"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

Между тем к боярину Евпатию Львовичу и княжичу Федору подошел великий князь Юрий Игоревич. Он был рад рождению внука, но видно было, что на душе у него неспокойно.
– Ну, княжич, порадовали вы нас с боярином Евпатием, порадовали на славу – внука мне подарили! Иоанна! Будет потом могучим витязем и князем!
Великий князь обнял боярина Евпатия и расцеловал его.
– Ну, спасибо тебе, боярин, за такую невестку! Молодец, воспитал ее на славу!
Боярин Евпатий был, конечно, польщен таким отношением, но понимал, что для них всех он всего лишь дядька, который оберегал истинную дочь рода Рюрика. Федор вот его дедом назвал, а младенца ему никто так и не показал. Ну что ж поделаешь, на такое обижаться нельзя. Как говорится, хорошо хоть на порог пустили. Василиса Николаевна, поди, княжича видела. Вот вернется – расскажет, если не будет вредничать.
– А я вот, боярин Евпатий, знаешь, о чем задумался? Коли великий князь владимирский Юрий Всеволодович нам не помощник, ты езжай-ка к великому князю черниговскому Михаилу. Раз Мономашичи от нас отмахнулись, может, Ольговичи будут с нами! И езжайте вместе с княжичем Игорем, пусть землю Русскую узнает и посмотрит. Я как бы его посылаю, но говорить за него будешь ты.
– Михаил Святославович – брат княгини Агафьи, супруги великого князя владимирского Юрия, и второй по могуществу князь на Руси, – сказал боярин Евпатий, – но, в отличие от великого князя Юрия, Михаил был на Калке и может понимать, что такое монголы и какие беды они могут причинить Русской земле.
– Вот то-то и оно, – подтвердил великий князь Юрий Игоревич, – вы оба были на Калке и, думаю, сможете о чем-то договориться. Евпатий Львович, нам силы великого черниговского князя ой как нужны! Коли с ним вместе выступим против монголов, то, может, избежим второй Калки!
– А ты, великий князь, думаешь в открытом поле с басурманами рататься?
Великий князь Юрий Игоревич ничего не ответил боярину на этот вопрос. Помолчав, он сказал:
– Ты, боярин, сегодня с княжичем Игорем езжай! Время не ждет, а не то попросту не успеете.
Боярин Евпатий, конечно, понимал, что ослушаться великого князя нельзя, да и дело и впрямь срочное, но в этот момент стало ему несносно больно. Жаль, я ни внука не увидел, ни Евпраксиньи. Но что поделаешь, судьба такая. Служить князьям – это в первую очередь подчиняться. Ничего, вот вернусь и обязательно увижу. На крещение, конечно, не успею, но будет еще время.
– Тогда надо бы мне попрощаться. Тебе, княжич Федор, хочу сказать, чтобы ты берег княжну и княжича, хотя, думаю, ты и сам разумеешь сие. Спасибо за мед, но, как говорится, пора мне. Из Чернигова привезу какую-нибудь потеху для княжича!
Сказав это, боярин Евпатий Львович поклонился великому князю и княжичу и покинул палаты. Когда боярин ушел, великий князь Юрий Игоревич неожиданно подумал, что мог таким поручением обидеть названого отца своей невестки. Ведь он, наверное, тоже княжича увидеть хотел! Жаль, я об этом не подумал, про себя сказал великий князь. Но ничего, вернется из Чернигова, разобьем этих монголов, и тогда на пиру я ему земли пожалую. Евпатий человек верный и всего этого заслужил. Вот он будет рад!
  
Крещение
 
Боярин Демид Твердиславович подошел к выходящим из церкви княжичу Федору и княжне Евпраксинье, которая держала на руках младенца Иоанна. На улице шел мелкий дождик, но великий князь рязанский Юрий Игоревич настоял, чтобы младенца крестили как можно скорее.
Опять обошел великий князь своего ближника и даже крестным внука не назначил. Крестным отцом Иоанна стал князь Олег Ингварьевич пронский. Конечно, если смотреть на крещение младенца как на государственное дело, то союз двоюродных братьев куда нужнее, чем выказывание дани уважения своему ближнику.
– Ну, вот и слава Господу, что крестили дитя, – сказал боярин Демид Твердиславович, улыбнувшись и аккуратно взяв младенца у княжны Евпраксиньи. – Не волнуйся, княжна, я ребенку зла не сотворю. Я ведь, вон твой супруг может подтвердить, с ранних лет Федора рядом с княжеским родом.
 
Евпраксинья поправила одеяльце, в которое был завернут княжич, оставляя его на руках у боярина Демида Твердиславовича.
– А княжич – вылитый великий князь Юрий Игоревич. В вашу породу пошел, – произнес боярин и вернул младенца, перед этим нежно потрепав его за щечку. – Бог даст, великим правителем станет. Федор, мне поговорить с тобой надобно. Понимаю, что сейчас, может быть, и не ко времени, но ждать более нельзя.
– Евпраксиньюшка, – ласково сказал своей жене княжич Федор Юрьевич, – я пойду с боярином потолкую. Вы идите к праздничной трапезе, а мы следом. Если боярин Демид Твердиславович говорит, что это срочно, то так и есть. Боярин Демид Твердиславович мне словно отец.
Княжна Евпраксинья неодобрительно посмотрела на супруга. В столь торжественный момент он покидает ее! Великий князь Юрий Игоревич, увидев, что княжич и боярин Демид Твердиславович несколько отстали, подошел к княжне Евпраксинье.
– Пусть поговорят. Демид мой ближник и служить мне начал задолго до того, как я великим князем стал. Нет у меня вернее человека! А коли он с княжичем уединился, то, видно, совет ему дать какой желает.
Боярин Демид Твердиславович и княжич Федор Юрьевич несколько отстали от толпы празднующих, которая шла к великокняжеским палатам.
– Послушай, княжич, не вини меня, дурака, что в столь торжественный день о делах государства пекусь, но пойми меня правильно. Отец твой переполнен радостью от рождения внука. Это от того, что Господь ему только одного сына живого послал – тебя. Вот он в радости своей и не зрит беды. Степь, та, что занесла меч над нами, действительно опасна. Нам бы сейчас не ратной силой похваляться, а союз или хотя бы перемирие с ней заключить надобно. Твой отец сам поймет это. Но ты попросись, чтобы он тебя мир заключать послал. Коли кто из твоих двоюродных поедет, то быть войне и кровопролитию. Сделай это не ради меня, а ради Руси. Езжай сам и склони кагана степняков к миру с Рязанью. Посмотри на людей, что идут и радуются крещению твоего ребенка! Ради них добейся мира. Ради них упроси отца, чтобы он отправил тебя в стан степняков.
– Ты поистине друг и моему отцу, и мне, и Рязани. Я вижу радость своего отца и понимаю твое беспокойство, – ответил княжич Федор, – я тоже люблю свой народ и, конечно же, вытерплю любые унижения ради него. Мне не зазорно искать мира ради спасения душ христианских. За это тебя я и люблю, боярин. Ты мне словно отец второй.
Боярин Демид Твердиславович и княжич Федор Юрьевич догнали остальных. Княжич занял свое место рядом с князем Олегом Ингварьевичем пронским, своим двоюродным братом и крестным отцом маленького Иоанна.
– Ну, вот и славно, что у вас ребенок родился. Настоящий потомок Рюрика. Дай Господь моему духовному сыну силы духа и счастья великого. Рад я, что меня крестным отцом назначили. Ты крестный отец моего сына Романа, а я – твоего Ивана. Господь, может, дарует нам всегда жить в мире и не смотреть с завистью на достояние друг друга. Главное, чтобы не только мы с тобой в согласии жили, но и дети наши.
– Для меня это честь, Олег. Честь быть с тобой и по крови, и перед Господом в родстве. Помнишь, как мы в Пронске женитьбу твою отмечали? Не зря тебя все называют Красным. Княжны по всей Руси по тебе сохнут и великим витязем считают. Супруга твоя может век гордиться, что красивейший князь с ней браком сочетался.
Князь Олег Ингварьевич улыбнулся, так как и сам знал об этом. Знал и понимал, что слова двоюродного брата о его красоте не пустой звук.
  
Тревожные вести
 
С крещения княжича Ивана прошла почти неделя. В ненастный день к княжеским палатам подскакал всадник, сын боярина Никодима Васильевича Константин, с очень тревожной вестью.
– Великий князь, – поклонившись Юрию Игоревичу, произнес боярин Константин Никодимович, – не взыщи за дерзость, но отец велел мне передать тебе весть наедине и лично.