"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

– А скажи, Евпатий Львович, а ты вот молвил, что я скоро удел получу. Ты с чего это взял, дядя сказал?
Ох, подумал боярин Евпатий, воспитанник у него дотошный! Но что хорошо, слушать умеет.
– Да, дядя твой еще в прошлом году говорил, что собирается дать тебе удел. Думаю, осенью или зимой поедем мы с тобой княжить, куда велит твой дядя. А ты все до сих пор за луку держишься, словно младенец. А ну-ка скачи до города и там меня подожди. Ты только не рысью коня пускай, а галопом, чтобы ветер обогнать! – крикнул вслед княжичу Евпатий.
Мальчишка хлестнул жеребца, и тот стремительно помчался вперед. Игорек чуть было не слетел с коня, и Евпатий это заметил, но мальчик удержался. Молодец, подумал боярин и не спеша продолжил свой путь. Удержался, значит, преодолел страх!
Когда Евпатий подъехал к городу, то княжич, спешившись, сидел на чурбаке, который валялся у ворот, и грыз травинку.
– Чего сидишь? Коня поводил?
– Поводил, боярин! А скажи мне, Евпатий Львович, а какой город в удел мне дядя даст?
– Я не спрашивал, да и какая разница? Везде люди православные!
– Это тебе без разницы, а я сын великого князя Ингваря Игоревича, и мне деревня, частоколом огороженная, не нужна. Вон, мои братья получили города хорошие, а мне что уготовано?
Евпатий посмотрел на Игоря и улыбнулся. Вот они какие, сыны Рюриковичи. Им честь предков блюсти надо, а я вот в таком же возрасте никогда сапог на ноги не натягивал, подумал Евпатий, а к такому вот коню и подойти близко не смел, так как конь такой стоил столько, сколько у всей деревни вскладчину не набралось бы. Мальчишка думает, как бы ему город худой не достался, а то ведь это его в глазах его братьев уронить может.
Размышлял боярин и о своей другой воспитаннице. Евпраксинья вскоре, коли на то будет воля Господа, должна родить ребенка. Одни шептались, что будет девочка, а другие, ударяя кулаком в грудь, кричали, что это мальчик. Вот будет пир, подумал Евпатий. Ему было безразлично, кто именно родится, он будет рад и девочке, и мальчику. А как ребенок немного подрастет, может, мне его воспитание и доверят.
Боярин спрыгнул с коня и подошел к княжичу. Пригож собой, румян, вырастет могучим воином, подумал Евпатий. Тут он увидел, что к ним идет человек, одетый в лохмотья и опирающийся на посох. Увидев княжича, он остановился и низко поклонился ему, дотронувшись рукою до земли.
– Здравствуй, великий князь! Здравствуй и правь!
Игорь рассмеялся и, посмотрев на боярина Евпатия, подмигнул ему. Такие вот люди в лохмотьях весьма хитры и нередко намеренно подходили к княжичу и говорили всякие предсказания, ожидая, что их за это вознаградят. Евпатий Львович таких гнал безжалостно, чтобы они не смущали его воспитанника своими предсказаниями о судьбе великой, жене красивой, правлении славном и прочем, надеясь получить за это награду.
– А ну иди-ка ты, куда шел, голь оборванная, и нечего тут предсказания свои сказывать. Коли будет на то воля Господа, то княжич и великим князем станет, и кем захочет!
– Мне будущее видно, боярин Евпатий! Вижу перед собой великого князя, вот и говорю!
– Мне тоже оно ведомо, – ответил Евпатий, – я вот сейчас тебе как затрещину отвешу, так ты языки зверей и птиц узнаешь.
Боярина Евпатия не удивило, что этот бродяга знает его имя. Он наслушался предсказаний про свою воспитанницу Евпраксиньюшку, которая и должна была на змею наступить ножкой беленькой, и стать царицей вавилонской, и просто умереть во сне. Все эти предсказатели говорили, что им это поведал Господь, но, к счастью, ничего из этого не сбылось. Правда, несколько проходимцев все же набили свои животы за счет боярина.
– А накормить не накормите?
– Только если работу черную выполнишь, – ухмыльнулся боярин.
– Смотрю я на тебя и вижу, что передо мной стоит живой мертвец! Страшись, боярин! Убогого не насытил – удачи не будет!
– Ага, мне удача не нужна. Я успеха достигнуть желаю!
Когда бродяга ушел, Игорь тут же обратился к Евпатию:
– А скажи, может, и впрямь буду я великим князем? Может! Но тогда я должен быть как Владимир Мономах, чтобы меня все старшим в роду за дела считать стали! Вот как получу удел, сразу соберу дружину и в поход пойду!
 
– Я тебе пойду в поход! Ты что, этому сумасшедшему поверил? Даже если ты станешь великим князем, то горькими слезами сначала умыться должен. Значит, умерли братья твои старшие, род твой! Или ты уже стар и скоро жизнь твоя к концу близится. А занять стол великого князя в обход братьев и думать забудь. Не начинай кровопролития на Руси!
  
Жертва
 
Великий князь владимирский Юрий Всеволодович и его супруга княгиня Агафья Всеволодовна, дочь князя черниговского и киевского Всеволода Святославовича, разделяли утреннюю трапезу. Брак великого князя Юрия и Агафьи был удачным. От него родилось пятеро детей: трое сыновей и две дочери. Сыновья – Всеволод, князь новгородский, Мстислав, князь суздальский, и Владимир, князь московский, все как на подбор отважные и могучие витязи. Дочери Феодора и Добрава – красавицы. Добраву уже выдали замуж за князя Василько Волынского, а вот Феодоре всего девять лет, но уже сейчас видно, что она будет прехорошенькой.
– Юр, – обратилась княгиня Агафья к мужу, – а чего ты этих степняков, которые к тебе пришли, привечаешь, словно князей православных?
Великий князь усмехнулся. Агафья, как и много лет назад, по-прежнему желает участвовать в делах государства и обо всем знает. От нее мало что укрыть можно.
– Да что я тебе скажу? Монголы эти – сила могучая, но нам это только на пользу. Говорят, у них порядка семидесяти тысяч всадников.
– Господи Иисусе, – воскликнула княгиня Агафья, – это же силища какая!
– Да, но они сначала разобьются о великого князя рязанского. Конечно, крови прольется много, и многие падут, жалко душ православных, но зато потом я выступлю со своим воинством и верну спокойствие на русские земли.
– Ты что, Юрий Всеволодович, – холодно произнесла княгиня Агафья, – великому князю рязанскому на помощь пойти не желаешь? Стыдись! Они православные христиане, а ты хочешь вести переговоры с басурманами! Предать саблям степняков тысячи жизни ни в чем не повинных селян и тружеников!
Великий князь Юрий Всеволодович спокойно отнесся к этим словам супруги, так как та последнее время все больше говорила не то, что думала головой, а то, что чувствовала сердцем. Вообще с возрастом Агафья становилась все более набожной. Великий князь относился к этому безразлично и советы жены всегда выслушивал, но вот следовать им не спешил. Он помнил, как в свое время ратался с рязанскими князьями, правда, то было совсем другое дело, и сегодняшние правители Рязани ему врагами не были. Но великий князь видел, что эта земля набирает силу и вскоре может стать ему вовсе не дружеской.
– Агафья, я подумаю еще, – ответил жене великий князь Юрий Всеволодович, хотя все уже решил, – просто тут дело непростое. Может, вообще кровопролития избежать удастся.
Агафья Всеволодовна перекрестилась на иконы и продолжила есть. Великий князь утром всегда трапезничал один или с супругой, если не шел на богослужение. Но в последние годы он нечасто вот так сидел с женой, так как та стала ходить в храм все чаще, а вот он все реже.
– Вижу я, что ты недоброе замыслил, Юра, – печально проговорила княгиня Агафья, – и я тебе более не указ. Сам все решил и сам все знаешь, а я сую нос не в свои дела. Только подумай о том, что за каждое свое слово ты дашь ответ в день Страшного Господнего суда.
– Вот потому, что ты все чаше говоришь словами из Священного Писания, мы все реже общаемся, как раньше, Агафья. Ты вот мне про православных христиан говоришь, а видно, забыла ты, как эти православные христиане, дай им волю, мечи обнажат и набросятся на нас. Рязань сильной становится. Может, стоит им тоже немного подумать, как жить без моего покровительства, а то сейчас по всей Руси каждый князь сам по себе.