Деревянный венец. Том 2 (СИ)

— Что там? — потребовала Наи. — Покажи!
После посещения храма Серой Госпожи прошло трое суток. Визит целителя, а также обильные еда и питье помогли. В лицо девочки вернулся румянец, а слабость из ее тела ушла.
— Знаешь имперские руны? — спросил Мэа-таэль, уверенный в отрицательном ответе, но Наи решительно кивнула. Забрала у него письмо и с выражением прочитала:
Мои приветствия, Мэа из рода таэлей, также известный как тар Митрил.
Благодарю за предупреждение, пусть и запоздавшее. Покушение окончилось неудачей, я жив, здоров и, да будет на то милость Темных богов, надеюсь оставаться в таком состоянии еще много лет.
У Альмара все хорошо. От похитителей он сумел вырваться самостоятельно и помогли ему в этом, как он уверяет, в том числе твои уроки. Спрашивал о тебе не раз и будет рад, если заедешь к нам в гости.
Кстати, твоя жизнь и смерть больше ничего не стоят, что меня весьма радует.
Арон Тонгил
Дочитав письмо, Наи посмотрела на Мэа-таэля.
— Это ведь от того друга, о котором ты говорил? Которого вы с Вендом хотели предупредить?
— От него самого, — согласился Мэа-таэль.
Наи наморщила нос.
— Как-то он не очень дружелюбно тебе пишет. Вот, посмотри, последняя фраза, что твои жизнь и смерть ничего не стоят…
Мэа-таэль рассмеялся.
— Зря ты так. На самом деле это как раз очень дружелюбная фраза. Означает она, что награда за мою голову отозвана и по империи я могу передвигаться абсолютно свободно.
— Награда? Твой друг назначал за твою голову награду?!
— Ну… У нас с ним вышло небольшое недопонимание. В прошлом. Теперь все хорошо.
Наи посмотрела на него с сомнением и Мэа-таэлю показалось, что в ее взгляде он прочитал одну из ее любимых фраз:
"Взрослые иногда ведут себя так глупо".
Впрочем, вслух Наи этого не сказала — тренировала имперское изобретение под названием такт.
  
Глава 37
 
Наи посмотрела на только что созданные Врата широко открытыми глазами, а потом, решившись, потыкала в их радужную арку пальцем. Мэа-таэль следил за ней краем глаза, не вмешиваясь. Пусть играется, вреда от этого не будет.
— Тар Митрил, есть еще какие-нибудь распоряжения? — спросил маг, один из его старых подручных. Мэа-таэль покачал головой и, крепко ухватив Наи за запястье, шагнул внутрь арки.
Врата вывели их на вершину холма, нависшего над дорогой. Та широкой лентой извивалась внизу и терялась под лесными кронами.
— Лазурная долина ведь там? — Наи ткнула пальцем в сторону леса. — Почему мы вышли здесь?
— Потому что нам не стоит вмешиваться в то, что в долине происходит. Не нужно, чтобы кто-то нас запомнил.
— Ну и пусть запоминает! Мы же сами на себя не похожи! — Наи в который уже раз одернула длинную, до щиколоток, юбку, сшитую по последней имперской моде. Дорогая теплая ткань и без ее вмешательства лежала отлично, но после удобных штанов, которые носили все дети кочевников, Наи тяжело привыкала к юбке. Ее недовольство сдерживало только понимание, что они не должны отличаться от местных. А вот от десятка мелких косичек в пользу одной она отказалась легко.
Сейчас, в короткой шубке из чернобурой лисы, в щегольских узорчатых сапожках, она выглядела как урожденная имперка откуда-нибудь с юга — там смешанная с кочевниками кровь не была диковинкой.
Мэа-таэль тоже переоделся и никто, глядя на молодого богатого тара с явной примесью эльфийской крови, не поверил бы, что меньше недели назад он был практически неотличим от любого другого степняка.
— Скоро он проедет по этой дороге и остановится в единственном здесь гостевом доме, — сказал Мэа-таэль, оттаскивая сестру от резко обрывающегося края холма, к которому она незаметно подошла и теперь пыталась спихнуть вниз огромный сугроб. — Там мы и будем его ждать.
— Откуда ты знаешь, что он проедет здесь?
— Он думает, будто его подручные все еще ждут его в этом доме, — Мэа-таэль нехорошо улыбнулся.
Наи не стала спрашивать, что с этими подручными случилось. То ли и так поняла, то ли решила, что они не имеют значения. Вместо того сказала:
 
— А почему мы сразу не вышли у этого дома?
— Врата открываются там, где магу удалось поставить маяк. Да тут недалеко, пройдемся.
— Ты обещал все рассказать, когда будем на месте, — напомнила Наи.
— Вот, рассказываю, — Мэа-таэль крепко взял сестру за руку и потянул за собой к противоположному краю холма, достаточно пологому. — Полное имя нашего врага Азирил дарэ-Орес. Он младший брат нынешнего князя Лазурной долины и много лет мечтал сам стать правителем. Однако эта цель от него все больше отдалялась, потому что его старший брат уже наплодил четырех законных сыновей, не говоря уже о многочисленных бастардах. Азирил давно вынашивал планы переворота, но действовать не решался. Другие эльфы его не любили, найти необходимую поддержку ему было сложно. Однако в последние годы у него вдруг появились сторонники и он осмелел…
— Вдруг появились? — повторила Наи. — Так ведь не бывает.
Мэа-таэль коротко хохотнул.
— Верно, сестренка, не бывает. Но Азирил решил, что это соплеменники наконец-то оценили его по достоинству и начал приводить план в исполнение. Кого-то из верных князю эльфов он запугивал, кого-то убивал, кого-то шантажировал, а на освободившиеся места проталкивал своих ставленников. Ситуацию осложняло то, что в итоге ему нужно было убить не только князя с княгиней, но и всех их законных детей. Впрочем, от бастардов он тоже планировал избавиться. Несмотря на появившихся сторонников, простое население его все еще не любило и могло предпочесть незаконного ребенка бывшего князя княжескому брату.
Наи слушала молча, только сильно хмурилась.
— Время шло, и сторонники Азирила становились все более нетерпеливыми, — продолжал Мэа-таэль. — Хватит ждать, говорили они ему. Пора действовать. Пора сесть на трон княжества самому и поставить на важные посты их, его преданных слуг. И вот, наконец, звезды сошлись. Прежний император Террун погиб, а новый приказал заключить князя эльфов, бывшего в то время в столице, в темницу. Вроде как князь, находясь под личиной, напал на только что назначенного наследного принца… Так или иначе, но Азирил решил, что такой возможности ему больше не представиться.
Вчера он отравил двух старших сыновей князя, сумев представить дело так, будто виноват в этом третий сын, а этого третьего сына запер в темнице, запланировав его грядущее самоубийство. Мол, испугался содеянного, раскаялся и покончил с собой. Азирил даже подготовил покаянное предсмертное письмо, искусную подделку, почерк в которой был неотличим от подчерка младшего принца. Вот тут-то Азирила и поймали…
Мэа-таэль улыбнулся, вновь переживая тот внутренний восторг, который ощутил, когда тщательно выплетенные им сети наконец-то захватили добычу.
— Но раз он едет сюда, значит, он сбежал? — спросила Наи.
— Ему дали сбежать, — уточнил Мэа-таэль. — Хотя он уверен, будто сумел ускользнуть сам.
Наи какое-то время шла молча, раздумывая, только снег хрустел под подошвой ее сапожек.
— Это был твой план с самого начала? — спросила наконец.
— План много раз менялся и корректировался. Но с отравлением старших сыновей князя и обвинением младшего — да, мой. Азирил, конечно, считает, будто придумал все сам, а его "верные" исполнители лишь подсказали некоторые детали да предоставили ему все необходимое. Чтобы привести план в исполнение мне требовалось подстроить длительное отсутствие князя, но тут и подстраивать ничего не понадобилось.
— Как тебе все удалось?
— Во-первых, чистокровные эльфы покупаются почти так же легко, как и люди. А если не покупаются, то их сотрудничество можно получить шантажом и запугиванием, или же во исполнение долга благодарности и долга жизни. У меня было время, были возможности. Во-вторых, я заключил сделку с несколькими высокопоставленными сановниками при дворе князя. Видишь ли, Наи, сам князь — эльф очень семейственный, несмотря на постоянные походы от жены на сторону. Он обожает всех своих детей, законных и незаконных, и очень любит своего младшего брата. Настолько любит, что категорически отказывается слушать о любых подозрениях в его адрес. Однако сановники князя столь благостными характерами не обладают. Амбиции Азирила пугали их давно, как и мысль, что однажды он может занять место на троне. Так что мое предложение — подтолкнуть Азирила, "помочь" ему в восхождении, чтобы раскрыть князю глаза — они приняли охотно… Ну как охотно…