Чайная госпожи Тельмы
– Госпожа Тельма… – начала она привычно извиняться.
– Да иди уже готовься, – улыбнулась я, незаметно поправляя ее прическу при помощи легких чар.
Прекрасно видела, что заплеталась она впопыхах. Из тугой темной косы торчали петухи. Карие глаза из-под пышных ресниц смотрели виновато.
Бьянка нравилась мне и как работник, и как человек. К каждому делу она подходила со всей имеющейся у нее серьезностью. Быстрая, юркая, с хорошей памятью – она запоминала любимые напитки наших гостей и доставала необходимые пакеты, едва завидев их на пороге чайной. А еще она хотела стать следователем, а потому сильнее всех догадывалась, что я все-таки ведьма. Прическу я ей поправляла уже не в первый раз, но на ее намеки загадочно отмалчивалась.
В этом городе никто не позволял себе прямо спрашивать ответ на интригующий вопрос.
– Госпожа Тельма, а вы уже видели, что на площади творится?
– Что именно? – размеренно уточнила я, вернувшись к отвару.
Дифенс продолжал буравить взглядом тарелку с колбасой, но говорить в присутствии чужих больше не мог. Осторожничать приходилось не только мне, но и ему, ведь обычные коты не разговаривали. Только фамильяры, что сразу выдало бы во мне ведьму.
– Так инквизитор в городе появился. Говорят, вчера ночью приехал, – прошептала она совсем тихо, будто этот самый представитель доблестной инквизиции мог услышать нас прямо сейчас.
– А мне-то какое до него дело? – ничуть не изменила я позы, рассматривая за окном спешащих по своим делам горожан.
Городок у нас был небольшой, всего четыре улицы да одна площадь, но деятельный.
– Так они там с мэром нашим на площади того… – сделала Бьянка большие глаза, но понятнее не стало, а потому она поспешила добавить: – Объявление на городскую доску прибивают. Говорят, инквизитор вознаграждение объявил любому, кто даст показания против ведьмы, которая у нас в городе скрывается.
Ощутив, как кровь схлынула с лица, я резко поднялась, но тут же села обратно, едва не расплескав на себя чай.
Так вот почему он не явился! Решил действовать наверняка!
Взглянув на не менее испуганного кота, я таки подвинула к нему тарелку с колбасой. Вполне вероятно, что завтракали мы вот так уютно в последний раз, так что лишние килограммы – это, с одной стороны, даже хорошо. В казематах инквизиции навряд ли вообще кормили, так что наедаться следовало впрок.
Взяв с тарелки булочку, я откусила кусок побольше и начала жевать. Делать. Мне срочно нужно было что-то сделать, что-то предпринять, но…
Стоило перевести рассеянно-испуганный взор на Бьянку, как меня осенило. Нам срочно требовалось объявление! Большое и красивое объявление!
– Бьянка, а у нас дощечки о бесплатной выпечке с праздника еще остались?
– Да, госпожа Тельма. Я их в чулан как убрала, так больше не доставала, – отозвалась помощница, натирая свою стойку до блеска.
– Тогда бросай все и тащи. Дифенс, с тебя молоток и гвоздь! – глянула я на объевшегося кота, который за секунды уничтожил всю колбасу, а теперь сидел на стуле и сыто икал. – Хотя нет. Два гвоздя. Один по дороге случайно потеряем прямо под ногами у инквизитора. В конце концов, он сам захотел воевать!
– Тельма, а может, мы все-таки сбежим? – На меня смотрели несчастные зеленые глаза.
Несчастными они были потому, что им вместе со всеми остальными частями кошачьего тела предстояло бежать в чулан вслед за Бьянкой.
– Ну уж нет! – припечатала я и при помощи чар подогрела себе уже остывший отвар прямо в кружке, чтобы с удовольствием сделать новый глоток. – Это мой город и инквизитору в нем не место!
Дождавшись, пока мне принесут все необходимое, я допила чай и достала свои любимые краски. С рисованием у меня было так себе, но зачарованная кисточка позволяла передавать на бумагу ровно то, что представлялось в воображении. Совсем недавно к празднику цветов мы рисовали большой плакат с объявлением о бесплатной выпечке посетителям, а теперь я старательно переделывала его, оповещая горожан об акции, посвященной скорому отъезду инквизитора.
В его стремительном отъезде я не сомневалась ни на миг.
На площадь мы с котом и плакатом, который намертво приклеили к дощечке, выдвинулись максимально торжественно. Завидев меня, горожане приветливо улыбались и с любопытством поглядывали на плакат. Основной поток гостей образовывался у нас после десяти утра, когда все уже занимали свои рабочие места, а потому мое объявление пришлось как раз ко времени.
Странно, но я и правда любила этот город, хотя жила здесь всего три года. Это место казалось мне тем самым домом, который у меня однажды отняли. Там люди тоже были хорошими, отзывчивыми, дружелюбными и душевными, но десять лет назад я никак не могла защитить свою деревню. Инквизиторы просто стерли ее с карт, выжгли все подчистую. Сейчас же я в любом споре до последнего была готова отстаивать интересы каждого человека в этом городе.
Но пока мне предстояло отстоять свои.
– Доброго дня. Хорошего дня, – приветствовала я всех тех, кто попадался мне на пути в людском потоке.
Город у нас хоть и казался маленьким, но прогулки по нему для меня являлись чистым удовольствием. На глаза попадались либо двух-, либо трехэтажные дома, выкрашенные снаружи в светлые тона разных оттенков. Из-за такой цветовой гармонии в любое время года было светло и уютно.
Но больше всего, конечно, мне нравились черные кованые фонари. Каждый вечер фонарщики несли огонь по вымощенным серым камнем улицам, постепенно освещая их все. И каждую ночь гасили, чтобы теплый свет не мешал спать и высыпаться добропорядочным горожанам.
– Здравствуйте, госпожа Тельма. Здравствуйте, господин Дифенс, – присела Мара в неуверенном реверансе, отчего две ее светло-русые косички шкодливо дернулись.
Шкодливым казался и взгляд девчушки. Две полные луны назад ей исполнилось девять, и теперь она старалась вести себя как взрослая.
Только хватало ее ненадолго.
Шмыгнув курносым носом, она вытерла его рукавом своего плаща, заляпанного понизу грязными пятнами, и подняла моего фамильяра на руки. Причем я нисколько не сомневалась, что еще пять минут назад ее плащ, как и платье, выглядели новыми и опрятными.
– Здравствуй-здравствуй, – светло улыбнулась я девчушке, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Взгляд повисшего в ее руках кота выражал все страдания мира. – Что? Опять с мальчишками к кромке леса бегала?
– А как вы узнали? Вы только бабушке не говорите! – мгновенно встрепенулась она, с опаской поглядывая по сторонам. – Мы за ягодой ходили, но ничего не нашли.
– Так не сезон уже. Ягоду раньше собирают, – продолжила я путь.
Городская площадь и, соответственно, городская стена находились прямиком рядом с мэрией, в четырех домах от моей чайной, так что собеседница нам с Дифенсом пришлась как нельзя кстати. Тем более что у нее имелась для нас важная информация.
– А господин приезжий инквизитор поселился у госпожи Тардам, – хитро взглянула она на меня, стараясь идти со мной в ногу, а не убегать вперед.
Услышав новость, я остановилась. С одной стороны, считала ее плохой, потому что госпожа Тардам жила в двухэтажном доме ровно напротив меня. Нас разделяла только мостовая, а значит, инквизитор разместился ко мне близко как никогда. Но с другой…
С другой стороны, эту новость я считала просто замечательной!
Дело в том, что на весь город госпожа Тардам давно прославилась тем, что являлась профессиональной старой девой. Ее попытки выйти замуж перевалили уже за сотню, но она не опускала руки. Даже комнаты выделила в своем доме для постояльцев, чтобы точно не пропустить мимо себя никого из приезжих, еще не знакомых с ее бурным прошлым.
Предыдущий инквизитор тоже попался на удочку ее гостеприимства. За его отчаянными попытками вежливо отбиться мы с соседями наблюдали с превеликим удовольствием.
Что же, вместе с госпожой Тардам мы однозначно избавимся от этого незваного гостя в два раза быстрее.
Да мне даже делать толком ничего не придется!