Папина дочка (СИ)

Шея плохо гнётся, но я всё-таки киваю, параллельно гадая, когда успела назвать ему своё имя.
— Ты помнишь, да, Саш? — посмеивается папа. — В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что, как повзрослеет, замуж за тебя выйдет.
Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребёнком? Господи, ну что за день!
— Помню, — откликается мужчина, занимая стул рядом со мной. — Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное.
  
Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дёрнул меня чёрт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое.
— Пятнадцать, Саш. Каролине две недели назад двадцать исполнилось.
— Отличный возраст, — сдержанно замечает Александр. — Марку через месяц будет девятнадцать.
Любопытство берёт верх над смущением, и я всё-же заставляю себя повернуться лицом к собеседнику.
— А Марк это кто?
Теперь, без облака пара, я имею возможность как следует его разглядеть: тёмные глаза с редким миндалевидным разрезом, чёткая линия бровей, выпирающие скулы, волевая челюсть… Александра я совершенно не помню, но словам папы верю. Он напоминает киноактёра, так что нет ничего удивительного в том, что в детстве мне хотелось за него замуж.
Взгляд мужчины задерживается на моей щеке — на той, где родинка, — и возвращается к глазам.
— Марк мой сын.
— Сколько вам лет? — выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать.
— Тридцать девять, — Александр смотрит на меня спокойно и прямо. — Марк родился, когда мне было столько же, сколько тебе сейчас.
«Тридцать девять…» — ошарашенно проговариваю я про себя. Всего на семь лет младше папы. Тогда почему они выглядят настолько по-разному?
— Саша следит за собой, — словно подслушав мои мысли, папа шутливо хлопает себя по выпирающему животу. — А вот я себя в последнее время запустил: ужины с вином после десяти вечера и никакого спорта.
— Всем добрый вечер! — раздаётся бодрый голос из-за моего плеча.
Всё ещё под впечатлением от возраста Александра и того, что у него есть взрослый сын — практически мой ровесник, я медленно оборачиваюсь. Прямо за мной стоит темноволосый плечистый парень в синей тенниске.
— Знакомьтесь, мой сын Марк, — в голосе Александра появляются тёплые ноты. — Надеюсь, никто не против, если он к нам присоединится.
  
3
 
— Два года назад папа пригласил меня поехать с ним на бизнес-тренинг, который проходил на Бали, — увлечённо рассказывает Марк, по очереди переводя взгляд то на меня, то на Александра. — У нас было две недели, так что я успел получить сертификат серфера. Завтра хочу опробовать доску на местных пляжах. Ты, случайно, не катаешься, Каролина?
Я качаю головой.
— Я не фанат активных видов спорта. Но мне нравится смотреть фильмы про серфингистов.
— Тебе надо пообщаться с моим сыном Леоном, — судя по одобрению в голосе папы, Марк ему понравился. — Он тоже летает на конференции и тренинги. Пару лет назад увлёкся криптовалютой и меня время от времени подбивает.
Засмеявшись, он приобнимает маму.
— Но я человек старой закалки, да, Ира? Не лезу туда, где не понимаю. Деньги храню в банке и под матрасом.
— А чем вы ещё занимались в Индонезии? Никогда там не была, — я машинально смотрю на Александра, но, встретив его прямой взгляд, моментально испытываю потребность отвести свой.
Любой контакт с ним, будь то зрительный или тактильный — например, когда он ненароком задел мой локоть, беря вилку, — оказывает на меня странное влияние: я перестаю контролировать свои реакции, краснея и напрочь теряя нить разговора. Всё же тот позорный инцидент в СПА не прошёл бесследно.
— Первую половину дня проводили на тренинге, вторую — как все, — Александр улыбается, отчего его глаза красиво сужаются, придавая его жёстким чертам лица расслабленность. — Катались на байках, занимались серфингом, разок поднялись на вулкан.
— А вы тоже умеете… заниматься серфингом? — мой взгляд поневоле цепляется за ткань рубашки, обрисовывающую крепкое плечо, и смуглые кисти с оплёткой выпуклых вен. Такое со мной впервые: когда разум говорит, что так пристально разглядывать человека некрасиво, но тело совершенно не повинуется.
— Папа катается как бог, — голос Марка полон нескрываемой гордости. — Я потому и освоил доску, чтобы со временем его превзойти.
Александр смотрит на него с иронией.
— Мечтай.
— Чувствую себя пенсионером, — вздыхает папа. — Я в отпуске пью вино, лежу на шезлонге и тестирую местную кухню.
— Ни на что бы это занятие не променяла, — мама опускает ладонь на его руку в знак поддержки, за что я ее мысленно благодарю.
Папу становится жалко. Даже если разница между ним и Александром так очевидна, не хочется, чтобы он чувствовал себя старым на его фоне.
— А кто ещё с вами ездил на Бали?
Бестактный вопрос вылетает из меня сам собой, так что мне приходится резко повернуться к Марку. Не хочется, чтобы Александр подумал, что меня интересует его личная жизнь.
— Мы с папой — лучшая компания друг для друга, — озорно улыбнувшись, Марк насаживает сыр на шпажку и лихо отправляет её в рот. Такая раскованность с долей позёрства по какой-то причине меня в нём не отталкивает, а, напротив, заставляет улыбаться. — Так что нам никто не нужен.
— Мы с Эвелиной развелись лет десять назад, — эти слова Александр адресует моим родителям, словно считая нужным пояснить эту часть своей биографии.
— В жизни разное бывает, — тактично замечает папа. — Зато сын вон каким молодцом вырос.
Я украдкой смотрю на безымянный палец Александра — убедиться, что он пуст. Не потому, что меня так сильно интересует его матримониальный статус, а просто из любопытства. Из всех папиных друзей он первый, кто предпочитает респектабельным европейским курортам бизнес-тренинги в Азии, занимается серфингом и выглядит… вот так.
— Так какие планы у вас завтра? — Марк азартно крутит головой по сторонам. — Приглашаю присоединиться к нам на северной части пляжа. Если не интересует серфинг, там есть и рестораны, и шезлонги.
— Что скажешь, Вилен? — мама вопросительно смотрит на папу.
Он пожимает плечами.
— Думаю, можно. Главное, что рестораны и шезлонги есть.
Я молчу, не зная, рада возможности провести время с семьёй Рудневых или нет. С одной стороны, я люблю новые знакомства, с другой — присутствие Александра вызывает во мне смешанные чувства, которые я пока сама себе не могу объяснить.
Спустя час или полтора мы всей компанией выходим из ресторана. Я вхожу в лифт вслед за родителями, Александр и Марк встают напротив. Кабина совсем небольшая, так что мои глаза сами собой упираются в рубашку первого. Мерсеризированный хлопок — отличный выбор, на мой взгляд.
— Дочь, как тебе, кстати, термы? — ни с того ни с сего спрашивает папа. — Стоит сходить?
Покраснев как томат, я бормочу: " Да, всё было прекрасно" и на автомате поднимаю взгляд.
В солнечном сплетении екает так остро, что вздрагивают плечи: тёмные глаза Александра смотрят прямо на меня.
К счастью, в этот момент звякает, и двери лифта разъезжаются.
— Наш этаж, — его густой, словно патока, голос волнением оседает в грудной клетке. — Спасибо за вечер.
Пожав руку папе, Александр склоняет голову в знак прощания с мамой и смотрит на меня. Его ярко очерченный рот трогает вежливая улыбка.
— Каролина. Спокойной ночи.
Звук моего имени, произнесённого им, оказывает всё то же действие: вспыхивают кончики ушей, пульс подскакивает.
— До завтра, — Марк машет нам уже из закрывающихся дверей. — Спасибо за приятную компанию.
  
Он подмигивает мне, что, конечно, замечаю не только я, но и родители.
— Бойкий у Саши сын, — приобняв, папа щекочет подбородком мою макушку. — Но вроде толковый, да? Как тебе показалось?
— Он приятный, да, — сдержанно киваю я. — Ты поэтому согласился пойти на другую часть пляжа? В надежде меня сосватать?