"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ)

– Братья! – обратился Аскольд к варягам и славянам, которые шли вместе с ним. – Ни один Бог не запрещает защищать родную землю! Хазары рады тому, что часть наших друзей погибла, а часть покинула нас! Пользуясь тем, что я в ссоре с братом, они хотят разбить нас поодиночке. Я не умею молиться своему новому Богу, но мы видели, что это Бог, дарующий победы. Пусть каждый проговорит несколько слов, обращённых к Христу, так имя нашего Бога, и после смело идёт со мной на битву. И да пребудет с нами Бог!
Илларион несколько удивился, услышав эти слова от Аскольда-Алексея. Илларион верил в Бога, но думал, что Аскольд принял христианство только из политических соображений.
Все воины Аскольда зашептали и заговорили разные слова, обращённые к Богу. Илларион глядел на этих христиан и удивлялся. Они говорили искренне, но не знали ни одной молитвы. Монах понимал, что его долг – просветить их всех.
– Христос, помоги мне биться доблестно! Бог, сохрани мне жизнь или даруй славную смерть, – слышал Илларион со всех сторон.
– Стена щитов, – закричал что было мочи Аскольд, – с нами Бог!
Хазары явно не ожидали, что варяги сходу перейдут в наступление, и сначала послали против них пешие отряды, которые состояли из подвластных им народов. Осень сделала дороги скользкими, и поэтому хазарский полководец Авраам не хотел бросать в бой конницу.
– Думаю, пять тысяч воинов остановят пыл наших врагов христиан-варваров, – сказал Авраам.
Авраам был знатного хазарского рода и приходился родственником самому кагану. За плечами Авраама не было побед, но зато был трёхкратный перевес. Его почти десятитысячное воинство должно было стереть с лица земли ослабленное долгим переходом войско Аскольда.
Спустя примерно четверть часа к шатру Авраама прискакал всадник, которого послал Исаак, военачальник, командующий пешей армией.
– Христиане погнали пешие подразделения, и мой господин, прославленный Исаак, просит вас помочь и ударить по этим полуверкам.
Авраам тщетно попытался что-то разглядеть там, где шла битва. Для своей безопасности он расположился достаточно далеко от боя. Отец Авраама, много лет назад воюя с арабами, побрезговал своей безопасностью и был убит. Сыночек не хотел повторить судьбу родителя.
– Лот, – обратился Авраам к своему другу и правой руке, – возьми тысячу всадников и сомни варваров-христиан!
– Авраам, земля очень скользкая, и конники будут сильно уязвимы. К тому же эти варвары почти не несут потерь от стрел, и для того, чтобы их смять, нам необходимо будет ударить по ним в ближнем бою. Мы можем понести потери!
Аврааму тоже не хотелось терять в бою истинных хазарских всадников, но что-то ему подсказывало, что надо хоть как-то остановить этих варваров.
– Мне жаль их, мой друг, но их жизни нужны каганату!
Как и большинство хазарской аристократии, Авраам был иудеем, и сейчас он не просто бился с варварами. Он бился с христианами!
Что ж, подумал Авраам, настаёт время трапезничать. Мне, конечно, жаль тех, кому придётся отдать свои жизни за каганат, но сейчас я ничем не могу им помочь.
За трапезой Авраам отметил, что скоро наступит зима и надо будет собирать меха у полян. Так было при Кие, и так станет теперь. «Интересно, – подумал Авраам, – а каган отметит его или даже не захочет знать об этой мелкой победе? Да, ему выпала доля биться с варварами, не то, что его двоюродному брату, который принимает участие в настоящей войне с арабами».
От мыслей о том, что его незаслуженно послали на край света, Авраама отвлёк Лот, который вбежал в шатёр.
– О великий Авраам! Воины, посланные тобой на варваров-христиан, разбиты! Они пали под их ударами, пехота бежит! Спасай свою жизнь, о прославленный Авраам, так как варвары скоро будут здесь!
– Как это возможно, Лот? Возьми оставшуюся конницу и обрушься на этих варваров! И береги свою жизнь, так как ты мне дорог!
– Я, видя, что ты трапезничаешь, так и делал, но они непобедимы! Словно их удары направляет их Бог!
– Их Бог – вымысел, Лот, как и боги других славян!
 
– Авраам, поспеши спасти свою жизнь! Все бегут!
Авраам перестал притворяться ярым иудеем, как только осознал, что его воинство разбито. «Надо и впрямь уносить ноги, – подумал он. – Кагану придётся рассказать, что его взяли в окружение в десять раз превосходящие силы противника и он лишь благодаря своей храбрости смог выжить».
  
Глава 3
 
Киев был осаждён. Дир со стен видел многочисленное воинство хазар. Сначала они, взяв город в осаду, ничего не предпринимали.
– Конунг, – обратился к Диру Тур, могучий ярл, который остался с ним, несмотря на то, что все его люди ушли с Аскольдом, – они, видно, хотят взять нас после того, как разгромят твоего брата.
– Думаю, что ты прав, Тур.
В это время хазарская рать пришла в движение.
– Воины, – громко закричал Дир, – займите свои места и отдайте жизни за свободу! Мы никогда не платили дани и не собираемся! После боя мы все встретимся в Вальхалле и там будем долго пировать. Помните, о всех ваших подвигах узнают Один и Перун!
Хазары приближались к Киеву. Они приставили к стене лестницы и полезли на них.
Бой закипел с такой яростью, что, казалось, в нём вообще не останется выживших. На одного защитника приходилось по десять, а может, и больше противников, но тем ещё предстояло влезть на стены.
И варяги, и поляне бились, совсем не жалея сил, словно понимая, что сегодня они стоят на стене не только ради своей славы, но и ради того, чтобы их дети впоследствии жили свободными и никому не платили дань.
Диру пробили плечо, и нестерпимая боль раскатилась по его телу. Варяг взревел, но не отошёл со стены, продолжая наносить удары другой рукой.
– Дир, ты весь истекаешь кровью, – закричал ему Фарлав, – иди отдохни!
– И вся слава достанется тебе!
Все защитники терпели боль от ран, и казалось, хазары вот-вот обрушат их со стен. Но воины, готовые умереть за свободу, словно перестали чувствовать страдания, так как им было ради чего сражаться.
– За свободу!
Хазарская рать накатывалась все новыми и новыми волнами на Киев, и вокруг стен уже лежали горы трупов.
– Дир, – закричал Тур, – я ухожу! Прощай! Встретимся в Вальхалле! Если победишь, то назови в честь меня город! Óдин!
Понимая, что смерти не избежать, и понимая, что он не устоит на стене, Тур обеими руками схватил лестницу, по которой лезли хазары, и оттолкнул её от стены. Такой поступок мог совершить только медведь или равный ему по силе. Тур рассмеялся и, схватив затем могучими руками несколько противников, вместе с ними повалился за стену.
– Óдин! За свободу! – были последние его слова.
Дир понимал, что не может больше поднимать руку с топором, чтобы разить врагов, и посмотрел за стены, где всё видимое пространство было заполонено врагами.
«Мне нельзя умирать, – твердил Дир, – только после боя от ран, чтобы все жертвы были не напрасны. Ведь все видят, что я бьюсь, и бьются вместе со мной».
– Óдин! За свободу! – вновь закричал Дир и поднял свой тяжёлый топор. Он никогда не был настолько тяжёл.
– Свобода! – ответили ему его воины.
Бой продолжался, и уже, казалось, кончились все силы. Уже не было ни одного защитника, не получившего рану. Почти все те, кто встретил врага на стенах с оружием в руках, либо пали, либо не могли продолжать сражение, и только солнце, которое скрылось за горизонтом, остановило кровопролитие. Дир не знал, почему он ещё жив и почему он ещё может идти.
«Óдин дал мне этот последний бой, – подумал Дир, – чтобы унести побольше врагов». Проходя по стенам, он видел тела старых товарищей и полян.
– Дир, ты всё так же жаден до славы! – услышал он голос Фарлава. Тот сидел на корточках и прижимал руку к ране.
– Тебя тоже ранили! Может, это ты жаден до славы?
Оба варяга рассмеялись.
– Когда мы будем пировать в Вальхалле, я обязательно спрошу у тебя, и ты признаешься, что отказывался уйти со стен, боясь, что я найду себе больше славы! – сказал Фарлав.