"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

– Эй, Настёна, – крикнул Елович челядинке, которая принесла ему суп, – ты скажи там, чтобы Ульяна сыскали и ко мне позвали. И скажи, чтобы побыстрей.
Ульян в поход с князем Святополком не пошёл и после того как боярин Талец закончил свою жизнь, слонялся по городу, пропивая и проматывая немалые средства, полученные от Еловича.
Боярин безо всякого аппетита выпил суп, съел кашу, а после сидел и ждал, когда к нему приведут или, быть может, принесут его подручного. О том, что Ульян разбазаривает полученные за злодейство богатства самым непотребным образом, Елович уже наслушался. Грешным делом старый боярин уже подумывал навсегда закрыть рот этому человеку, но вот теперь в нём опять появилась нужда.
Ульяна привели лишь под вечер. Он был во хмелю. Увидев Еловича, он снял шапку и поклонился ему.
– О! Елович, отец мой родный! Опять я потребовался? Я всегда рад. Я, как говорится, услужить всегда готов. Там, оговорить кого или продать! В общем, обращайся!
– Сядь, пьяный скот. Вон, рассолу выпей. Разговор у меня к тебе!
Ульян сел на скамью и, уткнувшись носом в локоть, зарыдал.
– Я же не такой! Я вот, Елович, на самом деле человек с кристальной душой. Я ведь места себе найти не могу.
В трапезную вошла челядинка Настасья с ведром воды. Елович кивнул, и девушка вылила всё ведро на Ульяна, который от такого вскочил на ноги. Секунду назад ему хотелось плясать, смеяться, бахвалиться и в тот же момент рыдать и раскрывать свою душу всем встречным, но после того как его окатили холодной водой, то всё как рукой сняло.
– Садись и слушай меня! – сказал Елович. – Ты поедешь на войну!
– Не, боярин, меня там и убить могут, а ты ведь знаешь – я жить хочу.
Елович неспешно достал мешочек с серебром и вывалил содержимое на стол.
– Ну, коли ты больше за серебро не работаешь, то проваливай отсюда. Иди и пьянствуй, пока я тебе башку не смахнул за твой пьяный и длинный язык.
Ульян с жадностью посмотрел на высыпанное перед ним на столе серебро.
– А знаешь, боярин, раз надо на войну, то пойду и на войну. Как говорится, двум смертям не бывать, а без денег и помянуть будет нечем!
– Во. Это ты правильно мыслишь, Ульян! Серебро нужно, чтобы его тратить, а ты, как я посмотрю, тратить его охоч. Хочешь много тратить – много добывать нужно. На это вот серебро можно терем справить! Думаю, ты ему найдёшь применение.
– Так что сделать-то надо?
– Проберёшься в стан к князю Ярославу и передашь ему, чтобы он знал, что в Киеве его ждут, и что когда перед его воинством выедет боярин Елович и будет дразниться, то пусть смело идёт в бой!
– Так, значит, теперь князем Киевским Ярослав станет?
Елович покачал головой, а после, почесав брюхо, злобно огрызнулся.
– А это уже не твоё, как говорится, собачье дело. Тебе надо весточку передать да вот этот пояс. Смотри не потеряй, он княжне Предславе принадлежит. А если не сможешь, то тогда можешь не ворочаться. Тебя за кражу всё равно лютой смерти предадут. С тобой к Ярославу ещё один парень поедет, Буем зовут. Ты его слушай, но и свою голову имей. Он хитрый, этот Буй, кого угодно провести сможет.
– Сделаю, боярин.
– Так вот, видишь, на столе рассыпано одиннадцать, двенадцать… четырнадцать серебряников. Всё я пересчитал и убрал. Знай, твоя награда никуда не пропадёт, будет ждать тебя!
* * *
На следующее утро боярин Елович неожиданно для всех своих домашних приказал принести ему кольчугу и прочую воинскую справу и с помощью челядина по имени Исаак стал облачаться в доспехи.
– Исаак, а славянское имя твоё какое?
– Миронег, боярин!
– Так и зовись Миронегом, а то меня аж передёргивает, когда слышу в своём доме эти чужие имена!
– Так ведь нам запрещали друг друга славянскими именами звать!
– Кто запрещал?
– Ты, боярин!
Елович нахмурился и вспомнил, что и вправду лет десять назад запретил всем славянскими именами друг друга именовать, но то было очень давно. Ему тогда хотелось, чтобы князь Владимир видел, какой он набожный человек.
– Вот что я тебе скажу. То было дело прошлое, теперь уже всё иначе. Передай, что теперь все пусть друг друга зовут, как их родичи нарекли, а не… в общем, понял?
 
– А как быть с тем, у кого нет славянских имён?
– Так дайте! Это же язык сломаешь – Анастасия, Исаак, Авраамий!
Когда кольчуга привычно легла на тело хозяина, то он нежно погладил её, словно та живая.
– Вот, моя матушка, схорони меня, – сказал боярин, а после опоясался мечом и взял в руки шелом.
– Боярин, – спросил Миронег, – а никак ты на войну собрался? А почему никто из домашних не знает?
Елович ничего не ответил челядину. Он вышел на улицу, набросив себе на плечи шубу.
– Коня! – крикнул боярин Елович и, когда вывели его жеребца, подошёл к нему.
Животное не узнало хозяина и захрипело. Редко я на своего боевого коня залезаю, подумал Елович. Раньше, ещё лет пять назад, когда я этого конька приобретал, то он за мной, словно собака, бегал. Видно, и впрямь жизнь к концу подходит.
Животное стало крутиться, и Елович понял, что не усидит на своём боевом друге. Ему теперь только на смирных кобылах ездить.
– Ты кого привёл, осёл, – злобно крикнул Елович на челядина, – забыл – я же Вихря своему сыну подарил. Веди Тихоню!
Во двор вышла супруга боярина Еловича и подошла к нему.
– Ты куда собрался, батюшка? Постыдился бы людей – в седле ехать он решил! А ну запрягайте сани – в санях поедешь.
Елович боязливо закутался в шубу и даже постарался спрятать шелом за спину.
– А зачем ты шлем взял?
– Так это, взял – значит, надобно. Всё, иди. Мне по делам государственным ехать надо!
– Нет уж! Ни по каким делам ты не поедешь. Помнишь, как в прошлый раз ты с коня свалился? Все только об этом и говорили. Всё, закончились для тебя дела государственные. Иди домой быстро!
Елович выпрямился, и из-под распахнутой шубы блеснула кольчуга и рукоять меча.
– Я воин и моё место возле князя! И не важно, в милости я у него или нет! Я воин!
Супруга Еловича прослезилась. Именно за такого отважного и храброго воина она выходила замуж много лет назад. Только тогда на нём блестел не крест, а языческие обереги, и волосы его были черными, а не седыми.
– Елович! – прошептала старуха. – Годы тебя не изменили, но не твоё теперь там место. Всё! Другие теперь пусть бьются. Идём домой.
– Нет! Коня! Всё, голубушка, еду биться. Пусть даже я найду там свой конец, то хоть умру со славой!
– Ну тогда вернись со славой, вернись с победой!
Елович обнял супругу и стал влезать на Тихоню, смирную кобылку. Плетясь на ней, Елович невольно подумал, что было бы здорово быть тем самым человеком, которым увидела его супруга. Если бы он и впрямь ехал сейчас в поход на смерть! Да, с годами ко всему начинаешь относиться по-иному.
Вместе с Еловичем с его двора выехали четверо челядинов, все вооружённые топорами и в кольчугах. Елович ехал по Киеву и думал о том, что, может, и впрямь стоило ехать на санях. Люди смотрели бы и думали, что это он от важности, а то ведь тащится на старой кобылке. Стыд-то какой.
  
Глава 22
 
Святополк поднялся с земли и быстро встал в боевую стойку. Двое противников опять обрушили на него десятки ударов, но в этот раз князь не просто сумел выстоять, но и сам стал наносить ответные удары.
– Хватит, Святополк. Ты делаешь всё те же ошибки, – сказал воевода Ляшко, – ты пытаешься биться сразу с двумя врагами. Выбирай одного. Смотри. Давайте нападайте.
Двое молодцев обрушились на воеводу, который, быстро сделав несколько шагов в сторону, стремительно оказался сбоку от одного из них и плашмя ударил того по спине.
– Первый сражён, а со вторым я уж после разберусь.
Святополк отдышался, а после убрал свой клинок в ножны.
– Ляшко, пойдём в шатёр.
Ляшко сделал знак воинам, и те, тоже убрав мечи и быстро поклонившись князю и воеводе, удалились.