные, и помоги нам! Не ради себя прошу, а ради всех христиан, в Рязани живущих. Знаю, что мы не выживем, но даруй им хоть надежду. Умирать, во что-то веря, куда легче, чем без веры!
Ответ великого князя Михаила Всеволодовича Евпатию
Боярина Евпатия позвали к великому князю только спустя три дня после пира. Евпатий Львович понимал, что, прежде чем великий князь черниговский даст ему ответ, он все обдумает со своими ближниками. Понимал боярин и то, о чем именно он просит великого князя: вмешаться в чужую войну и повести свою рать к далекой Рязани.
– Боярин Евпатий Львович, – обратился к Коловрату великий князь Михаил Всеволодович, – поехали прокатимся на лошадях, а заодно и обговорим все на свежую голову.
– Воля твоя, великий князь, – ответил боярин Евпатий.
– Да и Игорька с собой бери. Парню небось здесь скучно. Пусть прокатится, кости разомнет.
Боярин Евпатий Львович вместе со своим воспитанником присоединился к великому князю, который выехал вместе с десятком воинов. Сопровождающие Евпатия Львовича и Игоря Ингварьевича воины также последовали на верховую прогулку.